Крылья для ведьмы, стр. 56

Фредерик на этот раз все-таки застонал. Его лицо, и так обычно не отличающееся румянцем, побледнело сильнее обыкновенного. На шее появилась черная жила, отчаянно пульсирующая в такт ударам сердца.

— Я как чувствовал, что произошло что-то страшное, — прошептал он, уставившись себе под ноги и уже не пытаясь скрыть горячечного блеска в глазах, полных слез. — Всеми правдами и неправдами улизнул со службы пораньше. По пути купил букет ромашек. Хотел подарить их Дэйзи и заодно пригласить на прогулку. Мы ведь так давно не проводили время вместе. Когда я подходил к дому Дэйзи, то увидел целую толпу. Соседи, ее заплаканная мать, полиция… Сразу понял, что что-то произошло. Что-то страшное и непоправимое. Но до последнего отказывался верить. Надеялся, что это ошибка. Какая-то нелепица. Недоразумение, которое быстро разрешится. — Фредерик прикрыл ладонью красные, воспаленные глаза. Прошептал так тихо, что я скорее прочитала это по губам, нежели услышала: — Дэйзи покончила с собой. Выпила мышьяк, которым ее мать травила вредителей в своем саду.

— О-о-о, — ошарашенно протянула я. — Мне так жаль!

— Да, мне тоже, — согласился Фредерик. — Дэйзи оставила прощальную записку, адресованную мне. Там была всего одна фраза. Столько лет прошло, а помню каждое слово! — Вздохнул и процитировал по памяти: — «Прости, Фредерик, я более недостойна жить».

Я одним глотком осушила остаток вина на дне бокала. Осторожно поставила его на край стола.

Да уж, такого и врагу не пожелаешь. Как-то не ожидала я подобных откровений от Фредерика.

— А Дэниель знает об этом? — робко спросила я.

— Конечно. — Фредерик выдавил из себя бледную усмешку. — Я устроил матери Дэйзи настоящий допрос и достаточно быстро вытряс всю правду о загадочном ухажере ее дочери. Она рыдала, утверждая, что была против. Что пыталась образумить дочь, но та ее не слушала, захваченная водоворотом новых волнующих чувств. Дэниель удачно сыграл на контрасте. Красивый, романтичный, богатый. И я — вечно в работе, хмурый, комплиментов вообще не дождешься. Конечно, на моем фоне Дэниель выглядел как принц из сказки. Мне повезло, что Дэйзи подробно описала матери внешность таинственного поклонника. Понятное дело, я сразу понял, о ком идет речь. В Рочере не так много зеленоглазых брюнетов. И в ту же ночь я попытался убить Дэниеля.

Последнюю фразу Фредерик произнес совершенно будничным тоном, как будто не признавался в преступлении, а сетовал на плохую погоду.

— И как, получилось?

Тьфу ты, как нелепо прозвучало! Оливия, не глупи! Понятное дело, у Фредерика ничего не вышло. Потому как Дэниель жив и здоров.

— Увы, нет. — Фредерик с искренним сожалением вздохнул. — Но я ранил Дэниеля, и ранил серьезно. Не будь он последователем Тиарга, скорее всего, этой же ночью отправился бы на суд богов.

— Подождите! — взмолилась я, слегка опешив от таких признаний. Фредерик послушно замолчал, и я нахмурилась, обдумывая его слова. Затем осторожно поинтересовалась: — Как это — ранили? Вы ведь не маг.

— Моя дорогая Оливия… — Фредерик издал слабый смешок, позабавленный моим замечанием. — Да будет тебе известно, в жилах самых могущественных магов течет самая обыкновенная красная кровь. Удар ножом в сердце убьет любого последователя Тиарга. — Кашлянул и негромко добавил: — К моему искреннему сожалению, я промахнулся. Самую малость правда.

Я округлила губы в немом удивленном «о». Ого! Не предполагала, что обычно бесстрастный Фредерик способен на подобное. Хотя причины ненавидеть Дэниеля у него действительно были очень серьезные. Теперь понятно, что за черная кошка пробежала между этими двумя мужчинами.

— И вас не посадили? — с восторженным ужасом ахнула я. — Вас в итоге не наказали?

