Княжна (СИ), стр. 13

Ольха приняла чашу и пригубила. Братину тут же забрал помощник Добромира, а он сам взял девушку за руку, вторую руку волхва взяла Любава, так же протянув свободную тому гостю, кто стоял ближе к ней. Люди брались за руки, образовав живую цепочку.

– Ступай! – подтолкнул к выходу из круга Добромир.

И Ольха сделала первые шаги.

ЧАСТЬ II

Глава 8

Утренние лучи солнца разбудили Ольгу, вынудили подняться и выйти на высокий порог дома, в котором она теперь жила. Ей нравилось его расположение – можно было присесть на крыльцо и смотреть на поле, что начиналось сразу за небольшим тыном, огораживающим двор, и только вдалеке синела узкой полоской стена сосен. Эта особенность приглянулась девушке и была ею оценена: шум селения почти не беспокоил, как и высокие стены забора, взмывшие к небу толстые стволы густого непроходимого леса. На поле вдали паслись коровы, а рядом, чуть правее располагалось стрельбище. Ежедневно там занимались "богатырицы", начинали с рассвета и уходили, когда смеркалось. Голоса женщин, их разговоры иногда доносились обрывками фраз. Поначалу Ольга мучительно пыталась "вписать в контекст" незнакомые слова, постепенно необходимость отпала – словно внутри головы что-то щелкнуло и не стало незнакомых слов.

– Что кручинишься, Ольха? Аль обдумываешь дорогу к матушке? – застал ее врасплох Добромир.

– Не хочу в Киев, – спокойно ответила Ольга, которая понимала, что ее могут опознать как самозванку, а в столице чужая женщина, не мама… К тому же, не просто так волхв обзывал ее ромейкой – настоящая княжна, скорее всего, владеет греческим и латынью, а с этими предметами у Ольги была "напряженка" – учила, зубрила, но говорить явно не сможет, если вновь "что-то не щелкнет" в голове. Нет уж, лучше, пока есть возможность, она останется здесь.

– Ну, никто не гонит, – миролюбиво согласился Добромир, присаживаясь на непонятно откуда взявшуюся чурку приличного размера, – Отчего тогда смотришь грустно, княжну не коровы должны интересовать.

Ольга откинула прядь волос и перевела взгляд на гостя, не спеша отвечать.

"Вот же пристал, как в голове ночевал!"

– Поделись, может чего и подскажу, – продолжал Добромир.

– Не нашла я себя, волхв, чужая и чужое все, – призналась девушка, – Мысли вьются, а сложить не могу. Что делать мне не знаю.

Теперь уж Добромир не спешил отвечать, устремил взгляд на стрельбище, где уже упражнялись поляницы, долго наблюдал за ними. Ольга уж думала – забыл о ней, когда наконец-то услышала ответ.

– Так ты и не ищешь себя, упала на это крыльцо и как камень мхом обросла. Никуда не ходишь. Ни с кем не говоришь. Скоро зима, мох снег присыплет, мысли вглубь уйдут, а сердце окаменеет. Ты шаг сделала и думала мир закрутится вокруг тебя? У каждого свой путь, кому-то одного шага хватает, а кому-то долгонько топать и пыль дорожную поднимать. Так и ты, не стой на месте, иди к людям. Не хочешь к матери возвращаться, нет тоски по ней, иди вон к поляницам, они знаниями поделятся, ты что подскажешь, из далеких же стран прибыла. Так, глядишь и начало тропинки твоей вытаптываться начнет.

– А кто они, поляницы твои? Целые дни на поле стреляют…

– Хм… – усмехнулся Добромир, – Думаешь, ничему тебя не научат? То днем стреляют, служба у них такая, а есть еще вечер, ночь. Ты ж не видала и не слышала, что поляницы в это время делают?

– Нет, но думаю, ночью спят, – улыбка сама собой появилась на губах Ольги, да и как-то настроение от общения немного улучшилось.

– Ну так кто мешает тебе с Любавой поговорить? Она старшая у поляниц, служительниц Матери. Лучше нее никто не расскажет. Глядишь, освоишься, захочешь, если Макоши позволит, станешь поляницей.

– Служители Макоши? – Ольга грустно вздохнула, посетовав на отсутствие "фундаментальных" знаний о богине, книг по старославянским реалиям и статей в инете много читала, но информации было не просто мало, ее катастрофически не хватало. Да и как верить? Может все это придумано из-за недостатка материалов и артефактов.

