Роковое влечение (СИ), стр. 1

Натали Беннетт

Роковое влечение

Глава первая

Уиллоу

Ранее

Я скучала по месту, которого не существовало. Месту, где моя мать учила меня, как быть человеком, и у меня был отец, который обо мне заботился. По правде говоря, именно они были причиной, по которой я не верила в любовь. Но, возможно, это потому, что я никогда не любила. Легче было верить в то, что это они никогда меня не любили, чем притворяться, что любили и однажды решили не делать того, что сделали.

Мать, которая любила свою маленькую девочку, защитила бы ее, верно? Она заставила бы его остановиться, а не называла бы меня сумасшедшей. Страх мамы перед отчимом, и отсутствие хребта, заставили ее поступить менее мудро. Мне всегда оставалось страдать в тишине, одной.

Отметив в календаре еще один день красным, я сложила их все и получила, в общей сложности, пятнадцать. Вот сколько дней прошло с тех пор, как ушли моя мама и отчим. Они не оставили записку или что-то в этом роде. То, что они внезапно встали и ушли, было не так уж и необычно, но два дня назад моя сестра сказала, что они больше никогда не вернутся.

Я отказывалась в это верить, списывая ее слова на наркотический дурман, в котором она находилась. Но чем больше времени проходило, тем больше угасала моя уверенность. Что, если они никогда не вернутся?

Это должно было принести облегчение. Я должна быть немного благодарной, что Бог, наконец, вмешался и что-то сделал. Но у Кэсси была энциклопедия комплексов, которые мне надоело пытаться понять.

Покинув святилище моей комнаты, я пошла по коридору, заглянув в комнату моей сестры, прежде чем спуститься вниз. Ее кровать была нетронута, половина содержимого полки валялась на полу, сумки из дорогих универмагов были разбросаны повсюду, а занавески задернуты.

Не желая рыскать в ее свинарнике, я спустилась на кухню. По дороге, я прошла мимо нескольких семейных фотографий, которые висели на стене. Мы выглядели обыденно. Мой отчим, мама, Кэсси и я. Наш дом был приятным, газон − зеленым, а бассейн никогда не был грязным. Каждый думал, что мы совершенны. Все, что людям нужно было сделать, это заглянуть сквозь занавески, и они увидели бы, что наша нормальность была всего лишь жалким притворством.

Прежде чем я вошла в кухню, я почувствовал запах. Я взяла еду, чтобы спрятать в спальне, и держала стакан с водой, поэтому мне не приходилось рисковать. Это была единственная причина, по которой я не знала, что происходит в остальной части дома.

Обыденная рутина продолжалась ежедневно, из школы в мою комнату. Если бы мне повезло, мой отчим бы меня оставил. Именно по этой причине я решила не заводить друзей. Конечно, много девушек и несколько мальчиков хотели со мной поговорить, но они знали, что этого не случится. Дело не в том, что я не хотела общаться с друзьями. Это было совершенно не так. Просто мне было стыдно за свой дом, и я не могла никому открыться и позволить в него зайти.

Когда я, наконец, заглянула на кухню, я прикрыла рот от увиденного. Мошки кружили над переполненным мусорным ведром. Покрытые остатками еды тарелки скопились в раковине с загрязненной водой. Повсюду открытые контейнеры, а в центре стола лежали забытые иглы.

Запах напомнил мне время, когда Ричард запер моего щенка в подвале, чтобы наказать меня. Когда он, наконец, открыл замок, чтобы я могла его забрать, именно этот запах я почувствовала в ту минуту. Что-то гнилое, мертвое. В шесть лет я узнала, что такое смерть, и причем, самым ужасным из всех возможных способов.

Я знала, что за уборкой я проведу всю оставшуюся ночь. Итак, я завязала свои темные волосы в конский хвост и принялась за дело. Через двадцать минут я нашла мертвую мышь.

Глава вторая

Уиллоу

Ранее

Двадцать два дня назад моя мама меня бросила. Я выплакала все слезы после ее ухода. Этим все было сказано. Кэсси заботилась об этом меньше. Электричество не отрубили, и когда она решила вернуться домой, это все, о чем она беспокоилась.

