Хозяин города (СИ), стр. 15

Люда фыркнула и отвернулась к нам задницей. Да, похоже, и с этой дружбы не получится.

— Конечно, конечно, — Галя засуетилась, открыла холодильник и принялась метать на стол тарелки. — Присаживайтесь. Сейчас нарезочку достану, мяско…

— А с чего это ей нарезочку да мяско? Пусть как все ест — яичницу! — Люда снова не удержала гнев в своих штанах, а я стиснула зубы, чтобы ни послать стерву куда подальше.

— Замолчи, говорю тебе, — зашипела на неё повариха, а я миролюбиво улыбнулась.

— Спасибо, Галя, но Людмила права. Яичницы будет достаточно.

Аппетит пропал бесследно. Как и хорошее настроение, подогретое отказом завтракать с Бекетом за одним столом.

ГЛАВА 6

Лёжа на животе и уткнувшись лицом в диван, Иван думал о Милане. О её красивых, стройных ножках, которыми она будет обхватывать его тело. О том, как она будет стонать и выгибаться под ним.

Медленно выдохнул. Остро как-то всё. Каждая мысль о ней оставляет в голове свой отпечаток.

— Так хорошо? — женские пальцы пробежались по плечам, смяли его мышцы чуть сильнее.

— Нормально.

— А так? — девушка легла сверху, царапая кожу его спины острыми сосками.

И так неплохо. Особенно если представить вместо неё Милану.

Усмехнулся. Дикость какая-то. Либо это кризис среднего возраста, либо последняя контузия не прошла даром. Никогда не мечтал о бабах. Какая под руку попалась, ту и брал. А с появлением этой непослушной девчонки, будто тронулся.

— Напомни, как тебя зовут? — приподнявшись, опрокинул девушку на спину, навис сверху.

— Яна, — захлопав глазками, раздвинула ноги шире.

— Что с тобой сделать, Яна? Мм? — провёл ладонью по её бедру, второй рукой ущипнул за сосок, при этом не прерывая зрительный контакт. Может, хоть так получится переключиться.

— Трахни, — прошептала ему в губы, приоткрывая свои.

— Попроси.

— Пожалуйста… Я так хочу… — с придыханием, обнимая его и потираясь о возбуждённый член влажной промежностью, уже перемазанной его спермой и смазкой.

— Ещё проси.

— Умоляю! Ванечка, пожалуйста! — жалобно заскулила, беспокойно заёрзала. А Иван поморщился от её «Ванечки» и рывком насадил на себя податливое тело.

Трахал быстро, долго и почти ничего не чувствовал. Пресытился. Уже часа три девчонку мучил. Первый оргазм получился каким-то механическим, а второй никак не накрывал. Как робот.

Разозлился и, перевернув её на живот, вошёл сзади. Закрыл глаза, представляя лицо Миланы и её зад в бежевых трусиках и, наконец, почувствовал, как яйца наливаются желанием. Яна вскрикнула от сильного толчка, выгнула спину и приподняла попу, впуская его глубже.

— Да, Ванечка, да! Как хорошо, Ванечка!

Сжав челюсти, закрыл ей рот рукой. Хотелось слышать другой голос. И чтобы не идиотское «Ванечка», а скромное «Иван». И чтобы члену было тесно в маленькой, девственной дырочке…

— Иван Андреевич, добрый вечер! Я хотела… — Милана застыла у двери, ошалело уставилась на два обнажённых тела. — Ни фига себе…

* * *

Если скажу, что мои глаза полезли на лоб — ничего не скажу. И дело не в том, что я никогда не видела, как занимаются сексом, а в том, как они это делали… Бекет буквально расплющивал бедную девушку. Как озверелый вбивался в неё сзади, при этом зажимая ей рот своей рукой, и это выглядело как изнасилование. Правда, я не заметила, чтобы девушка сопротивлялась. Наоборот, ей даже нравилось, судя по тому, как закатывались её глаза, и приподнималась попа.

А я, пострадавшая за свою невоспитанность, всё стояла и смотрела. Даже когда Бекет остановился и вышел из неё, поворачиваясь ко мне со своим причандалом. Челюсть медленно съехала вниз, и я жалко пропищала:

— Извините! — выскочив из кабинета, налетела на Маринку, что с любопытством разглядывала моё лицо. На нём, наверное, много было написано. От простого шока до абсолютного охреневания.

— Ты позвала папу на ужин? — мелкая требовательно постучала ножкой по паркету, а я по-идиотски заухмылялась.