– Конечно, только от Макоши зависит, сможешь стать поляницей или нет. Лучше с Любавой пообщайся, – Добромир встал, чурки рядом с ним не оказалось. Ольга моргнула, нет, не почудилось – дворик был пуст.

– Пора мне домой, Ольха. Загостился. Обживайся.

Девушка вздрогнула – ее наставник уходит и оставляет одну! Как же так?! Она дернулась за ним вслед, но волхв умел ходить быстро – вот-вот его прямая с гордой осанкой фигура исчезнет за углом соседского дома. И Ольга опустилась на крыльцо. Уходит? Ну и пусть! Он ведь все ей сказал. Нужно встать и идти искать Любаву, заводить ненужные разговоры и выслушивать в ответ пустые слова.

"Бред, сущий бред!"

Ольга еще немного посидела, наблюдая за стрелками и Любавой, что появилась и давала указания девушкам. Идти не хотелось – смерть! В голове все звучали слова Добромира: "…и как камень мхом обросла". Пожалуй… прав волхв! Сидит тут и ждет, с моря погоды. А что? Кушать подали-убрали, одежку чистую принесли, в баньку сводили. Разговорами не докучают. Княжна-белоручка. Поляницы вон, которую рубаху за утро сменили, упражняются, а "мы отдыхаем".

Девушка поднялась с крыльца, потянулась и грустно вздохнула. Ей очень не хотелось идти на стрельбище, и она с трудом сделала первый шаг на ступеньку. Как маленькую, уговаривала себя, что подойдет к Любаве, поближе глянет на поляниц, оценит их умения. Ведь интересно же, как далеко стреляют из лука? И вообще… подержит настоящий лук в руках, может стрельнет пару раз, если дозволят. Хотя нет: позориться не хочется. Ладно, просто поболтает, потрогает, а там видно будет. Вдруг прогонят? Вдруг у них какие-то свои правила и законы?

– Здрава будь, Ольха! – Любава первая и единственная поприветствовала гостью, остальные "богатырицы" даже тайком не глянули в их сторону.

"Потрясающе! У женщин отсутствует любопытство" – подумала Ольга, эта мысль ее развеселила, на губах заиграла улыбка.

Любава пошла девушке навстречу.

– А я все гадаю: когда же княжна заточение свое прервет, видно раны о себе знать давали?

– Немного, – уклончиво ответила Ольга, засмущавшись: не признаваться же, что депрессия замучила. Да и не поймут они ни слова, ни значения его, ни сути происходящего с нею. Все деятельные, скучать не умеют. Это Ольга уже увидела: спозаранку то коров гонят, то есть готовят, то на стрельбище толкутся. Засмеют еще хандру-бездельницу.

– Пострелять желаешь, али просто поглядеть? – не унималась Любава, внимательно вглядываясь в лицо подопечной, где как поселилась скука, так и не сходила.

"Вот же прилипла с вопросами!" – подумала Ольга, но внезапно лень чуть отступила: ей предложили то, за чем она пришла, значит не совсем чужая им.

– Я не умею, – развела руками девушка, озадачив Любаву.

– Никогда не стреляла? – удивление поляница скрыла за деловым тоном.

– Эээ… – Ольга смутилась. Разве можно женщине десятого века объяснить, что стреляла из огнестрельного оружия, да еще десятку выбивала? И как объяснить? Типа из трубочки-ствола вылетает горох с огнем?

"Тьфу ты, напасть!"

– Никогда в руках не держала, – на ходу придумала формулировку Ольга.

– Позднова-то начинать, но ты ж не поляница, мы с семи лет в этом упражняемся, – рассмеялась Любава, – Пойдем, начнем учиться! Не боись, Лесной не будешь, она быстрее ветра стрелы пускает, но ужо сносно стрелять обучу!

Любава велела девочке лет десяти, рослой и крепкой, с удивительно лучистыми синими глазами, отдать свой лук и приступила к "теоретической части".

– Это можжевеловый лук, он гибкий и легкий, специально для детей делается. С него и начнем.

– А далеко бьет-то? – Ольга с интересом осмотрела оружие предков, потрогала тетиву, разгладила перья на стреле, вынутой из колчана.

×
×