Подчинение, стр. 4

– Ладно.

– Не «ладно», а «все, что захотите», – он беззастенчиво смеялся. – И пока ответ не принимается. Подумай хорошенько и звони только в том случае, если других выходов не найдешь. Потому что я, поверь, точно не лучший для тебя вариант. Не после твоих признаний в этой же машине раньше. Уж это я тебе гарантирую.

Глава 3

– Так и будешь стоять на пороге, как контуженная?

Я нерешительно переминалась с ноги на ногу. Это было достойное завершения ужасного дня. Еще вечером я отправилась к родителям и рассказала им ту часть правды, которая была необходима. Денис, смиренно потупив взгляд, и не думал возражать. Нет ничего страшного, если они этому переростку решат наконец–то всыпать ремня! И пока маму не хватил удар, сообщила, что проблему решить можно: мой начальник готов занять необходимую сумму. Единственное его требование – залог имущества. Родители размышляли недолго и согласились, они не усмотрели в просьбе Максима Александровича ничего подозрительного. «Мы все ему вернем! – говорили они. – Какой великодушный человек, даже проценты не назначил!»

Самым отвратительным было наблюдать, как они его еще сердечно благодарили за помощь, вручая в юридической конторе расписку. Со стороны его жест действительно выглядел щедрым – помог в безвыходной ситуации. Но я не могла оценивать ситуацию объективно: в случае, если не выдержу установленных двух недель и сбегу, моя семья потеряет квартиру. Даже Денис не заподозрил неладное – так был рад разрешению собственной проблемы. Легкомысленный идиот, считающий, что все блага сами валятся ему на голову!

Дела были улажены, и по договоренности я вечером собрала сумку и отправилась по названному адресу. Максим Александрович открыл дверь и отступил, пропуская внутрь, а я все никак не могла решиться. Потому и мялась на пороге.

– Или сделай еще шаг, или разворачивайся и уходи, – сказал раздраженно.

Будто сам не знает, что уйти я не могу! Он не зря связал меня по рукам и ногам… пока в переносном смысле. А теперь стоит, наслаждается властью! Красивый. Одетый непривычно – футболка и спортивные штаны. Такой домашний… и такой совсем незнакомый.

Я заставила себя пройти, бросила сумку под вешалкой. Квартира ожидаемо оказалась шикарными апартаментами: огромная гостиная, высокие узкие окна сразу с двух сторон, а там, дальше – двери в другие комнаты. Чтобы наладить хоть какой–то диалог, пробубнила:

– Извини, что так поздно, – я в самом деле тянула время до последнего. Оттягивала неизбежное. Но соглашение все-таки не нарушила – явилась без четверти двенадцать.

Он подтолкнул меня в спину, вынуждая пройти дальше.

– Запоминай: обращаться только на вы, в квартире называть «господин», за пределами – по имени-отчеству, не переспрашивать, не спорить, не кончать, пока не разрешу. Это, как минимум, значит, что мастурбация без разрешения запрещена. До сих пор все понятно?

Я смотрела на него расширенными глазами. Мастурбация? Последнее, что я собиралась тут делать! Выдавила:

– Да… господин.

И почувствовала себя нелепо – одно это слово делало всю ситуацию какой-то неестественной.

Максим обошел меня, сел на диван, раскинул руки по спинке.

– Теперь раздевайся.

Вопрос застрял в горле, я успела его подавить. Разве не на подобное я настраивалась почти целый день? Расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

– Быстрее. Сегодня у меня нет настроения тянуть. Будем считать это предварительным знакомством.

Пальцы задрожали, но я повиновалась. Быстро скинула блузку, потом стянула юбку и бросила на пол. Замерла на секунду – и без его торопящего взгляда понимала, что должна раздеться полностью. Расстегнула бюстгальтер, закрыла глаза, снимая с плеч лямки.

– Смотри на меня!

Сняла трусики, не прерывая зрительного контакта, и тоже откинула. Тело дрожало от нервного напряжения.

– Убери руки, не закрывайся.

