Опасная красота. Поцелуи Иуды (СИ), стр. 63

— Вижу, — поморщился Леоне. — Судя по всему, Жатва этого года окончена. Быстро же они управились. Интересно, что за эти двенадцать лет станет с печенью Метреску или сердцем того доктора… Румкорфа?

— Думаю, сатанисты заспиртовали их в баночки и спокойно поставили где-то дожидаться своего часа, — отозвался Трой. — Или придумали какой-то другой способ хранения — не суть…

— Найди их, Кастор, и уничтожь плоды их жатвы, — негромко проговорил Леоне, глядя сыну в в глаза. — Найди всех до единого адептов церкви Сатаны и их главного жреца. Не дать случиться жатвам следующих ступеней. Ты же понимаешь, что произойдет, если дьявол вырвется из преисподней в наш мир…

-Всегда мечтал предотвратить Армагеддон, отец. Спасибо за предоставленную возможность, — ухмыльнулся Трой и без всякого перехода продолжил. — Его Высокопреосвященство Коул Тернер написал рапорт об увольнении и покинул Предьял.

— Все верно. И ты не посмеешь нарушишь мой приказ и последовать за ним, чтобы отомстить. На его должность я уже поставил своего вампира, приора Алека Виванти, он же займет место Тернера в Святейшем Синоде, развалить который теперь не составит большого труда. Пойми, сынок, самым жестоким наказанием для Коула будет осознание того, что он своими руками убил свою любимую. Я видел его — он опустошен и сломлен. Ты не последуешь его примеру. Ты нужен мне, Кастор, хотя ты и незаконнорожденный мой сын, но ты — моя гордость и опора. Не становись для меня разочарованием — каким стал Гаспар… — и Константин Леоне впервые посмотрел за стекло, прямо на обмотанного цепями арестанта в наморднике. — Моника Калдер умерла — ее уже не вернуть. Мы сделали для ее спасения все, что смогли.

При упоминании этого имени тень пробежала по лицу Кастора Троя, но спустя мгновение оно стало таким же, как и раньше. Безэмоциональным.

— Ты считаешь, выпустить отсюда Гаспара и отправить в Академию Вампиров — действительно хорошая идея? — поинтересовался он как ни в чем не бывало.

— Ученые из Асцаинского княжества изобрели препарат, который замедлит его превращение. Эналиум. К тому же там он хотя бы будет у меня под постоянным присмотром, — отозвался Леоне. — У меня сейчас встреча с комендантом Поселений — нужно обсудить меморандум о роспуске этого идиотского концлагеря. Ты должен присутствовать. Кстати, как думаешь, я мог бы публично исцелить всех, кого нравственники покалечили? Это значительно поднимет мои акции среди населения. Можно даже шоу запустить по телевиденью. Точно! Слезливая история каждого, кого Тернер подверг епитимье, а в конце я исцеляю несчастного!

— Великолепная идея, отец, думаю, рейтинги будут до небес… — кивнул Кастор Трой и добавил. — Хочу зайти к Гаспару. Иди, я тебя догоню.

Намордник скрывал часть лица сидящего на стуле молодого мужчины, но не скрывал его ярких зеленых глаз, которые гипнотизировали и пугали. Даже сейчас, когда Гаспар Леоне, казалось бы, был полностью обездвижен и, по идее, совершенно не опасен.

— Да ла-а-а-адно… — послышался из-под намордника гнусавый голос пленника. — Никак старший братишка ко мне заглянул? Что ж, в отличие от Его Сиятельства нашего папочки, ты хотя бы пытаешься изобразить видимость родственных чувств. Хвалю, Кастор! Ты по делу, или так, соскучился?

— Я бы сказал, что соскучился, но ты ведь у нас ложь за версту чуешь, Гаспар, не так ли? — ухмыльнулся Кастор Трой и негромко добавил. — Ты обладаешь даром оживлять мертвых…

— Только если с момента смерти прошло не более трех минут, обрати внимание, — заметил Леоне-младший. — По правде сказать, я редко им пользуюсь — уж больно энергозатратная хрень она, эта способность. Ну давай, чего там у тебя, гляну… Какое-никакое развлечение, а то я тут со скуки повесился уже, если б с меня наручники сняли…

— Ты ведь можешь со стопроцентной точностью определить, живы эти люди или мертвы? — Трой протянул брату две фотографии. — Я знаю, что ты можешь, Гаспар.

— Ничего так себе… Куколка, — задумчиво отозвался Гаспар Леоне, мельком взглянув на снимок, на котором девушка в корсете, чулках и малиновой жилетке извивалась в откровенном танце. — А вторая… Черт, братишка, я и не подозревал, что у тебя такие извращенные вкусы!

