Все изменится завтра ( СИ), стр. 8

Прошло пять дней, но это время ничего не изменило. Видимо, для того что бы ушел страх, нужно больше времени. Больше…

В дверь постучали, точнее забарабанили. Она отчетливо представляла, как по ту сторону двери, вечно недовольная Надежда Тимофеевна , замахивается кулаком, ударяя по двери. Съежилась.

- Открывай, зараза такая. Думаешь, отсидишься там? Выходи!

Бабулька недовольно ворчала, медленно переходя на крик.

Кораблева закрыла уши руками, желая лишь одного: чтобы от нее отстали. Пять дней туманного рассудка, будто сквозь пелену изредка доносилось недовольство домочадцев, а сегодня, кажется, пелена спала. Ушла, полностью обнажая слух.

Раздраженно вскочила с дивана, открывая тугую защелку.

- Что тебе надо? Что ты ко мне лезешь? – закричала, словно и не она вовсе. - Заняться нечем? Полы помой!

Первые секунды ее гневной тирады, старушка молчала. Опешила. Никогда не видела Верку такой. Но речь вернулась к ней быстро, так же как и физическая сила. Недолго думая, она хлестанула Веру по лицу.

- Орать она еще будет, приживала. Дурак твой отец, что держит здесь, давно пора к матери сослать. Такая же шлюха, как и ты. Что, – усмехнулась, - думаешь, не знаю, чем ты занимаешься? Все про тебя знаю, все. Это отец твой думает, что ты талант. Будущая Плесецкая. А я знаю! Знаю, что от осинки, апельсинки не рождаются. Я ему еще двадцать лет назад говорила, когда он на твоей мамке женился, что дрянь она, а он не верил…

- Замолчи, - сжала руки в кулаки, - не смей трогать маму. Старая дура, - оттолкнула бабку, вновь закрываясь в комнате.

Мама! Она уже пять дней не звонила маме. Даже на звонки не отвечала. Не могла. Не было сил. Да и ответь, родительница бы сразу почувствовала не ладное. Нужно ей позвонить. Набрала номер, все еще держа в голове бабкины слова. Ненавидела ее за это. За длинный язык и эту мерзкую способность совать свой нос, куда не следует. Отец развелся с матерью, когда Вере было шесть. Она только пошла в первый класс. Радостная, с белыми бантами и широкой улыбкой на лице. Это был такой счастливый день, но только день, а не вечер. Дома ее ждал сюрприз. Отец уехал и больше не вернулся.

За все последующие годы, они с отцом общались крайне редко. Она пару раз приезжала к нему в гости, уже тогда выслушивая бабкины тирады, о том как ужасна ее мать и что они с Верой испортили ее сыночку жизнь.

А когда в жизни отца появилась Ира, родившая ему сына, Вере тогда было пятнадцать, девушка окончательно стала для них чужой. Одного отца она потеряла, но приобрела другого и, если быть откровенной, то любила его гораздо больше, нежели родного.

Дима появился в их доме спонтанно. В ее восьмой день рождения. Так сложилось, что день рождения совпал с первым в ее жизни серьезным просмотром. В тот день отец обещал придти, чтобы ее поддержать, но, конечно же, не пришел.

Из-за этого ложного ожидания, они опоздали на последний поезд… Мама плакала, думала, что Вера не видит ее слез. Но она видела, понимала и, где-то в глубине души, ненавидела отца. Именно в тот день появился Дима. Дима, который решил все их проблемы, как настоящий мужчина. Он нашел транспорт и отправил их домой, а через несколько дней сам появился на их пороге с цветами и кольцом.

- Вера, Верочка, - обеспокоенно раздалось в трубке, - доченька, я тут с ума схожу, отец твой ничего толком не объяснил, а с Надеждой Тимофеевной разговаривать - пустая трата времени. Что произошло?

- Мам, прости, - все же разревелась, стоило услышать родной голос, и все мужество мгновенно испарилось,- прости мня. Я такая дура, я не знаю, прости меня.

- Верочка, - со слезами, - не пугай меня так, никогда, слышишь?

- Прости.

- Рассказывай, что произошло.

- Мама, можно потом, пожалуйста, не спрашивай ничего. Все хорошо, ничего страшного не произошло. Просто мне нужно было время, чуть-чуть времени…

- Вера, - печально,- у тебя точно все хорошо?

- Да, - с улыбкой сквозь слезы, - все хорошо.

- Может, ты приедешь? Мы по тебе соскучились.

- Не могу, у меня тренировки, скоро выступление. Я, кстати, тут недавно Димку Реброва встретила, в газете работает. Статью про нашу академию писал.

- Дима?

- Да.

- Я и забыла совсем, давно его не видела, помню его еще ребенком.

- Ага, рыжий и толстопузый, - рассмеялась.

- Вера, - цыкнула Людмила, но, не удержавшись, тоже рассмеялась.

- Ну так, правда же. Ладно, мамуль, я вечером позвоню. Пока.

Глава 4

- Я тебе сам сейчас пулю в лоб пущу, какого, х*ра надо было стрелять! – Артем навис над столом, жестко упираясь в него кулаками.

- Это наш привет Золотарёву, это он, гнида, товар увёл.

- Ты в этом уверен? Даже если он, стрелять в девку, в центре города?! – сел в кресло.

- Она сама виновата, - Григорян слегка вытянулся вперед, - не надо было говорить. Я ее предупреждал.

Артем сильнее стиснул зубы, отворачиваясь к окну.

- Значит так… - договорить не успел. Миша вошел в кабинет, с явным раздражением на лице.

- Девка, которую он завалил, - тыкнул в Григоряна пальцем, - дочь Золотарева. Внебрачная. Вся эта херня с содержанием и «папиком» на публику.

- И чего? Думали, я обделаюсь? Мне к х*рам кто она и на Золотарева вашего я…

- Заткнись и вали отсюда.

Григорян сузил глаза, молча, покидая кабинет. Каждое его движение было пропитано яростью. Необузданной агрессией.

- Тема, ты все это так оставишь?

- Издеваешься? Семе его подарим, он рад будет, а то смотри, самостоятельный какой.

- Дальше я не в теме.

- Золотарёв, пропишет ответку.

- Поговори с ним.

- Поговорю.

***

Неслась в издательство, торопилась. Все куда-то спешила, почему не знала. Но внутри ее словно что-то подталкивало. Буйная, не заканчивающаяся энергия. Она кипела в ней. Кипела с остервенением желая вырваться наружу.

Кораблева распахнула перед собой стеклянные двери офиса небольшой желтой газетенки, где работал Дима.

- Привет,- парень расплылся в улыбке, заключая ее в крепкие объятия.

- Привет,- выдохнула, отстраняясь, - уютненько тут у вас.