Мой план (СИ), стр. 62

— Что? — хмыкает Лизи, когда я смотрю на её милую мордашку, которую подпирает кулачок.

— Если бы я была парнем, я бы оттарабанила тебя за ближайшим углом, — хихикаю я, когда её глаза округляются и она давится собственной слюной.

— Что? — кряхтит и откашливается подруга.

— Что слышала.

— Это что-то, — вздыхает Лизи, вновь оперевшись на кулачок.

— Правда, — улыбаюсь я, разглядывая её лицо. Карие глаза обрамляют густые чёрные ресницы, пухлые губы только что были облизаны и блестят, шоколадные пряди спадают на лицо, а носик, который чаще всего называют кнопочным, морщится, когда она смотрит на меня.

— Ты перевозбудилась.

— Тобой, моя вдохновительница и повод бурных фантазий на ночь. Обещай, что если в старости нам захочется экспериментов, то я буду твоей первой.

Лизи давится слюной и хрюкает, а я заливаюсь смехом. Мама периодически заводит со мной разговоры о сексе, и особенно сейчас. Ей даже спрашивать не нужно, я вижу по глазам. Вчера, к примеру, она спросила. Ну, как спросила, слишком тонко намекнула.

— Алекс ты же должна быть осторожна, парни… они…

— Я девственница, мам, — хихикаю я, когда её щеки вспыхивают.

— Я не то имела в виду.

— А я то, — продолжаю хохотать я, добавляя следом поднятый в воздух кулак и пламенную речь, — скажем — нет сексу в пятнадцать!

После последних слов она сбегает с кухни, а я падаю на столешницу и бью ладонью поверхность, потому что это довольно смешно.

Неужели я такая смелая дома, и такая слабая с Томом? Хотя, сегодня я всё же где-то понюхала нужного спартанского духа, чтобы получить желаемое. Возвращаясь назад в поцелуй, я даю волю воспоминаниям: мои губы впиваются в его, язык проскальзывает внутрь, где проводит вдоль его нижней губы, язык сплетается с языком Тома и получает нужный отклик. Для лучшего эффекта я бы пустила руки, но мы были не одни и на территории школы, где увидев нас, директор немедленно сообщит родителями о распущенном поведении. Но есть одно «но», родители те, кто благосклонно подойдёт к такой мелочи, скорей моя голова наткнётся на штык от копья Адама, которого лично на ракете доставит армия Соединённых Штатов. Итог один: долой живую Алекс, да здравствует нотации Адама.

Моё лицо вытягивается, когда в кабинете появляется Том и Эллиот, занимающие стол через ряд от нашего. Смотря на своего парня, я уже не могу встать, потому что следом в кабинет заходит миссис Хотер. Я смотрю на Тома, который в ответ смотрит на меня. Губы растягиваются в улыбке, но я тут же закусываю нижнюю, а следом провожу по ней языком. Глаза Тома сужаются, и учебник в его руке с грохотом приземляется на парту, а я давлюсь смехом.

— Мистер Дуглас, — вторит миссис Хотер, — будьте поаккуратней, это всё-таки школьные ценности.

Метнув в неё быстрый взгляд, Том вновь находит мой и снова сужает глаза, где я по губам читаю: «Прекрати испытывать меня». Показывая ему язык, я вытягиваю губы в поцелуе и посылаю воздушный, а следом подмигиваю, невинно хлопая глазами. Парень устало падает на спинку стула и проходится ладонями по лицу, пока Эллиот смотрит на него с замешательством, после чего задаёт какой-то вопрос, но получает отрицательное покачивание головой. Я поворачиваюсь к Лизи и обнажаю широкую улыбку, видя которую, она изначально вскидывает бровь, а потом морщится.

Издевательство над Томом — станет моим любимым занятием до тех пор, пока не надоест. А мне не надоест.

Глава 22

Мама уже тысячный раз посмотрелась в зеркало, подправив помаду и прическу, над чем я хихикала, сидя на диване.

— Мы всего лишь идём на ужин, — улыбаюсь я.

— Да, к родителям твоего парня, возможно, что в следующем месяце, мы выдадим тебя замуж, — смеётся мама.

— Ты не избавишься от меня до тех пор, пока я не уеду в университет как Адам.

— Да, скорей бы уже.

— Ма-а-ма, — хихикая, протягиваю я, — ты же шутишь? Скажи, что ты шутишь.

— Может, и шучу, — кивает она, улыбаясь мне отражением.

— Пап, меня выселяют, — кричу я, когда он начинает спускаться по лестнице, — у тебя скоро не будет дочери.

— Да? — смеётся он, рассматривая платье на маме, — у меня вроде нет детей.

— Чудно, пап, чудно, — театрально вздыхаю я, приложив ладонь к сердцу, — в душе я всегда ощущала себя сиротой.

