Страна Норы Робертс (ЛП), стр. 1

Эйва Майлс

Страна Норы Робертс

Пролог

Сказки, как и туфли, бывают разных форм и размеров. Лягушки превращаются в принцев. Принцы ищут даму в хрустальной туфельке.

А сейчас я снова возвращаюсь к туфлям. Они такие комфортные, правда? Они ни разу меня не подвели, не бегали вокруг, не разрушали мои мечты «о долго и счастливо навеки».

Мой муж так и не превратился в прекрасного принца. Он довольно устойчиво обосновался в семье рептилий, возможно, хамелеонов? Я почти уверена что, если бы когда-нибудь потеряла туфельку, даже если бы она была бесценной из лимитированной коллекции Маноло Бланик, он бы и пальцем не пошевелил, чтобы ее найти. Почему я не замечала этого раньше, что он никогда не станет моим принцем?

Современные сказки существуют только в романах, написанных такими писателями, как Нора Робертс. Годами ее слова уносили меня в волшебные места, где любовь побеждала все. И я погружалась в ее книги, как наживка на крючке с грузилом и леской. Теперь мне нужно отложить в сторону понятие любви и все лживые обещания, связанные с ней. Потому что это всего лишь бизнес… причем грязный бизнес.

Так что, куплю… по больше обуви. Нет, забудь об этом… я куплю... нижнее белье La Perla.

Я хочу быть супергероиней... Разведенной женщиной.

Она знает, что нужно делать после подписания документов о разводе.

Может быть альтер эго поможет мне вернуть уверенность в себе.

В конце концов, у меня уже есть много обуви, и туфли мне не помогли.

Запись в дневнике журналистки Мередит Хейл в день развода

Глава 1

Мередит Хейл всматривалась в витрину книжного магазина. Вот она — новая книга Норы Робертс с обложкой яркого, впечатляющего пейзажа неба и воды.

Ее супер-геройское альтер эго Разведенной Женщины, не смогло унять мурашки на руках и как скрутило живот. Мередит погладила красное кружево бюстье La Perla под черным пиджаком, и неуверенно подошла к витрине, задержав дыхание, рассматривая на видном месте выставленные книги Норы. Она представляла себе Разведенную Женщину, говорившую ей взять себя в руки. В конце концов, это был всего лишь книжный магазин. Здесь ей не грозила пуля, спасая жизнь президента, или что-то типа того.

Год назад она перестала верить в книги Норы, когда ее бывший муж Рик-Мудак швырнул роман «Черные холмы» об стену, зарычав, что ее любимый автор создала у нее нереалистичный взгляд на любовь.

— Наши проблемы — ее вина, — сказал он. — Она заставила тебя поверить в «долго и счастливо навеки», а любой взрослый знает, что это миф. Пора повзрослеть. — Затем он собрал свои костюмы и хлопнул дверью их шикарной манхэттенской квартиры.

Сначала она подумала, что он был прав. Но она скучала по книгам Норы. И развод не стал легче, пока она проходила по всем процедурам, не читая ее романов, а также не исчезли и панические атаки.

Черт возьми, сейчас ей хотелось вернуть Нору Робертс. Пришло время вернуться ее в свою жизнь.

К сожалению, всего лишь глядя на обложку ее книги, она пребывала на грани панической атаки. У нее стали сильно потеть руки. Она вытерла их о свой черный костюм, зарывшись в сумочке в поисках мобильного телефона. Ее сестра сможет ей помочь, уговорить зайти в магазин. Ведь Джил могла уговорить кого угодно.

— Привет, Мере, — произнесла Джил, на заднем фоне слышались песни ее любимой группы «АББА». Джил хотела жить жизнью «Королева танцев».

— Привет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как идут дела в кофейне?

— Ну, после того, как региональный продавец молочных продуктов попытался уговорить меня изменить название моего магазина «Без сои со мной» на «Не дои меня», я почти готова была биться головой об эспрессо машину. Он был настолько настырным. Я попыталась объяснить, что это игра слов, но он моргнул, словно одна из молочных коров, и сказал: «О-О!»

Паника Мередит стала медленно затухать. Джил с ее историями всегда были утешением для нее.