— Ааа… Папа занят, Мариш. Пойдём, не будем ему мешать, — мысленно выдохнула. Хорошо хоть не потащила ребёнка за собой. Да какого хрена я вообще влетела туда, не постучав?! А Иван Андреевич, падишах местный, мог бы и запереть дверцу-то!

Какой кошмар… Сотрите мне кто-нибудь память. Хотя бы тот кадр, где он встаёт передо мной в полной боевой готовности. Этот ужас будет преследовать меня каждую ночь.

— Я сама позову, — рвётся в бой Маринка, а я успеваю её перехватить, схватив за капюшон.

— Так, стоять! Нельзя к папе, говорю же. Пойдём лучше прогуляемся, пока не стемнело. А папа сам к ужину придёт.

Хотя лучше бы не приходил. Я же не смогу смотреть ему в глаза. И на кой хрен я согласилась на это перемирие? Решила подразнить курицу Людочку, показав ей, что сама выбираю в этом доме, где и чем мне питаться? Как же по-детски глупо. Маринка, кажется, и та разумнее меня.

С чего, спрашивается, я поддалась на детские уговоры и попёрлась к нему в кабинет? Причём в главное здание резиденции, где можно было ещё и не то увидеть. Ну, дура…

— Бред, — качнула головой, застегнула куртку и прислонилась к качелям, наблюдая за Маринкой, карабкающейся на горку.

— Бред? — послышалось за спиной, и я подпрыгнула от неожиданности.

Костик. Тьфу ты!

— Чего подкрадываешься? — буркнула зло, а он привалился рядом, улыбнулся, показывая ослепляюще белые зубы.

— А что, испугалась? Не боись, пока я на страже, тебе ничего не грозит. Я защищаю тебя своим могучим телом.

Закатила глаза от такого неотёсанного подката, но промолчала.

— Я видел, ты от Андреевича выбежала? Тоже отругал? — заглянул в лицо с сочувствием. — Не обращай внимания, он такой по жизни. Строгий. Скоро притрётесь. Мне вон чуть по шее не дал. Сказал, ещё раз буду по ночам тебя на улицу тащить — кастрирует. Ревнует. В принципе, его понять можно. Ты вон какая кукла, у мужиков аж крышу сносит. Я бы тоже ревновал.

— Иван Андреевич не имеет права меня ревновать. Потому что я не его жена, не его девушка и даже не его любовница. А теперь давай закроем эту тему и закончим. Мне пора уводить Маринку домой, — направилась к горке, где мелкая уже с радостным визгом неслась вниз, но Костя схватил меня за руку, дернул на себя. — Эй, ты чего? Ну-ка, отпусти! Отпусти, а то я сейчас закричу!

— Да тихо ты, — зашипел на меня с ухмылочкой, наклонился, видимо, чтобы расслышать его могла я одна. — Не кипишуй, приставать не буду. Я не идиот.

— Тогда отпусти! — дернула рукой, и он разжал пальцы.

— Ладно, ладно. Я просто хотел кое-что сказать… Ну, раз у вас с Андреевичем нет никаких отношений, и ты просто нянька, тогда, может, мы попробуем?

— Чего попробуем? — выгнула бровь, на самом деле, конечно, догадываясь, чего хочет попробовать этот засранец.

— Ну… Замутим?

Прыснула от смеха. Ох, уж эти ухажеры. Куда деваться только от них.

— Извини, Кость. Ты парень, может, и хороший, но мне неинтересно. Ни ты неинтересен, ни твой шеф. Вообще никто. Я лесбиянка, — повернулась к Маринке. — Пойдём домой, Мариш?

— А я всё равно не отстану, поняла? Моей будешь! — донеслось вслед, на что я усмехнулась.

— Удачи, Костик!

На ужин Иван Андреевич так и не явился, чему я несказанно обрадовалась. В ином случае я просто не смогла бы есть. Перед глазами до сих пор маячил здоровенный член и то, как он поршнем входит в лоно девушки. И взгляд Бекетовский… Аж до костей прожигающий.

Мне теперь ещё и влетит от него, что без стука вошла. Ох, бедная моя, глупая головушка.

— А ты пррочитаешь мне сказку? — отодвинув пустую тарелку, Маринка потёрла кулачками глаза, зевнула.

— Обязательно. Пойдём, уложу тебя.

Девочка уснула довольно быстро, а я ещё долго сидела с книжкой в руках, не осмеливаясь выйти из детской. Почему-то мне казалось, что Бекет уже пришёл домой и непременно захочет выписать мне втык. За дело, конечно… Но я заработала моральную травму — это же должно учитываться, да?

×
×