Стать последней (СИ), стр. 39

Он вдруг обхватил мое лицо ладонями:

— Смеюсь, потому что вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Но мне нравится весь этот бред до последнего слова.

— Я… ну, может, и у меня без тебя сердце не на месте? Это называется любовью? А может, никогда любовью не станет?.. Но точно знаю, что всегда буду скучать по тебе настоящему, но захочу узнать тебя будущего. А вдруг у меня вообще все иначе устроено? Вдруг я буду влюбляться в тебя всякий раз по-новому? Но мне нравится все, что ты делаешь и говоришь — когда этого будет достаточно?

— Сумасшедшая, — он улыбался, смеялся тихо в сторону, а потом снова смотрел на меня. — Тесса, перестань, такую тебя я просто не выдержу.

— Так не держись больше, Криит! Разве ты не видишь, что твой контроль ни тебе, ни мне не нужен?

Он вдруг поднял глаза к небу, но размышлял всего миг:

— А иди оно все к твоим злым духам…

И поцеловал, вынуждая меня рассмеяться прямо в его рот. Он тоже не мог перестать улыбаться, но толкнул меня назад и сразу навис сверху. Дразнил, целуя и отстраняясь. Заставлял обхватывать его и прижимать к себе, выдыхать недовольно на очередном расстоянии. Я сама выгибалась к нему, уже не в силах выносить это мучение. Но Криит будто твердо вознамерился не спешить.

Он целовал меня в шею, бережно стягивал рубаху, потом штаны. Снова целовал — и не позволял в той же мере отвечать ему. Ощущения от его касаний были непривычными — руки не такие сильные, но такие же быстрые. Криит перехватывал меня за запястья и отводил от себя, как если бы хотел заставить меня умолять. Я была готова умолять. Особенно когда на незнакомом лице глаза лукаво щурились, а зубы закусывали нижнюю губу добела, словно Криит сам едва сдерживался, но продолжал мучить нас обоих.

Я все же ладонями пробиралась под его безрукавку, успевала пройтись по коже и ощутить, как он дрожит от прикосновений, а потом снова смеется и отстраняется.

— Криит, да что же ты делаешь? — возмущалась я. — Почему так медлишь?

— Я… Ты будешь смеяться… — он изобразил смущение, но смущенным при этом выглядеть не стал. — Кажется, у меня раньше не было женщин. Что-то уж слишком сильно я реагирую. Меня всего трясет… как от болезни.

Вырвался нервный смешок:

— Ничего, четвертый сын вождя. Я стану для тебя первой женщиной, и, кажется, добрыми духами предсказано, что последней. Так что я прощаю твою неумелость.

Он рассмеялся и, наконец, позволил снять с него одежду. Непривычный. Другой. Но совсем не чужой.

Надо признать, что вся «неумелость» его проявлялась лишь в слишком явных реакциях на каждое мое движение, но ни в поцелуях, ни в ласках ее и в помине не было. Я закрывала глаза, забываясь, потом открывала — и снова удивлялась, что целуют меня не губы беса, что мою грудь сжимают не руки воина. Когда он коснулся языком соска, то я уже не выдержала и подалась бедрами на него.

— Давай же, Криит…

Он вошел и уже на третьем толчке выбил из меня громкий стон. Знакомая буря успела разрастись, заполнить все нутро, но не достигла пика — Криит после нескольких движений выплеснулся в меня. Однако продолжил мягко целовать, не позволяя встретиться с собственным разочарованием.

— Да, у молодого тела есть недостатки, — отрываясь от моих губ, он будто вслух и с явной иронией рассуждал сам с собой. — Но зато и есть достоинства: кажется, оно всегда готово к бою. Даже сразу после боя.

Я рассмеялась в его губы и зажмурилась, принимая новые ласки. Криит осваивал сейчас больше свое тело, но проводил эти испытания на мне, что меня вполне устраивало.

Внезапно снова отстранился, взял меня за талию и рванул вверх. Перевернул, заставив встать на четвереньки. Я только попыталась недоуменно обернуться, но Криит резко надавил мне на плечи, прижимая к земле. Ну и куда делся неловкий парень? Я вскрикнула оттого, насколько резко вошел член. В этой странной позе ощущения тоже будто перевернулись и стали острее. Он начал вбиваться в меня, крепко удерживая за бедра. Я сначала вскрикивала, а потом застонала от переизбытка возбуждения. Когда он брал меня так, то я даже отвлечься на его губы не могла и оттого проваливалась в другие ощущения.