Он встал, подошел ближе. Положил ладонь мне на грудь и несильно сжал. Потом уцепил пальцами сосок и немного потянул. В этом движении не было ничего нежного или эротичного – Максим изучал меня, как новую игрушку. Повернул спиной к себе, провел пальцами по позвоночнику, заставив всю сжаться, потом снова развернул к себе лицом.

– Ты куришь? Отвечай.

– Нет, господин.

– Девственница?

– Нет, но…

– Я не интересовался подробностями. Хронические заболевания?

Такого стыда я, кажется, за всю прошлую жизнь не испытывала.

– Нет.

– Когда были месячные?

– Что?

И тут же получила пощечину – не слишком сильную, но от неожиданности вскрикнула.

– Не переспрашивать, не задавать вопросов. Уже забыла?

– Я… пять дней назад…

– Пьешь противозачаточные?

– Н… нет.

– С сегодняшнего дня пьешь. В твоей комнате на тумбе. Когда был последний половой контакт?

– Я… не помню… Год… больше года…

Лицо горело: от пощечины, от стыда, от волнения и полного непонимания происходящего.

– Успокойся, – вопреки сказанному, голос его был холодным. – Сегодня ничего особенного я не планирую, если будешь послушной. Всерьез начнем завтра. Но достаточно времени на привыкание я тебе не дам.

Даже это вызывало облегчение. Сейчас я была такой испуганной, что отсрочка на несколько часов сделала меня счастливой. Но не успела я обрадоваться, как последовал приказ:

– Ложись на пол, раздвинь ноги и согни в коленях.

– Что?

Вторая пощечина была чуть сильнее предыдущей. Я прижала ладонь к щеке и поспешила выполнить распоряжение. Легла спиной на мягкий белый ковер, а сердце снова заколотилось, словно пыталось оглушить меня дробью.

– Ноги.

Я заставила себя принять унизительную позу. Зажмурилась на миг, но снова открыла глаза – уже знала, что он именно этого потребует.

Максим сел рядом боком, положил пальцы на мои губы, потом повел вниз – по шее, груди, животу, остановился на внутренней стороне бедра и надавил, заставляя раскрыться сильнее.

– Тебе стыдно? Отвечай.

Я старалась смотреть ему прямо в глаза, вся воля уходила только на это:

– Да, господин.

– Научись получать от этого удовольствие – себе же сделаешь лучше. Расслабься, но глаза не закрывай, – я попыталась отпустить напряжение, но у меня не выходило. – Сейчас мне от тебя нужно только одно – и на сегодня будешь свободна. Мне нужно знать, как ты кончаешь.

И его пальцы тут же нырнули в промежность. Я дернулась.

– Я…

Он замер, прищурился:

– Говори.

– Я… не испытывала оргазм… раньше, – мне казалось, что очень важно это сказать сразу. Чтобы он не требовал от меня невозможного.

– Разве я разрешал тебе сводить ноги?

Никакого эффекта мое признание не возымело – ему было все равно. Я снова развела колени. Было мучительно стыдно, но я боялась вызвать его раздражение.

Пальцы внутри сначала погрузились немного во влагалище, а потом скользнули вверх. Сначала было неприятно, но потом они нашли точку, при прикосновении к которой мне захотелось скрутиться.

– Ноги, – сейчас он сказал совсем мягко, почти ласково.

Я же терялась, кое-как себя контролировала, чтобы не сжать бедра. Круговое движение заставило немного выгнуться. Еще один круг, нажим сильнее – вырвался стон.

– Тебе так нравится?

Я отрицательно мотнула головой. Но он только тихо рассмеялся. Следующий круг, а потом пальцы заскользили по маленькому участку, все быстрее. Бедра сами подались вверх, я закусила губу, чтобы не стонать.

– Смотри на меня, – снова мягко.

Выполняя его приказ, я не могла ни на чем сосредоточиться – невозможно одновременно пытаться смириться с растущим возбуждением, но при этом видеть, как он всматривается в мое лицо, ловя каждую реакцию. Пальцы внутри ускорились настолько, что я уже не могла сдерживаться: выгибалась, морщилась, будто мне было больно, мычала и иногда выдавала стон. Максим теперь держал мое колено другой рукой, не позволяя изменить положения.

– Давай же, кончи для меня.