Долгая ночь Примы Центавра, стр. 1

Питер Дэвид

Долгая ночь Примы Центавра

Поверните лицо к солнцу, тогда вы не будете видеть тени.

Хелен Келлер

Пролог

Из-за него Дракх чувствовал себя виноватым.

Если бы Лондо Моллари узнал, что Дракха могут тревожить подобные переживания, он бы, наверное, очень удивился. А узнав, что же именно заставляет Дракха чувствовать себя виноватым из-за него, удивился бы даже еще сильнее.

Но Лондо не знал, и потому сейчас, в тот момент, когда Стражу предстояло слиться с ним, стоял перед Дракхом, стиснув зубы, расправив плечи, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие и уверенность в себе.

Несмотря на все усилия Лондо, Дракх уже чувствовал, как ускорилось сердцебиение центаврианина, какие неимоверные усилия воли тому приходится прикладывать, чтобы сохранять спокойный ритм дыхания и подавлять другие признаки надвигающейся паники.

Дракха звали Шив’кала… и он был герой. По крайней мере, так обычно отзывались о нем в своих безмолвных беседах другие Дракхи. Не было среди них более храброго, более усердного, более ясно понимающего, какой должна стать Вселенная. И никто из Дракхов не проявлял такого сочувствия к своим подручным. Именно благодаря этому Шив’кала действовал столь эффективно, столь целеустремленно и столь безжалостно. Он знал - для того, чтобы исправить несовершенства галактики, нужно обладать мужеством причинять боль, ужасать и даже убивать, если это необходимо.

Шив’кала был чужд высокомерия, он любил общаться с простонародьем… но при этом его высоко ценили Тени. С равной легкостью и неизменным самообладанием Шив’кала мог находиться и среди рабов, и среди богов. Он обращался к богам, как к черни, а к черни, как к пророкам. Ведь все они являлись лишь частичками Вселенной, а Шив’кала видел Вселенную в ее целостности, понимал всё и любил всё. Он с наслаждением внимал и крикам новорожденных при их появлении на свет, и предсмертным хрипам умирающих.

Речь Шив’калы была мягче, чем у других Дракхов, а с лица его никогда не сходила улыбка - по крайней мере, так это обычно воспринималось окружающими.

Но не так его сейчас воспринимал Лондо Моллари, без пяти минут император великой Республики Центавра. Шив’кала мог это констатировать, даже не прибегая к ментальной связи, уже установившейся между ними. По всей видимости, Лондо, глядя на странное подобие улыбки на ротовом отверстии Шив’калы, видел перед собой удовлетворенную ухмылку хищника, готового вцепиться в свою добычу. Он не сознавал и не понимал сути происходящего.

Страж шевельнулся внутри Дракха. Он тоже испытывал страх, Шив’кала чувствовал это. Страж, совсем еще юный, отпочковался от своего техногнезда всего несколько дней назад. Шив’кала лично заботился о нем, поскольку знал, что этого Стража ждет великая судьба и огромная ответственность.

Когда Страж, щурясь от света, впервые открыл свой единственный глаз, именно лицо Шив’калы он увидел перед собой. Страж родился с сознанием собственной значимости, но без ясного понимания, в чем же именно заключается его предназначение в этом огромном мире. Его щупальца, не более чем коротенькие отростки, бесцельно болтавшиеся при рождении, пытались обвиться вокруг родителя. Но от родителя - как всегда бывает со Стражами - уже не осталось ничего, кроме маленькой почерневшей шелухи. От родителя новорожденный Страж, пытавшийся понять, что и как ему надлежит делать, не мог получить ни успокоительных мыслей, ни руководящих указаний.

- Спокойно, малыш, - прошептал Шив’кала, протягивая свой серый чешуйчатый палец. Страж неуклюже ухватился за него щупальцами, и Шив’кала нежно поднял его из техногнезда. А затем распахнул свою робу и поместил новорожденного Стража себе на грудь. Повинуясь инстинкту, Страж начал искать там питание - и нашел его.

Шив’кала лишь слегка вздрогнул, когда Страж зарылся в него, высасывая и вытягивая соки, казалось, из самой сущности Дракха, а затем позволил себе глубоко и удовлетворенно вздохнуть. Повинуясь инстинктам, Страж раскрыл ему свое сознание, и мысли и чувства новорожденного проникли в саму душу Шив’калы. Отныне у Шив’калы всегда будут особые отношения именно с этим Стражем, он будет особо чувствителен к его нуждам, желаниям и к его знаниям. А Страж, с этого момента настроенный в унисон с Шив’калой, сможет в любой момент общаться не только с ним, но через него и со всей Общностью Дракхов.

