Буксир "Кузнечик" (СИ), стр. 7

— Оля, Оля! Успокойся и посмотри вокруг! Ты сама поняла, где находишься, на северном острове Новой Зеландии, так? Только вот ни современных людей, ни строений, ни других признаков цивилизации ты за полтора месяца не обнаружила. А напал на тебя, что, сбежавший из психиатрической лечебницы поборник древних прав на поедание человечины-Маори? К сожалению это реальность, ты, наверно и сама знаешь, что не иллюзия, сон или бред.

Пришлось подхватить заваливающуюся на бок Ольгу. Узнавание ситуации привело к обмороку. Плеснул немного воды на лицо, заморгавшие длинные ресницы дали понять, что моя собеседница приходит в себя. Очнулась и вымученно улыбнулась. Улыбка красивая такая, добрая.

— Оль, ты как себя чувствуешь? — Мне так захотелось её обнять и пожалеть, как маленькую девочку.

— Спасибо. Нормально.

Понемногу, она разговорилась и поведала мне свою историю.

Оля в свои 24 года закончила биофак университета и пошла в аспирантуру, где получила грант на исследование эндемиков Новой Зеландии. Молодых ученых из разных стран пригласил на острова местный университет, зафрахтовавший грузопассажирский самолёт. Пассажиров забирали в аэропорту Тайбея, так было удобно как принимающей стороне, так и ребятам. Всего их было шестеро, не считая двух пилотов. Четыре девушки: одна из России, две американки, встречающая сторона — новозеландка, два парня, оба из Индии.

Когда Ольга очнулась после удара самолёта о землю, выяснилось, что, несмотря на небольшие повреждения, оба пилота погибли сразу, спустя пару дней от травм умерли индусы и одна из американок, они сидели сразу за пилотской кабиной. Трое девчонок находились в конце салона и увлечённо болтали, это их и спасло. Пожара не произошло, так как гореть было нечему, самолёт неизвестным способом лишился обоих крыльев и расположенных под ними двигателей. Горючее естественно исчезло вместе с крыльями, где и находились баки.

Оля, Лайза, Мегги, не дождавшись спасателей, похоронили погибших, поплакали и повинуясь инстинкту самосохранения, с чисто женским прагматизмом, стали обустраиваться. Лайза — новозеландка — не сомневалась, что находятся они в окрестностях места, где должен быть Окленд. По крайне мере рельеф местности подтверждал такую версию. В грузовом отсеке самолёта был груз, заказанный для университетских сельскохозяйственных исследований, различный посевной материал, приборы и закупленный парой спортивно-туристических магазинов — товар.

Пока было тепло, жили в найденной среди груза большой палатке, кормились рыбой, ловя её сетью выставленной при отливе. Девушки не растерялись, помогла молодость и спортивная юность. Только вечерами, наломавшись за день, позволяли себе поплакаться друг другу. Версии куда они попали, были разные, но та, что провалились в прошлое, была не основной. С понижением температуры перебрались в остатки самолёта, отгородив себе часть салона с уцелевшими иллюминаторами. И даже сделали себе печурку буржуйку из контейнера для разогрева бортовых обедов. Топили хворостом и сухими деревцами. Ночами снаружи бывало до плюс восьми, если конечно не врал оконный биметаллический термометр, найденный среди вещей.

— Оленька, а как же ты оказалась так далеко от места вашего падения? — я прервал вопросом её повествование.

— Мы с девчонками выкапывали корни папоротника, Лайза сказала, что они съедобны, но их надо вымачивать часов шесть и, раздробив можно выпекать лепёшки, когда увидели огромный самолёт, садящийся куда-то в глубину леса. А Мегги назвала его шаттлом, только не правильным каким то, в Америке у них другие, поменьше и летят погромче.

— Это наверно мой корабль падал. — Пояснил я.

— Ну и мы решили отправиться на поиски шаттла и людей, раз уж нас никто не ищет. Собрались за пару дней, а тут Мэгги заболела, несильно, простыла просто. Я и Лайза, насобирали ей хвороста, еды оставили, дали аспирина. Решили пойти вдвоём.

Тут я не выдержал, хмыкнул. — Как вы найти то его собирались? От вашего побережья по прямой километров семьдесят — восемьдесят, не меньше.