— Дэниель с превеликой радостью отправил бы меня на виселицу. — Фредерик равнодушно пожал плечами. — Но в историю нашего противостояния вмешались король и Артен. На общем собрании было решено, что я слишком полезен для государства, а поступок Дэниеля и впрямь заслуживает осуждения. Его заставили принести мне извинения. Ну как — извинения… Дэниель сквозь зубы процедил, что не предполагал подобного развития событий и ему искренне жаль Дэйзи. Но я не видел в его глазах никакого раскаяния, Оливия. Лишь досаду оттого, что легкое романтическое приключение обернулось такими проблемами. В любом случае даже самая искренняя мольба о прощении не вернула бы мне Дэйзи.

Фредерик хотел еще что-то добавить. Даже шевельнул губами, но в последний момент передумал. Хмыкнул и, бесшумно ступая, подошел ко мне ближе.

— Вижу, что ты не из тех, кто учится на ошибках прошлого, — внезапно проговорил он.

— Простите? — удивленно спросила я, слегка растерявшись от столь резкой перемены темы нашей беседы.

— Помнится, однажды господин Аддерли уже напоил тебя эликсиром правды. — Фредерик неприятно усмехнулся. — Но ты выводов, похоже, не сделала. И по-прежнему доверчиво принимаешь бокалы с вином из чужих рук.

Я с недоумением покосилась на опустевший фужер, который чуть ранее поставила на край стола. И под ложечкой тут же неприятно засосало.

Ох, что-то мне все это очень и очень не нравится. На что Фредерик намекает?

— Господин Рейн, — начала было я, однако Фредерик резко воздел указательный палец вверх.

На всякий случай я задрала голову и посмотрела туда, куда он показывал. Ну, потолок как потолок. Побелить его, к слову, не мешало бы. Да и вообще кабинету Фредерика не повредил бы хороший ремонт.

Наверное, я слишком долго глазела вверх. Потому как перед глазами внезапно заплавали разноцветные мушки, а очертания комнаты как-то странно задрожали.

— Три, — глухо донесся до меня голос Фредерика, но непонятной причине решившего начать обратный отчет. — Два. Один…

И что?

Задать вопрос я не успела. Именно в эту секунду комната вдруг закружилась вокруг меня с неимоверной скоростью. Тошнота опасно подкатила к горлу, и я мягко погрузилась в черное ничто, успев почувствовать, как кто-то подхватил меня на руки перед тем, как я потеряла сознание.

ГЛАВА 4

Сознание возвращалось ко мне урывками. Я то почти выплывала в реальность, то вновь погружалась в благословенную тьму, в которой не было никаких проблем, забот и бед. Изредка я слышала над своей головой приглушенные голоса, и тогда мне казалось, что случилось нечто страшное, однако беспокойство тут же растворялось в небытии.

— Оливия…

Голос вызвал во мне глухое недовольство. Он был женским и знакомым. И я почти понимала, кому он принадлежит. Однако почему-то боялась назвать это имя.

Опять вернулась тревога. Произошло что-то неправильное. Очень и очень неправильное. И если я постараюсь, то обязательно вспомню, что именно.

А впрочем — не хочу! Хочу по-прежнему спокойно качаться на волнах забытья. Тут так хорошо и спокойно.

— Оливия!

В голосе женщины прорезалась искренняя обеспокоенность. Кто-то с силой тряхнул меня за плечи, и я глухо застонала, всеми силами цепляясь за остатки расползающегося сна.

— По-моему, ты переборщил с сонным зельем, — проговорила женщина. — Она уже давно должна была очнуться.

— Я не хотел рисковать, — с легкой ноткой вины отозвался хрипловатый мужской голос. — Поэтому добавил с избытком. Ничего, сейчас придет в себя.

Я почувствовала, что мне на голову щедро плеснули очень холодную и очень мокрую воду.

Брр!

Я протестующе взвизгнула. Подскочила и распахнула глаза, ошалело озираясь по сторонам.

Одного беглого взгляда хватило, чтобы мне сразу же поплохело. Вот как чувствовала, что не надо приходить в себя!

Комната, в которой я оказалась, была слишком хорошо мне знакома. Правда, в свое время я провела здесь всего несколько часов, после чего осуществила пусть и не самый удачный, но все-таки побег.

Да-да, я очнулась в той самой камере для особо важных пленников, куда не так давно меня отправил Рауль.

— Привет, Оливия.

Эльза, сидевшая около дивана, на котором меня с удобством расположили, приветливо улыбнулась.

×
×