Мстительная пышка (СИ), стр. 22

— Дарина, — стукнули с обратной стороны, и я вскрикнула от неожиданности.

— Что? — тихий смех кудряша окончательно испортил мне настроение, потому что моё тело блаженствовало от близости Тимофея, остро реагируя на его голос, пусть он был слышен даже за фанерной перегородкой!

— Ты очень непослушная, тебе никто это не говорил?

Стиснув зубы, решила проигнорировать подначивания мужчины.

— Ладно, с этим позже разберёмся… я сейчас провожу своих родственников на самолёт, а после мы должны ехать к Жерару, поэтому позавтракай без меня… и учти, я проверю, как ты поела! Через час буду! — шаги мужчины стали удаляться, но его бормотания оставались в зоне слышимости: — … только-только что-то путное стало происходить… а она чуть ли не голодовку объявить решила! Не хватало ещё, чтобы формы свои потеряла!!!

Глядя на себя в зеркало, еле сдерживала распирающий меня изнутри смех.

«Вот так-так! Ценитель женской красоты и модельной утончённости переживает за потерю моих форм! Куда катится мир!?!» — меня словно крыльями одарил кто.

Быстро приняв душ, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, выполнила приказ начальства, ставшим внезапно глубоко мною уважаемым. Позавтракав омлетом с сыром, сладкими ароматными булочками и сногсшибательным кофе, надела самые простые джинсы и тёплую кофту и замерла у окна, любуясь Эйфелевой башней.

— Представляешь, — напугал меня голос Тимофея, неслышно оказавшегося позади и положившего на мои плечи руки, — Александр Дюма-сын, Ги де Мопассан и композитор Шарль Гуно писали протесты в адрес муниципалитета, характеризуя конструкцию Эйфеля, как «бесполезную и чудовищную»… как «смехотворную башню, доминирующую над Парижем, как гигантская фабричная дымовая труба»…

— Ну, — пожала неловко плечами, таким образом, высвобождаясь от своеобразных объятий Орлова, — новшества редко кому нравятся.

— Не знаю-не знаю. Я так точно не против полярных вкусовых пристрастий…

— Вы говорили, что мы поедем к Жерару, — напомнила я, подозревая, что второй раз Веру и её детей провожать на самолёт уж точно не потребуется.

— Да. Хочу быстрее разделаться с рабочими моментами. У меня планы на сегодняшний вечер…

Закусив губу, развернулась и неуверенно посмотрела на мужчину.

Все мои сомнения развеял мягкий, но очень быстрый поцелуй Тимофея, осторожно коснувшийся губ.

— Идём.

«Да мой начальник — настоящий укротитель страхов… девственницы!» — возбуждение от простого переплетения пальцев жаром разлилось внизу живота. Вырываться я не стала. Меня заботило кое-что другое.

Желание остаться в номере с сероглазым искусителем было настолько сильным, что я стала бояться сама себя.

Глава XII

Как только мы приехали в фотостудию Жерара Готье, чуть ли не прыгающего вокруг меня, словно дитя у новогодней ёлки, Орлов извинился, объяснив, что ему необходимо договориться о встрече с друзьями, и попросту бросил меня с человеком искусства наедине.

Вру, конечно, в плен художественной мысли я попала не единоличный… в студии был полный штат помощниц. Одни из них выбирали доставленные фирмой «Utsukushī josei», что, оказывается, переводилось с японского, как «Красивая Женщина», другие, как пчёлы, налетели непосредственно на моё тело (сравнение с мухами не хотелось бы использовать!).

Новый маникюр, педикюр, всякие чистки кожи… через полтора часа я взвыла от полулежащей позы.

— Они почти закончили, — перевёл Жерар возмущения своих помощниц, стоило жестами выразить желание подняться.

Мужчина нестандартных сексуальных предпочтений выглядел настолько одухотворённым, что я чувствовала себя не в своей тарелке, постоянно ожидая подвоха.