Изумительное создание, этот Страж. За те три дня, что Шив’кала взращивал его внутри себя, он достаточно повзрослел, чтобы приступить к выполнению своей важнейшей миссии. И тем не менее, когда Шив’кала распахнул робу, чтобы извлечь малыша из гнездилища, то с изумлением обнаружил, что тот сильно встревожен.

«Что беспокоит тебя, малыш?» - поинтересовался Шив’кала. Тем временем, Лондо Моллари, стоя напротив Дракха, снимал с себя мундир и расстегивал воротник своей рубашки.

«Он очень темен. Он очень страшен», - ответил Страж. - «Что, если я не справлюсь со своей задачей? Нельзя ли мне остаться с тобой, в гнездилище, в тепле?»

«Нет, малыш», - мягко ответил Шив’кала. - «Все мы служим нуждам Вселенной. Все мы лишь выполняем свой кусочек Миссии. В этом я не отличаюсь от тебя, а ты не отличаешься от него. Он не будет, не сможет обижать тебя. Посмотри, как он боится тебя, даже сейчас. Выберись наружу, и ты вкусишь его страх».

«Да», - ответил Страж после короткой паузы. - «Так и есть. Он боится меня. Как странно. Я такой маленький, а он такой огромный. Зачем ему бояться меня?»

«Он не понимает. Многое должно быть сделано, и ты заставишь его понять, что именно. Он думает, что ты постоянно будешь контролировать его. Он не понимает, что мы не лишим его свободной воли. Он не понимает, что ты будешь просто подталкивать его туда, куда он сам должен идти… Ты просто поможешь нам уберечь его от тех поступков, которые он не должен совершать. Он боится лишиться одиночества».

«До чего же это странно», - ответил Страж. - «Всего один раз мне было страшно - как раз тогда, когда я оказался в одиночестве в своем техногнезде. Как же можно желать одиночества?»

«Он сам не знает, чего желает. Он потерял свой путь. Он бросается то к нам, то от нас, затем опять к нам и опять от нас. У него нет поводыря. Ты укажешь ему путь».

«Но он совершал ужасные поступки», - с трепетом сказал Страж. - «Он разрушил так много Теней. Ужасно. Ужасно».

«Да, это ужасно. Но он поступал так, сам не ведая, что творит. А теперь… он научится. Ты поможешь ему научиться. Так же, как я помогу тебе. Иди к нему. Посмотри, как он боится тебя. Посмотри, как он нуждается в тебе. Иди к нему, чтобы он смог начать новую жизнь».

«Я буду скучать по тебе, Шив’кала».

«Нет, малыш, не будешь. Ты всегда будешь со мной».

С этим напутственным пожеланием Шив’кала вынул Стража из его гнездилища. Щупальца у того заметно выросли и стали теперь длинными и изящными. Двигаясь с грацией, свойственной особям его вида, Страж заскользил по полу и обвился вокруг ног Лондо. Страж по-прежнему был полон тревоги, Шив’кала ощущал это. Передавался ему и все возрастающий ужас Лондо… Этот ужас так легко было почувствовать; почувствовать, но не увидеть. Лицо Лондо застыло непроницаемой маской, брови хмурились, а глаза…

В глазах будущего императора полыхала ярость. Его глаза сверлили Шив’калу, и будь взгляд Лондо плетью, он содрал бы кожу с тела Дракха. Шив’кала расценил это, как шаг вперед в правильном направлении. Страх бесполезен. А гнев, ярость… эти чувства можно использовать и направлять против врага, к великой пользе для Дракхов. Да и маленькому Стражу гнев Лондо лишь поможет освоиться со своим новым носителем.

Больше всего сейчас Шив’кала желал удостовериться, что слияние носителя и Стража пройдет благополучно, и они смогут стать единой командой. Да. Именно это еще не дошло до Лондо: они должны стать командой. Хотя существо звалось «Стражем», что вроде бы подразумевало отношения типа «хозяин-раб», в действительности связь Стража и носителя носила иной характер. Пожалуй, ее можно было бы назвать духовной. Другие, включая предшественника Лондо (2), этого так и не поняли. Может быть, Регенту просто не хватило времени. Хотя более вероятно, что он был просто слишком глуп.

×
×