Смерть на холме Монте-Марио, стр. 21

– Извините, но в этих обстоятельствах я вынужден настаивать на обыске, – комиссар поднялся. – Паоло, – приказал он помощнику, – найди среди наших сотрудников женщину. И обыщите всех здесь присутствующих. Всех без исключения. И мужчин, и женщин. А если ничего не найдете, обыщите их номера.

– Супруги Жураевы не живут в этом отеле, – вставил Обозов, – может, их отпустить?

– Никто не уедет отсюда, пока мы не закончим расследование, – твердо сказал комиссар. – Где они живут?

– В отеле «Эксельсиор» на Виа Венетто.

– Значит, проведем обыск и там. Я должен понять в конце концов, что здесь происходит.

Комиссар прошел снова на балкон. Эксперты уже работали с телом.

– Как ты думаешь, – спросил комиссар у одного из них, – он умер от инфаркта?

– Нет, – убежденно ответил криминалист, – конечно, нет. Его отравили. Смерть была мгновенной. Хорошо, что виски не вытерли с пола. Мы возьмем жидкость на анализ и все проверим. Остатки стакана тоже заберем. И бутылку.

– Перед смертью он положил лед в свой стакан, – добавил комиссар, – было бы неплохо, если бы ты взял и образцы льда. Ведерко стоит на столике в гостиной.

– Возьмем, – кивнул криминалист, – не беспокойтесь, комиссар, если там есть хотя бы частичка яда, мы ее найдем.

– Мне нужно найти человека, который этот яд положил, – заметил комиссар.

Его сотрудники обыскали покойного. Кредитные карточки, бумажник, визитки, носовой платок, пластиковая карточка-ключ от дверей, паспорт. Ничего необычного. Дронго видел через стекло, как все эти предметы складывали на столик. Комиссар молча смотрел на них, и, когда все вещи были сложены, он вернулся в комнату и, не сказав ни слова, вышел в коридор. Хеккет, все еще находившийся в комнате, усмехнулся:

– Ну и задачку вы ему задали.

– Напрасно он так нервничает, – заметил Дронго, – это не самое лучшее состояние, в котором можно анализировать преступление. Мне кажется, мы несколько увлеклись и потрясение от двух убийств подряд не позволяет нам успокоиться и разобраться в случившемся.

– Вы же спокойны, – сказал Хеккет, – значит, вам и карты в руки. Хотя мне лично и так все понятно. Я раньше немного сомневался, а сейчас я убежден в своей версии.

– В какой версии?

Хеккет взял Дронго за руку и увел в другую комнату.

– Неужели вы ничего не поняли? – спросил он. – Это ведь абсолютно очевидно. Убийца находится в соседней комнате, и мы с вами точно знаем, кто он.

– В таком случае вы гораздо лучше меня разбираетесь в человеческой психологии, – пробормотал Дронго. – Я пока еще не решил, кто именно совершил убийство.

– А кто мог его совершить? Вы ведь слышали, о чем говорил Террачини с подозреваемыми. Кроме мужа, который отдал у нас на глазах свои ключи Обозову, и жены, которую задушил неизвестный убийца, сюда мог подняться только этот певец, Олег Торчинский. Конечно, он и совершил оба убийства.

– Каким образом?

– Он поднялся на девятый этаж и ждал, когда к нему придет эта женщина, – объяснил Хеккет, – они были любовниками, он в этом признался...

– Он сказал, что в близких отношениях они были пять лет назад.

– И вы ему поверили? Неужели вы считаете, что мужчина прилетает на встречу с женщиной, с которой он был близок много лет назад. Конечно, нет. Они и сейчас были любовниками. Они договорились о встрече, и он поднялся наверх раньше нее. Поднялся на свой этаж, чтобы обеспечить себе алиби.

– Что дальше?

– А потом она нарочно опрокинула на себя стакан. Вы ведь видели, как она неожиданно махнула рукой, и официант не удержал в руках поднос. Все было рассчитано. Кстати, когда вы ушли, мы узнали у дежурной потрясающий факт. Оказывается, сегодня днем Лабунская попросила выгладить ей два платья. Два, – торжествующе повторил Хеккет, – а это значит, что она заранее знала, что опрокинет на себя что-нибудь, испортит во время ужина платье, чтобы иметь возможность подняться наверх и переодеться в другое. Согласитесь, она не могла знать, что испачкает себе платье, если не планировала этого сама.

– Предположим, я соглашусь. А что было потом?