— ДаринА, — замялся Готье, наконец, набираясь храбрости задать тревожащий его вопрос. — У меня к тебе быть вопрос. — Проведя по моим волосам медленным жестом, фотограф задумчиво посмотрел на меня. — Я хотеть изменить твой образ. Мы вчера достаточно сделать фото в стиле русской красоты… но я хотеть подчеркнуть твою невероятную схожесть с француженками! Позволь немного укоротить твои волосы. Сделать французский выщип на средние волосы… — взгляд Готье постепенно загорался предвкушением красоты. — Это будет монифик! Шарман!!! Утончённое изящество с капелькой небрежности!

Внезапное предложение фотографа я, как ни странно, встретила положительно.

— Ладно… только не переусердствуйте с укорачиванием… и этим вашим «выщипом», — добавила чуть громче, когда заметила маниакальное стремление у стилиста приступить к работе.

Не то, чтобы мне было жалко длинны волос… они у меня не были длинными до талии. Так… доставали до лопаток… но употребляемый французом термин «выщип» — вызывал опасения.

В общем, как в той пословице, Готье оказался из тех «свиней», которых «за стол пускать» чревато. Фотограф ещё и цвет волос мой осветлил!

Благо, я консерватором не была, да и волосы у меня отрастали достаточно быстро…

«Не ври хоть сама себе!» — довольная, то и дело бросала взгляд в зеркало, пока работала фотокамера мастера, начавшего фотосессию сразу, как только стилисты восторженно отошли от меня, открывая дорогу девушкам, несущим кучу нижнего белья.

Стрижка, действительно, мне очень понравилась. Я подумать не могла, что мне пойдёт нечто с рваными концами, придающими объём за счёт разной длины волос, которая варьировалась от короткой — на затылке, и средней — у зоны лица.

«Интересно, как отреагирует Тимоша? Боже, я его уже, как своего кота, называю…»

— ДаринА, не хмурься! — строго приказал Готье, утаскивая меня на длительные пытки своей вспышки и смены бесконечного числа тряпок.

Только по прошествии не менее семи часов, дверь в фотостудию открылась, прерывая утомительный ад, который разбавил лишь получасовой «перекур» на обед.

Клянусь, у меня никогда раньше даже и мысли не возникало, что «красота», которая «обещала спасти мир» на глянцевых обложках журналов, НАСТОЛЬКО утомительна в своём оформлении! Я еле подавила своё желание позвонить Орлову, наговорив ему массу «приятностей», за то, что бросил меня здесь!

Девушка, проскользнувшая в огромную комнату, больше напоминающую спортивный зал с кучей перекладин, что-то прошептала на ухо фотографу, и он, нахмурившись, закрыл объектив.

— На этом всё, — с грустинкой произнёс Жерар. — Твой страшно вредный начальник явиться командовать.

«И большое ему за это СПАСИБО!!!» — нырнув за ширму, мрачно посмотрела в окно, где сумеречный Париж начинал зажигать своё уличное освещение.

Только на выходе из комнаты почувствовала, как гулко забилось сердце в груди.

«Ой! Он же сейчас меня увидит… в новом формате!»

Минутная заминка в дверях, глубокий решительный выдох, и я предстала перед очами Тимофея. Сначала Орлов удивлённо вскинул брови и приоткрыл рот, но вдруг недовольно нахмурился, расстроенно поджав губы, быстро замыкаясь в своём недовольстве.

Его странная реакция тяжёлым камнем опустилась на солнечное сплетение.

— Ммм… тебя постригли… и покрасили… — сухо произнёс мужчина, неожиданно включивший начальника.

«Это что за тон?! Ведь красиво же! Что ему не нравится?!» — стиснув челюсть, высоко подняла подбородок, чувствуя необходимость в высокомерии. — «Разреветься, как дурочке влюблённой, только не хватало!»

— Да, — так же сухо ответила я, потянувшись к вешалке за своим пальто.

Возвращаться в отель с таким настроением, моментально перехотелось.

Ситуацию спас Жерар.

— ДаринА, — отвлёк меня от унылых мыслей Готье, помогая надеть лёгкое пальто. — Я иметь к тебе предложение… — бросив напряжённый взгляд на Орлова, Жерар замялся, — эммм… личного характера…

Тимофей напрягся.

«Пошёл ты! Умник! «Ты постриглась…» — мысленно перекривила дурацкое замечание ханжи, который только на словах оказался терпимым к изменениям.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

×
×