Варлорд. Врата Тартара (СИ), стр. 45

- Мне кажется, что не она меня приглашает, а все сделал Валера, - посмотрел я на принца, осененный внезапной догадкой его смущения. Тот в ответ лишь развел руками и вжал голову в плечи с извиняющейся улыбкой. – Увлекся немного, - самодовольно кивнул этот не совсем человек.

- Вот и пойдешь сегодня сам на Фонтанку, раз так получилось. Торганешь своим лицом, а не моим, расскажешь леди Оль… Алине, все как было, - отчеканил я, сдерживая раздражение.

- Но…

- Но если не сделаешь, тогда я схожу сам. У меня на сегодняшний вечер были совершенно иные планы, и я не собирался их менять, но проблемы с…

Хотел сказать с «родственничками», вспомнив беседу с герцогиней, но вовремя сдержался.

- …с леди Ольгой в мои планы точно не входят.

- Ты такой скучный, - разочарованно вздохнул Валера.

- Зато ты… - сдержал я усиливающее эмоциональный посыл выражение, - без меры веселый.

После проведенного в молчании завтрака я засобирался на регистрацию инициации. Валера решил отбыть по своим важным делам – к свиданию готовиться, предполагаю. А вот Анастасия, уже переодевшаяся в легкое летнее платье, неожиданно собралась составить мне кампанию. Мысленно чертыхнувшись, я тоже пошел переодеваться – на регистрацию собирался отправиться в наряде гимназиста, который здесь вполне за деловой костюм считается, но княжна явно была настроена на прогулку инкогнито.

Сменив наряд на более легкий и простой, я комплектом надел выбранные еще вчера очки. Сразу заметил, что Элимелех добавил к стандартному меню еще несколько пунктов. Выйдя на улицу, такси брать не стали и пошли пешком, гуляя, так что у меня было время разобраться с тем, что Элимелех сделал. А сделал танцор, как обычно, нечто экстраординарное – я сейчас наблюдал окружающее словно в визоре тактического анализатора. Только в составе команды подается информация от спутников, показывая силуэты противников и простреливаемые, а также потенциально опасные места; сейчас же я видел красные зоны, просматриваемые системами городского наблюдения, и желтые от ока частных видеокамер; маяками отображались ближайшие полицейские экипажи и их примерное время реагирования.

Этот танцующий отморозок каким-то образом вскрыл городскую полицейскую систему, аналог RecFace, работающей в протекторате. Видимо, ночью ему тоже не спалось, как и мне. Штука, конечно, весьма интересная, но мне сейчас не нужная - оценил я его работу, отключая пока все доступные режимы. Оставил лишь предоставляемую информацию от туристического гида, и то выбрав самый минимум.

За то время, пока знакомился с дополнительным интерфейсом, мы уже прошли по Гороховой до Садовой. Потом дошли до Невского, прошлись по главной городской перспективе и повернули на Литейный. Нам нужна была Мариинская больница, где находилось отделение, работающее с одаренными. Переоборудовано оно было из «Глазной лечебницы», куда в начале двадцатого века привозили людей, у который в глазах начал появляться магический отсвет. Ну да, если мыслить логически, куда таких пациентов везти, кроме как не в глазную лечебницу?

Мариинская больница, в которой я когда-то лежал, выглядела вполне привычно. Может чуть более строго, но и сам местный Петербург выглядел в целом более строго чем знакомый мне. И здесь встречающая прибывших на Московский вокзал гостей города аляповатая вывеска «ВТБ Город-Герой Ленинград» была невозможна в принципе. Не потому, конечно, что здесь Петербург не был Ленинградом, а потому что чиновник, решивший совместить огромную рекламу и приветственную надпись с названием города на одной из главных его площадей, быстро отправился бы в компанию к продавцу бананов.

Что-то часто я стал бананы вспоминать, не к добру это – оборвал я себя.