Родители посмеиваются, и я вижу, что папа попытался незаметно дал пять маме, из-за чего я громко цокаю и встаю посередине гостиной, когда они уже собираются выйти за дверь.

— А вы куда?

— У тебя периодическая потеря памяти? — улыбается папа, выгибая бровь и отряхивая пальто.

— Нет, просто родители Тома пригласили мою семью, а я — сирота.

— Очень смешно, Алексис, тебе пора. Если понравишься, то возможно, мы выдадим тебя замуж.

— Мы не в девятнадцатом веке, пап.

— Девочка, я не твой отец, — смеётся папа, когда мама шлёпает его по кисти, но он одергивает руку, — что? Она же сирота, а я просто её законный представитель.

— Шутники, — хмурится мама, шагая вперёд, а я даю пять папе, проходя мимо.

Наши шутки не все способны понять, да и кто нам нужен? Мы ведь понимаем друг друга, и видим чёткие границы. Лёгкость, которая существует в нашем круге — отсутствует во многих семьях, и я любой ценой удержу эту гармонию между нами.

В доме Тома я ещё ни разу не была, и более того — я даже не знала, где он живёт, поэтому получила сообщение с адресом. Как оказалось, мой парень находится от меня в паре улиц, куда можно дойти пешком, а если срезать, то нас разделяет максимум десять минут ходьбы и то в самом медлительном темпе. Волнение немного помогает телу дрожью, но меня успокаивает лёгкая болтовая папы, который рассказывает весёлые истории с работы. Оказывается, у них есть парень, который устроился в технический отдел техником, не различая цветов, в итоге в красном и синем проводе он видит серый. Увольнять его, конечно, никто не собирается, потому что в технике он всё же разбирается, но его «особенность» веселит весь отдел.

Путь в пару минут был преодолён достаточно быстро, выскочив из машины, я осмотрела стены дома, который с простором растянулся на обширной территории. Лёгкая дневная подсветка освещала уголки белых стен, прячась в кустах, свет горел лишь на первом этаже. Втянув свежий воздух, я посмотрела на родителей: бежевое платье на маме огибало её талию золотистым поясом, сверху на плечи она накинула молочный пиджак, папа же выбрал любимые темно-синие брюки и простую белую рубашку — ничего примечательного, но выглядели они на миллион долларов, либо я их такими вижу. Я же не стала далеко уходить от мамы, и надела брюки с золотистым топом, в итоге, я сочеталась с ней в цветовой гамме и это мне всегда нравится. Не то, чтобы я люблю быть дебилкой, которая одевается одинаково с мамой или с подругой, но общая цветовая композиция меня приводит в восторг.

— Вы оба прекрасно выглядите, мы даже напоминаем семью, — хихикаю я, взяв папу под руку.

— Это хорошо, если нас ещё за неё же примут, — смеётся папа.

— Если мама не ударит тебя, тем самым не подведёт нас, то дело в шляпе.

— Она будет тише воды, ниже травы.

— Вы весь вечер собираетесь шутить на этот счёт или мы всё же представимся адекватной семьей? — улыбается мама.

— Милая, ну ты как будто первый день живешь. Зачем казаться нормальными? Все свои ненормальные стороны нужно показывать сразу.

— Для чего тогда первое впечатление?

— А чёрт его знает, дуратская штука.

Покачав головой, я улыбнулась папе, а он постучал в дверь, которую тут же раскрыл Том. Чёрные джинсы порваны на коленях, белая футболка придаёт ему бунтарский вид, как и светлые волосы, торчащие в разные стороны, манящие меня зарыться в них пальцами и притянуть его в поцелуе. От этих порывов я решила удержаться, хотя хотелось, визжа, кинуться на его шею.

— Здравствуйте, — улыбнулся он, пропуская нас на порог светлой парадной.

Пока папа пожимал ему ладонь, а мама здоровалась словесно, я успела пробежать глазами по открывающимся видам: деревянные панели достигали моего пояса и тянулись по всем стенам, белая лестница из камня расположилась с правой стороны, а остальная открытая часть выкрашена в светлый нежно желтый оттенок, не режущий глаза. Огромная белая арка открывает практически всю гостиную в древесных тонах с левой стороны, а с правой её подобие, но в наименьшей форме показывала часть кухни, из-за которой видно только большой круглый стол, чуть ли не ломящийся от блюд. Как говорил Том — его мама шеф, и если это действительно так, то сегодня нас ожидает один из самых изысканных ужинов. В эту же секунду, светлая голова выплыла из-за стенки. Миссис Дуглас растянула губы в самой радушной и тёплой улыбке, увидев нас на пороге, откинув полотенце в сторону, она тут же полностью показалась в проёме.

×
×