Мастер порока (СИ), стр. 20

Не может быть…

С широко распахнутыми глазами таращясь на крылатого красавца, я даже не сразу обратила внимания, что нам навстречу размашистым шагом кто-то стремительно приближается. В глаза бросилось лишь стильное темное-серое пальто.

— Почему так долго? — строго бросил Варавва водителю, который тут же отпустил мой локоть. Хотя ведь это я двигалась как черепаха.

Все мое внимание мгновенно переключилось на дядю Викки, который подтолкнул меня ладонью в спину.

— Все вопросы в самолете, Арина, — опередил он, даже не видя выражение моего лица.

— Вы не шутите?.. — взволнованно спросила я, неуклюже перебирая ногами.

— У меня плохое чувство юмора. Вылет через пять минут.

Мой взгляд метнулся к овальному входу, откуда начиналась лестница, и мандраж стрелой разошелся по телу.

— Но к-куда?

— Тут — недалеко, — сдержанно сообщил Варавва, явно поскромничав насчет чувства юмора, а я резко затормозила возле ступенек. Мне требовались хоть какие-то объяснения, прежде чем ступит на борт без каких-либо документов и со скудным набором вещей, которые уже унесли внутрь.

Моему работодателю тоже пришлось остановиться и, шумно втянув воздух, он, наконец, сосредоточил на мне свой пронзительный взгляд.

— У девочки сегодня день рождения. Ближайший Диснейленд находится в Европе, так что если ты не против — придется воспользоваться самолетом, чтобы успеть отметить его по плану.

Меня будто обухом по голове стукнули. Причем два раза.

У Викки. Сегодня. День рождения!

Я лечу в Европу. Чтобы моя воспитанница отпраздновала его в Диснейленде!

Вот так просто. Как в городской парк съездить на выходные…

Еще до того как самолет выехал из ангара, я завалила главного зачинщика тихими, но настойчивыми вопросами. Как и обещал, Варавва ответил на все. Спокойно и избыточно, словно готовился заранее: пункт назначения — Франция, все необходимые документы, чудом сделанные без моего участия — имеются, примерное время полета — четыре часа, возвращение в Россию — уже завтра утром.

Просто с ума сойти…

Неожиданные обстоятельства настолько вывели меня из равновесия, что я была не в силах фильтровать нескончаемый поток размышлений, и хоть на чем-нибудь сконцентрироваться. Ответы порождали еще больше вопросов, которые уже и задавать казалось неуместно. Однако вскоре все лишние мысли отошли на второй план, и я всецело сосредоточилась на том, что происходит здесь и сейчас.

Бодрая Викки сидела у иллюминатора, к которому буквально прилипла носом, я — рядом, пристегнутая вдоль и поперек, предусмотрительно держа руки на подлокотниках. Сидящий напротив Варавва, наконец освобожденный от моего допроса, всецело погрузился в планшет. Кажется, он делал какие-то чертежи, судя по движению стиллуса в его длинных пальцах…

В какой-то момент я без задней мысли повернула голову к Вике, и вдруг увидела, что самолет уже мчит по взлетной полосе. Он стремительно разгонялся, и сердце резко рухнуло в пятки, приводя меня в оцепенение.

Господи…

В ушах поднялся шум, то ли крови, то ли это из-за жуткого пения огромных турбин, но я даже толком не расслышала сообщение капитана. Реальность куда-то начала уплывать, без спроса отнимая мою волю.

Я ни разу не летала на самолетах, но всегда наивно думала, что это круто! Однако то, что происходило сейчас, неожиданно привело меня в сильную панику…

— Арина! — вдруг прорезался через шум четкий баритон, и я поняла, что сижу с закрытыми глазами. Варавва оторвал свое важное внимание от работы и смотрел на меня исподлобья. — Считай от ста до одного. Вслух.

— Что?.. — выдохнула я недоуменно, будто вмиг разучилась понимать смысл слов.

Он чуть поджал губы и членораздельно велел:

— Сделай глубокий вдох.

Я открыла рот и прерывисто хватанула кислорода.

— Я… никогда не летала!.. — призналась так горячо, словно это могло помочь мне избежать полета.

А в этот момент я была совсем не против выпрыгнуть из этого монстра прямо на ходу!