— В Нью-Йорке я не часто сталкиваюсь с продавцами молока. У них какая-то своя спецодежда?

— Нет, слава Богу. Кстати о молоке, ты получила мой подарок?

Шагнув поближе к витрине магазина, чтобы ее не затолкал поток людей, Мередит сказала:

— Ты имеешь в виду кофейную кружку с надписью: «Ты мое вымя»?

— Да. Я пыталась хоть как-то успокоить парня, продающего молоко, сказав, что выставлю кружки на витрину, но он не уходил. Он даже предложил научить меня доить корову. Думаю, он подкатывал ко мне.

Мередит приглушенно засмеялась, и проходящий мимо банкир неодобрительно покосился на нее. Его обувь, ремень и портфель соответствовали костюмам с Уолл-Стрит.

— Я думала, что моя личная жизнь вызывает жалость.

— Какая личная жизнь?

— Смешная. Кстати говоря, я стою возле книжного магазина. Я проснулась сегодня утром и решила, что хочу начать читать.

— О, дорогая, я не знала, что ты не умеешь читать.

— Ха, очень смешно, — Мередит смотрела на людей, входящих и выходящих из книжного магазина на 82-й и Бродвее.

— Хорошо, сделай глубокий йоговский вдох. Господи, ты говоришь, как двоюродная бабушка Хелена, когда она дышала кислородной подушкой, чтобы тайком сделать глоток дедушкиного скотча на Рождество.

— Точно. Вдох. — Неужели пелена перед глазами? — Я делаю небольшой шаг вперед.

— О, детка, я жалею, что мамы и меня нет рядом с тобой, чтобы увидеть это.

Злой юмор ее сестры прорезал туман у нее в голове. Мередит словно парила над телом, но оно двигалось, когда она шла. Ее рука смогла открыть дверь. Она вошла, покачиваясь на своих ногах внутрь, как распутанный йойо.

— Ты еще здесь?

Она протиснулась в книжный проход, мимо проходили люди.

— Да.

— Добро пожаловать назад в страну чтения.

Разве можно найти еще что-нибудь более утешительное?

— Спасибо тебе. Я стою возле секции с триллерами и саспенса. И на ум приходит дедушка. Он убежден, что в университете существует тайная организация. Я провожу исследования для него по торговле наркотиками в университете. Может, мне лучше купить ему книгу Джона Гришэма.

— Слышала! Он продолжает накачивать меня информацией о вечеринках, на которые я ходила. Я сказала ему, что на тех вечеринках слишком много пили и блевали. Конец истории.

— Скажи это его чертовой журналистской интуиции. — Не то, чтобы Мередит могла указывать пальцем. Ведь ДНК Хейлов передалось и ей тоже.

— Я знаю, что семья благодарна тебе за помощь с газетой после сердечного приступа отца, — сказала сестра, — но папа все еще слишком много работает. Он любит газету, как своего ребенка также, как и дедушка.

— Знаю, Джил. — И внезапно она почувствовала такое сильное чувство вины, сдавившее ей грудь, такое же сильное, как и паническая атака. Да, она помогала, но ей хотелось помогать больше. Иногда такой отстой находиться так далеко от дома.

Ее сестра прочистила горло.

— Я не знаю, как сказать, но тебе стоить это знать. Извини, время не очень подходящее, учитывая твой развод, но... — сестра тяжело вздохнула на том конце линии. — Доктор обеспокоен прогрессом отца на поправку и хочет, чтобы он взял отпуск. Мама не хотела тебя просить, но кто-то должен помочь дедушке. Я знаю, что он может бегать кругами вокруг нас, но ему за семьдесят. У тебя не появится возможности вернуться домой и помочь хотя бы несколько месяцев? Я бы взялась за эту работу, но у меня нет инстинкта журналиста. Плюс, я работаю в кофейне «Без сои со мной».

— Вернуться домой? — От неожиданности она споткнулась и навалилась на книжную витрину, с изданиями в твердом переплете Джеймса Паттерсона, которые посыпались на пол. Ее легкие от этой мысли не могли сделать вдох. — Я не могу дышать... я, на самом деле, этого хочу. — Она хватала ртом воздух.