— Засекла направление по горе на горизонте. Потом азимут взяла по туристическому компасу. — Гордо поведала Оля. — Я в универе туристкой заядлой была.

— Понятно. А где же твоя попутчица, Лайза? И где и как тебя схватил татуированный урод?

Ответить она не успела, в кустах, в метрах пятнадцати от нас раздалось отчётливое шебуршание. Пистолет сам оказался у меня в руке. Снял с предохранителя и включив фонарь, направил мощный луч света в подозрительное место. Выстрел слился с воплем Ольги.

Глава 9

Как же мы потом посмеивались, ощипывая перья гигантской тушки. Не пропадать же добру, подушку можно будет сделать или ещё на, что пойдёт.

— Я так испугалась, подумала, что на нас дерево с головой напало! До сих пор ноги в коленках подгибаются и руки дрожат.

— Во-во! Видимо от дрожи ты быстрее меня пёрышки и выщипываешь. — Пытался я пошутить. — Да я сам только от испуга и попал в неё. Как кстати называется этот страус переросток? Ты не изучала таких чудовищ?

— Это Моа, вымершая птица, точнее истреблённая человеком. Местное население Маори, съели их ещё до появления англичан. — Оля посмотрела на лежащую трёхметровую полу ощипанную «курицу», поёжилась и, не скрывая страха, сказала: — Такой лапищей, она человека пополам разорвёт, хорошо, что ты ей в голову попал!

— Да, повезло нам, а ещё больше повезло, когда этот птице — слон, уже без башки ломанулся, а ему большое дерево на пути попалось. А, что она — хищник?

— Да нет — травоядная, но с такими размерами растопчет и не заметит. Мы, что будем с мясом делать? Тут, наверное, килограмм двести будет. Пропадёт большая часть.

— Не пропадёт. Вон на платформе коробки видишь? — показал рукой камбузное оборудование — Сейчас порубим на куски, нарежу на полоски и в сублиматор, за пару часов получим практически «вечные» консервы. Захотим поесть, в кипяток и супчик с мясом готов. Ты заканчивай с перьями, всё равно одни жёсткие остались.

— Угу. А лихо ты с тушей обращаешься. Я думала вы в ХХII веке только на кнопки будете нажимать, и вместо еды таблетки глотать. — Девушка решила то ли похвалить, то ли пошутить.

— Оль, чуть больше ста лет, не сильно поменяли базовые навыки человека, научно-технический прогресс замедлился и пошёл другим руслом. Больше развиваются биотехнологии, компьютеры, а вот производство техники в том виде, что была у вас, сократилось. Грохочущие и рычащие механизмы редкость, бережём природу, отсюда и доктрина: можешь сделать руками, сделай, не перекладывай на технику. Но это всё касается Земли, в космосе без техники не выжить.

— Вась! Я конечно сначала не поверила, что ты из будущего! — Ольга запнулась на пару секунд и продолжила: — Но висящая в воздухе твоя поклажа меня убедила. Да и ножик твой, у нас такими только в кино, Джедаи сражались.

— Я Оленька, не хочу сейчас выяснять про времена из каких мы здесь оказались. Есть более насущные проблемы. Тем более по отношению к нынешнему моменту, и ты, и я пришельцы из будущего. Кто такие Джедаи мне не известно, только, вот столкновение лезвий двух молекулярных резаков, ни к чему хорошему их владельцев, не приведёт. Впрочем, и окружающим не поздоровится.

Оля пожала плечами, и мы уже вместе стали свежевать, столь напугавшую нас совсем недавно Моа.

Мяса было наготовлено впрок. Большую часть превратил в закаменевшие плитки. Оставшуюся свежатинку порубил на стейки и зажарил на листе металла. Усевшись вдвоём за импровизированный стол из коробки, нацепил на вилку кусок мяса и вопросительно взглянул на помощницу. — А ты, что не ешь, вроде не совсем сгорели?

— Да о доме вспомнила, о родителях и друзьях, как мы на даче шашлык делали.

— Кстати о друзьях. Оль, а куда подевалась новозеландка? Или она тоже попала к дикарям?

Тут моя собеседница, как то внутренне подобралась и довольно сухо ответила: — Мы с ней разделились.

— Вот как, почему? Не в городском парке, что бы порознь бродить. Может быть ты мне недоговариваешь всё до конца.