С другой стороны, тот, кто оплачивал счета, все еще запасал основные продукты в шкафы и холодильник. И мое тело больше не болело. Я, наконец, исцелилась.

Моя жизнь была одинокой, но все было в порядке. Мама всегда говорила мне, что я дрянная девчонка и умру одна. Полагаю, это правда. Я успокоилась в тишине. Больше никаких ночных пробуждений, Ричарда − проскальзывающего в мою кровать и не уходящего до восхода солнца. Больше не нужно смотреть, как он за волосы тащит маму вверх по лестнице. Затем слушать, как они сражались часами, до начала стонов. И больше никаких орудий, направленных на меня за то, что я не соответствовала его требованиям.

В моей школе начинали задавать вопросы, на которые я не могла ответить. В последний раз, когда я это сделала, Ричард наказал меня, как только соцработник покинул наш дом. Если он вернется или они его найдут, и он узнает, что я говорила с ними, даже если я не сказала ничего обвинительного? Мой желудок заболел от мысли о том, что отчим со мной сделает.

Я перешла к другому режиму дня. Школа, домашнее задание, душ, сон и все сначала. В дни, когда я имела дело с Кэсси, расписание сбивалось. Я никогда не знала, насколько она тяжелая, пока мне не пришлось тащить ее в постель.

Как сегодня. Мои руки болели, пот капал со лба, и моя грудь отяжелела в знак протеста. Бросив Кэсси на кушетку, я опустила руки на колени и изо всех сил пыталась отдышаться.

Это был третий случай за две недели. Ее наркомания усиливалась. На днях я пропустила школу, потому что заснула на полу ее спальни. Я была измучена, и не могла даже попытаться вернуться в свою комнату.

Глядя на мою сестру, ты никогда не догадаешься, чем она занимается. Я думала, что те, кто употребляет наркотики, выделяются, но только не Кэсси. Ее волосы, цвета мокко, по-прежнему блестели, кожа выглядела относительно здоровой (если не обращать внимания на следы от уколов).

После проверки пульса и убеждения, что она не умерла или не приняла слишком большую дозу, я повернулась к двери. Она подняла руку и схватила меня за запястье, заставив меня слегка вскрикнуть от неожиданности.

− Я знаю, что он делал с тобой, Уиллоу, − ее голос был хриплым, будто она не говорила в течение нескольких дней. Я застыла, зная, о чем она говорит.

− Терь фсе хорошо, малы-ы-ышка, я наш-ш-шла способ обезопасить тя, − ее слова были невнятными, а карие глаза открылись и смотрели прямо в мои. Они были стеклянные от коктейля с наркотиками и ликером. Я не могла с этим справиться и попыталась вырвать свою руку.

− Ник защитит нас, он любит меня. Даже после того, что я сделала, он меня любит, − она вздохнула, закрывая глаза. Я понятия не имела, кто этот Ник. Кэсси несколько раз упоминала его. Всегда говорила, что он был связан с плохими мужчинами, и ей не разрешалось рассказывать его секреты.

Я отмахнулась от него, как от выдуманного человека, воображаемого друга. Я хотела спросить ее, кто он, действительно, расспросить ее обо всем. Просто потому, что я наслаждалась тишиной и спокойствием, не означало, что мне нравиться, когда вокруг нет никого, с кем можно поговорить. Однако состояние, в котором она находилось, разрушило возможность рационального разговора.

− Ты такая добрая и милая. Ты заслуживаешь большего, − Кэсси задохнулась от собственных слов и, наконец, отпустила меня, когда я отстранилась. Моя задница приземлилась на деревянный пол. Я выскочила из комнаты, не оглядывалась.

Паника. Это было все, что я когда-либо испытывала, если мысли заходили о Ричарде и его ночных посещениях. Я стояла, прислонившись к стене в коридоре, желая, чтобы мое сердце перестало стучать в груди, и смахнула слезы. Если я не говорила об этом, значит этого никогда и не было, правильно? Никто не сможет осудить меня или посмотреть с отвращением, если никогда не узнает, что случилось, верно? Мама сказала, что наказывают только плохих девочек.

×
×