— Когда-нибудь ведь нужно начинать? — будничным тоном заметил Марк Алексеевич. Затем строго повторил: — Считай от ста до одного. В голос, Арина. Сто. Девяносто девять…

— Сто… Девяносто девять, девяносто восемь… Мамочки!..

Я вновь это сделала! Просто не смогла удержаться — оторвала голову от спинки и глянула в иллюминатор.

Бешеная скорость и, кажется, мы начали отрываться от земли.

— Арина, черт бы тебя побрал, слушай меня! — раздраженно бросил Варавва. — Дыши и считай!

— Девяносто девять, — выдавила я, с силой зажмурилась и до онемения впилась пальцами в подлокотники. — Девяносто восемь…

С моих губ слетел испуганный стон — самолет затрясло, и тело вдавилось в сидение.

— Я не могу! Не могу!.. Я хочу выйти!

— Это тебе не такси — здесь нет остановки по требованию.

Я не понимала сарказм, долетевший до меня. Я не понимала, откуда идет заливистый детский смех. Я была в ужасе! О нет, не из-за полета — из-за неуправляемого состояния, захватившего меня в прочные тиски с ног до головы. Стало так дурно, что перед глазами начало темнеть, кожа покрылась испариной, а легкие разучились работать!

— Аина, смотли!.. — послышалось, будто под водой, а я не могла не то, что головы повернуть, даже звук выдавить.

Меня жестоко парализовывало — клетка за клеткой, мышца за мышцой и невозможно было хоть как-то остановить этот процесс!

Внезапно чьи-то хваткие пальцы пробрались под мою голову, заставляя оторвать затылок от мягкой обивки, а затем… Жесткие теплые, губы уверенно накрыли мои — приоткрытые, и горячий язык бесцеремонно протолкнулся в мой рот.

Это порочное вторжение длилось всего секунды, но меня словно выбросило в космос, унесло на волне, выдернуло из лап неуправляемого состояния, во что-то совершенно иное и осознанное! Все напряжение в теле резко сошло на — нет, а в голове произошла оперативная перезагрузка.

Когда я широко распахнула глаза, лицо Вараввы было прямо передо мной, до невозможности близко, и его рука по-прежнему держала меня за шею сзади.

— Самое страшное позади, — объявил он каким-то посаженным голосом.

Скользнул хмурым взглядом по моим губам, где я остро ощущала мужской вкус и только тогда не спеша отстранился.

13

Под моим ошеломленным взглядом Варавва вернулся в свое кресло и занял в нем небрежную позу. Он выглядел таким бесстрастным, словно всего мгновение назад ничего из ряда вон выходящего вовсе не происходило!

Осторожно выдохнув, я покосилась на малышку, что увлеченно расчесывала гриву голубой лошадки и даже не догадывалась о масштабах сумбура, в эту саму минуту разворачивающегося в душе её няни.

Боже… Он ведь только что поцеловал меня!

Щеки горели так, что на них можно было спокойно жарить яичницу! Мучительная неловкость сковала все тело, заставляя сильнее вжаться в кресло, особенно когда я встретилась взглядом с тем, кто послужил тому причиной.

— Это б-было не обязательно… — пробормотала я, нервно оттянув манжеты блузки.

Варавва лишь едва уловимо приподнял брови, но я мгновенно расшифровала его коварный вопрос: «Действительно?». Вслух же он ничего не произнес. Словно в одну секунду потеряв ко мне всякий интерес, спокойно взял планшет и вернулся к работе.

Стыдливо опустив глаза, я невольно вспомнила о том, что происходило со мной несколькими минутами ранее… Да он не без причины посчитал нужным вмешаться, предпринять какие-то действия, чтобы вывести меня из этого состояния, но… Не целовать же? Умом я понимала — это не что иное, как шоковая терапия от мастера психологии, но, черт возьми! Нутро подсказывало, что рядом с этим дьяволом, я теперь всегда буду вспоминать тот момент, когда его язык развел мои губы.

Несмотря на то, что Марк Алексеевич уже не обращал на меня никакого внимания, я сидела тише воды ниже травы все четыре часа полета, то и дело, заливаясь краской с головы до пят. И Вика как специально опять уснула…