У больницы заметил единственное сильно бросавшееся в глаза отличие. Прямо напротив фасада главного здания стоял памятник усталого немолодого мужчины в мундире. Мое внимание он привлек потому, что во время гуляния по городу во время белых ночей, именно лавочки рядом с местом, где сейчас стоял памятник, мы часто использовали чтобы посидеть, пообщаться и отдохнуть. Но на моей памяти здесь даже постамента не было, только небольшой газончик. Когда я засмотрелся на статую, Анастасия как-то вдруг заволновалась. Для меня это оказалось неожиданностью, и я воспользовался туристическим интерфейсом. Памятник оказался принцу Ольденбургскому, от перечисления всех титулов и должностей которого зарябило в глазах. Мазнув взглядом, убирая информацию, я решил вернуться к этому вопросу позже.

В больнице все прошло довольно долго, муторно и неожиданно буднично. С одаренными работали одаренные, и неприятным сюрпризом для меня стало отсутствие услужливой предупредительности персонала, к которой я, если честно, уже успел привыкнуть.

Анастасия осталась ждать во дворе, для местных же работников я авторитета особого не представлял – в отличие от аристократии Елисаветграда, которая гораздо более полно обладает локальными слухами.

Так что я переходил от одного кабинета к другому, как на банальном медосмотре – с меня сняли антропометрические данные и просто взяли кровь, прежде попросив вручную заполнить три подробных анкеты и ответить на вопросы для диагностической карты. Я только нос недоуменно почесал, вспомнив описания того, как организована процедура создания филактерия во время инициации. В итоге получив безо всяких поздравлений и напутствий бумажное свидетельство об инициации - в копию к электронному, я покинул кабинет чопорной медсестры, без особого пиетета убравшую в безликий ящик пробирку с моей венозной кровью.

Выйдя из больницы, мы с княжной не сговариваясь направились гулять по городу. Сначала через Жуковского и Лиговский дошли до площади Восстания, которая в этом мире называлась Знаменской. Привычная гостиница «Октябрьская» также осталась «Знаменской». Вокзал, кстати, неожиданно оказался не Московским, а Николаевским. А я даже и не знал, что его переименовывали. Но самым главным отличием было то, что вместо обелиска «Городу-Герою» в центре площади возвышалась триумфальная арка, возведенная в честь победоносного окончания Великой войны.

Обойдя площадь по периметру, направились по солнечной стороне Невского уже в обратную сторону, к Дворцовой площади. Очень неспешным прогулочным шагом часа за полтора прошли весь Невский и решили пообедать. По настоянию княжны направились в «Café de Paris» на Конюшенной с, по-моему, аутентичной вывеской «A. C-U-B-A-T» из древних электрических лампочек. Первая светящаяся вывеска в городе, как сообщила мне настроенный на сообщения о знаковых местах и событиях туристический гид. Еще успел мельком увидеть справку со стандартным набором информации об исторических личностях, посещавших сие заведение, популярное у самых высоких гостей, вплоть до императорской семьи, перед тем как снял очки. А снял потому, что заходить в такое заведение с подобным девайсом как понимаю не принято, о чем мне подсказал говорящий взгляд Анастасии.

В ресторане было немноголюдно. Традиционно обед здесь во второй половине дня, а время завтрака уже закончилось. Проблем с местами не возникло, и вскоре мы заняли столик у окна. Анастасия вела себя спокойно и сдержанно, но судя по ощущаемым мною эмоциям, девушка волновалась. Неудивительно — это для меня все люди вокруг просто безликие посетители, а вот для Анастасии, которая ориентируется в лицах аристократии, многие присутствующие наверняка знакомы. И нервничает она не от того, что оказалась среди столь «высоких» гостей, а потому что за ней тянется шлейф недавних скандалов. Вот только зачем тогда было так откровенно выходить в свет? – подумал я. Легко могли бы в обычной кафешке перекусить. Подумал, но спрашивать конечно же не стал, изучая меню.

«Запеканка» - зацепился я взглядом за название напитка в винной карте. Стоящий за плечом официант уровню заведения явно соответствовал. Потому что, заметив мое внимание к названию, он моментально сделал шаг вперед, выходя из ненавязчивого сумрака и склонился в полупоклоне.