– Все очень просто, – продолжал Хеккет. – Она нарочно поднялась на девятый этаж и прошла мимо дежурной в номер к Торчинскому. Затем через несколько минут демонстративно вышла из номера, чтобы создать алиби себе и своему любовнику. Несчастная женщина даже не подозревала, что тем самым подставляет себя под удар и становится невольной жертвой, которая обеспечит алиби своему убийце. Она вернулась к себе на этаж и больше никуда не выходила. Через несколько минут появились вы с Обозовым. Она дождалась, когда вы уйдете, открыла дверь своему любовнику и впустила его в номер.

– Каким образом он попал в коридор? – поинтересовался Дронго. – Ведь он не проходил мимо дежурной на десятом этаже, а двери аварийного выхода открываются только изнутри.

– Вот именно, – кивнул Хеккет, – они все просчитали. Она специально побывала на девятом этаже и вышла оттуда. Затем поднялась к себе на этаж, дождалась, когда вы уйдете, и вышла в коридор. Он прошел на аварийную лестницу, поднялся с девятого этажа на десятый, и она открыла ему дверь. Затем они вошли в номер и предались любовным утехам. Или он сразу задушил ее, спустился вниз и вышел с первого этажа, где открывается дверь. А затем вернулся в ресторан, обеспечив себе абсолютное алиби. Вот вам и все загадочное преступление. Я думал, вы меня опередите. Но очевидно, в нашем деле, как и в спорте, выигрывает сильнейший на данный момент игрок.

– Предположим, все это правда, – сказал Дронго, – все так и случилось. Но каким образом Торчинский убил мужа Лабунской? И зачем? Если он уже убил свою любовницу?

– Мой друг, эти фрейдистские мотивы мне сложно объяснить. Может, он ненавидел ее мужа, отбившего такую женщину. Ведь он известный певец. Может, ему было неприятно, что «богатый мешок» уводит от него любимую женщину, и он решил отомстить. В общем, мне кажется, все ясно.

– А где доказательства его вины? – поинтересовался Дронго, пропустив выражение «мой друг». Сейчас не стоило спорить о таких деталях.

– А какие еще доказательства вам нужны? – удивился Хеккет. – Только у него была карточка от лифта, только его могла впустить Екатерина Лабунская в свой номер.

– Но вы можете ошибаться, – улыбнулся Дронго. – А если кто-нибудь другой поднялся по лестнице? Не обязательно выходить на аварийную лестницу и подниматься с девятого этажа. Можно подняться и с четвертого, и с первого. Ведь выйти на лестницу можно с любого этажа, а войти, если Лабунская откроет вам дверь, можно и на десятом. Значит, получается, что все присутствующие так или иначе могли совершить это преступление?

– Не все, – нахмурился Хеккет, – ведь в этот момент отсутствовал только Торчинский.

– Разве? – напомнил Дронго. – Если вы помните, мы с Обозовым тоже поднимались на десятый этаж. Вы говорили, что выходил Марк Лабунский. Когда мы пришли, не было Леонида Соренко. Затем выходили супруги Жураевы. Может, пока жена задержалась или обеспечивала алиби своему мужу, тот поспешил по лестнице, убил женщину и вернулся назад. Такое вполне возможно, если принять вашу версию, что убитая сама открыла дверь своему убийце. Вернее, две двери, сначала – в коридоре, затем – у себя в номере.

– Вы меня удивляете, – разозлился Хеккет. – Ваш скептицизм может уничтожить любую версию. Тогда нужно начинать все заново. Но вы забыли один важный момент.

– Какой? – спросил Дронго.

– Среди присутствующих только Торчинский был любовником погибшей, и только ему она могла открыть дверь.

Глава девятая

Они вернулись в гостиную. Тело Лабунского унесли. Эксперты, закончив работу на балконе, уже успели выйти из номера. Комиссар подозвал к себе Обозова, чтобы еще раз с ним поговорить. Оставшиеся в номере мрачно смотрели друг на друга, обмениваясь лишь односложными репликами. Хеккет, вошедший в гостиную вместе с Дронго, оглядел собравшихся, задержав взгляд на Торчинском, хмыкнул и вышел из номера. Почти сразу в комнату вошли два сотрудника полиции – мужчина и женщина. Женщина увела Елену Жураеву и Клавдию Соренко в другую комнату, чтобы провести там личный досмотр. Мужчин обыскивал мрачный сотрудник полиции лет пятидесяти. Он действовал довольно ловко: сначала тщательно обыскал оставшихся – Жураева, Соренко, Торчинского и Дронго. Затем попросил каждого из них по очереди раздеться. И так же тщательно начал осматривать одежду.

×
×