Буря взметнулась вверх резко, ничем не контролируемая, разогналась до грани восприятия и взорвалась. Но никак не хотела отпускать. Я бы бессильно рухнула на землю, если бы Криит не продолжал сжимать мои бедра и вколачиваться с еще большей силой.

— Хватит… нет… — я шептала или произносила это мысленно. И при этом не хотела, чтобы он останавливался. Просто спазмы были настолько невыносимо приятными и долгими, что я испугалась — не сойду ли с ума.

И только когда он отстранился и бережно уложил меня, а сам лег сзади и крепко прижал к себе, я начала ловить первые еще неясные обрывки мыслей. Хвала добрым духам, мой ум здоров. Разуму просто нужно время, совсем немного времени… Тепло от рук Криита, от него самого тепло, а внутри до сих пор жарко. Сознание провалилось в сладкую пустоту.

Глава 28. Его величество

Конечно, волею злых духов, отвлекшись друг на друга, мы пропустили начало событий.

Я проснулась от зова Криита. Сам он, облокотившись на наш наблюдательный валун, смотрел вниз. Быстро подобралась к нему.

— Что они делают, Тесса, как думаешь?

На равнине перед рвом стояли какие-то люди, растянувшись в длинную шеренгу на неестественно одинаковом расстоянии друг от друга. Ближе к нам я рассмотрела и солдат, всего нескольких, и те тоже просто наблюдали, не принимая участия в непонятном действе. Люди — мужчины и женщины — синхронно поднимали руки вверх, а потом так же дружно опускали.

— Знахари? — предположила я. — Они что-то шепчут…

— Да. Зачаровывают ров или всю равнину. Очевидно, готовят ловушку. Например, когда родобесски соберутся на этом месте — земля обрушится. Или что-то подобное.

— Я не знала, что наши знахари умеют подобное!

— Они учатся на ходу. Ваши знахари не умели воевать, потому что у них никогда не было необходимости воевать. Но в их жилах течет та же самая магия, что и в наших шаманах.

Я согласно кивнула, хоть он и не смотрел в мою сторону. Бесы своих шаманов обучают с детства, наши же знахари учатся сами — и только лекарскому делу. Но теперь я уже знала наверняка, что между нашими расами нельзя провести столь уж однозначную границу, как было принято считать раньше. И если у нас одни и те же предки, то и магия от этих предков наследовалась в равной степени. Теперь же император призвал всех способных на защиту родины, и те начали находить новые применения для своих способностей. И пусть средний знахарь Большой земли пока далеко не равен среднему шаману Родобесских островов, но сообща они все же придумали план. Но план выглядит неполным без…

— Значит, армия должна ударить сзади — на случай, если не все бесы попадутся, — догадалась я. — Где они могут прятаться?

Криит посмотрел теперь в сторону:

— Думаю, что где-то очень близко. Возможно, тот или этот холм полый?

От осознания я подпрыгнула и уставилась себе под ноги. Император вместе со всеми основными силами мог все это время находиться прямо под нами! Но и в глупости я себя обвинить не могла — не настолько уж и очевидная мысль, чтобы легко пришла в голову.

— Криит, — я почему-то шептала, хотя с такого расстояния нас расслышать было невозможно. — Эти знахари, когда закончат, наверняка пойдут в укрытие. Мы можем проследить за ними.

— Рискованно. Но выхода другого нет, — согласился он.

Пока мы спускались с холма, то не могли видеть происходящего. Но едва я вынырнула на дорогу, как совсем рядом рассмотрела троих солдат. Знахари тоже приближались к нам. Поскольку меня заметили, я просто подняла руки вверх и громко сказала:

— Какое счастье, что вы здесь! У нас срочное сообщение для императора! Можете проводить к нему?

Один из солдат сразу шагнул ко мне, но почему-то нахмурился:

— Сообщение? Передай через меня.

Меня недоверие удивило — я не была похожа на беса, но их напряжение было заметно.