— Это бабушка ее, — перебил Кастор Трой, закатив глаза. — Скончалась в больнице сразу, как только ей сообщили, что внучка занималась проституцией и ее за это повесили…

— Стой! Покажи руки, — внезапно перебил заключенный и, вглядываясь в свежие порезы на пальцах, которые с каменным лицом продемонстрировал ему Трой, протянул. — Святые из трущоб, какая первосортная, пронзительная, дикая боль! Целый океан, черт бы меня побрал, боли! Я прямо удивлен, как ты с этим внутри еще из окна своей высотки не сиганул. Ну кто бы мог подумать, что мой старший братик, самый циничный и прожженный негодяй из всех, кого я знаю — после меня, разумеется! — больше жизни полюбит какую-то там человеческую девушку? Что будет так мучительно страдать?

— Я и сам не мог, — усмехнулся Кастор, машинально выбивая сигарету из пачки, хотя курить здесь строго воспрещалось.

— Куколка хорошо трахалась? — выгнул бровь Леоне-младший. — Да ты еще таких себе миллион найдешь, побойся Каина с Лилит!

— Не в этом дело, Гаспар, — глубоко затянувшись, Трой покачал головой. — Дело в ней. Просто в ней. Моника. Ее звали Моника. Дело в ее глазах испуганного зайчонка и интонациях нежного голоса. В ее запахе — иногда мне кажется, что подушки пахнут ей, хотя она спала в моей постели всего лишь раз. Этот запах чудится мне повсюду, он сводит меня с ума… Знаешь, я был в ее квартире и забрал оттуда ее шарфик. Когда становится совсем хреново, я закрываю глаза и кладу его рядом с собой, чтобы хотя бы на несколько мгновений поверить, что она рядом. Я идиот, да?

— Это ты, когда в ограждение моста влетел, ее спасать мчался? — Гаспар Леоне кивнул на свежий шрам на лбу Кастора. — Девочку ненаглядную свою?

— Никто не мог предположить, что кардинал наложит на право отца последний интердикт, — после долгого и тягостного молчания отозвался Трой. — Никто не мог предположить, что Тернер казнит ее сразу после суда — подобное вообще впервые в практике Синода. Я не успел, Гаспар. Я не успел…

— Эк тебя разбирает! — с удивлением покачал головой в наморднике Леоне. — Слава всем святым — со мной такого никогда не произойдет. Скажи спасибо, хоть жив остался — тебя из Шевроле автогеном вырезали, если я чего не путаю… Сколько ты гнал? Сто восемьдесят километров?

— По-моему, было около двухсот тридцати, прежде, чем меня занесло и машина перевернулась. Обочина скользкая была — дождик же прошел… — усмехнулся Кастор Трой, а потом негромко закончил, — Она была такая маленькая, хрупкая и трепетная… А я… не смог ее уберечь.

— Мне очень жаль, брат, — долго вглядываясь в фотографии, наконец проговорил Гаспар Леоне. — И она, и ее бабушка. Я вижу огонь — огонь поглотил их мертвые тела и превратил в обугленные кости.

— Да, морг сгорел, но как-то уж очень вовремя сгорел, — перебил офицер Трой. — Пожарные сказали, что причиной возгорания стало замыкание в проводке, но я…

— И это правда, — кивнул Гаспар Леоне и прямо посмотрел на офицера Кастора Троя, который вытаскивал четвертую сигарету подряд. — Твоя девочка мертва, Кастор. Просто прими это. Сейчас тебе больно, но когда-нибудь это пройдет.

— Разумеется, — напоследок усмехнулся Кастор Трой, но усмешка вышла такой кривой и жутковатой, что даже самому Гаспару Леоне, “жутковатость” была вторым именем которого, стало не по себе. — Отец выпускает тебя в Академию Вампиров, не сожри там кого-нибудь, будь так добр…

— Ну что ты, братишка, я не собираюсь прибавлять тебе работы, — тоном паиньки отозвался Леоне-младший.

Дождавшись, когда за Кастором закроется дверь, Леоне-младший стряхнул с себя наручники и цепи, которые на самом деле лишь создавали иллюзию того, что он закован и, взявшись за ремешок намордника, медленно снял его со своего лица.

— Я знаю, что ты видишь и слышишь меня, отец… — проговорил он, подняв голову к глазку видеокамеры, висящей в углу, под самым потолком. — По-моему, в роли сочувствующего брата я был неплох. Ты должен остаться доволен, правда? Забавно, ты называешь чудовищем меня, но сам ведь во сто крат хуже. Заключить сделку с Тернером и скрыть от Каса, что его девчонка осталась жива и получила свое милое “долго и счастливо” — жестоко же тыс ним обошелся… Даже смерть ее бабки инсценировали — молодцы, продумали абсолютно все! Да-да, я в курсе, тебе нужно, чтобы Кастор предотвратил конец света и все дела, но разве можно так с сыном, хоть он и от человеческой женщины? Ладно, я знаю, что можно — со мной ты был куда более жесток, если уж на то пошло… Кстати, было очень дальновидно с твоей стороны предположить, что он придет ко мне с кой-какими вопросами и подкупить меня. Ведь свобода мне дороже всего на свете, даже братственных чувств — ты ж меня знаешь… Ну что, повеселимся в Академии Вампиров, папочка, да?

×
×