Все изменится завтра ( СИ), стр. 75

Телефон вновь затрезвонил. Но на этот раз номер был незнаком. Раевский испуганно посмотрел на Артема, который уже ответил на звонок.

- Знаю такого. Хорошо. Да,- в трубку.

- Кто это был? – Раевский

- Карецкий. Хочет личной аудиенции.

- Думаешь…

- Уверен. Вот сейчас все и станет предельно ясно.

Из бара он вышел злой.

Все это было не оп плану. А звонок Карецкогоокончательно выбил из колеи, хотя, может, оно и к лучшему, играть, когда тебя в полной мере выразят угрозу, проще. Знаешь характер действий, будешь готов к последствиям.

Встреча с Карецким прошла спокойно. Миролюбивая беседа, от которой сводило зубы.

Все, что он вынес для себя из этого разговора - у него есть пару дней. Пару дней перед тем, как его закроют. Карецкий ясно дал понять, что это неминуемо случиться. Да и по наэлектризованному воздуху вокруг это было очевидно. Кольцо сжималось, и для того чтобы выпутаться их этой ситуации, нужно в последний раз принять судьбоносное решение. Оборвать все концы.

Звонко хлопнув дверцей машины, сел за руль. Затянулся уже начатой сигаретой, пошире открывая окно. Побарабанив пальцами по рулю, позвонил матери, предлагая провести Алискину свадьбу в Италии, на что получил положительный ответ. Так же быстро дал указания вывезти семью из страны в ближайшие пять часов, и здесь ему помог Леха, быстро убедивший всех, что это необходимо, да и Алиска со своим темпераментом сыграла на руку.

Домой  приехал уже к ночи. Уставший и без настроения. Видел, что это напрягает Веру, но спросить напрямую она не решается. Не хотел ничего говорить. Да и не знал, как начать этот чертов разговор. Боялся. Вероятно, впервые так боялся просто поговорить. Этот разговор неминуем, и важно сразу задать ему определенный характер. И имя ему будет – безразличие. Но не мог. Смотрел на нее, такую счастливую, улыбающуюся и не мог повернуть языка. В душе вновь поселилась тьма. Она была едва ощутимой, но он обязан вновь впустить ее в свою жизнь, сейчас, так будет лучше для всех.

Вера заварила кофе и села на диван, где он делал вид, что смотрит футбол.

- Выигрывают?

- Да ща, наши и выигрывают,- фыркнул.

- Ну да,- сделала глоток,- как дела на работе?

Артем посмотрел на нее слегка хмуро.

- Нормально.

- А что с настроением тогда?

- Нормальное у меня настроение. Не заморачивайся,- отмахнулся, а у самого скрипели зубы.

- Меня Юрковская пригласила в свой балет…

- Хорошая новость, - пялясь в телевизор, носовершенно не видя, что там происходит.

- Да, но это в Москве, и я не могу… В общем, я хочу отказаться.

Артем недовольно на нее посмотрел, прекрасно понимая, что делать этого ей ни в коем случае нельзя. Ведь то, что хочет сделать он…после этого ей будет нужно спасение, а если это спасение откроет перед ней большие перспективы, будет еще лучше.

- Не пори горячку.

- Тогда мне придется уехать…как мы…

- Я смогу приезжать. У меня часто дела в Москве.

Выпалил вместо «нам пора расстаться».

- Да. Но я только к тебе переехала, мы только перешли на какой-то более серьезный уровень что ли….не знаю.

- Это твое будущее, ты что не понимаешь? – почти прикрикнул, так как нервы были на исходе. Вера шелохнулась, непонимающе глядя в его лицо.

- Прости,- выдохнул, притягивая ее к себе.

И как только руки коснулись ее оголенных предплечий, все полетело к чертям. Никакого разговора не будет. Не сейчас. Не сегодня.

Пальцы хаотично касались ее лица, губы с нежностью впивались в нежную кожу и время остановилось. Хотел видеть, чувствовать ее, в последний раз, потому как больше он никогда не сможет к ней прикоснуться. Она не простит. Этого она точно не простит…

Крепче сжимал объятия, слышал ее стоны, она отвечала на его поцелуи с не меньшей жаждой. Нежностью. Трепетом. Пальцы уже растягивали рубашку на его груди.  Кайфовал от ее прикосновений, слегка холодных пальчиков. Бархатистой кожи…

Вера заставляла становиться лучше, для нее, ради нее. Не понимал, как сможет отказаться от нее в здравом уме. Уйти. Навсегда захлопнуть дверь. Не понимал, и от этого больше сходил с ума. Ненавидел себя, эти обстоятельства. Злился на нее за то, что верила, за то, что заставляла выворачиваться наизнанку. За то, что искала и находила  в нем человека. С ней все стало по-другому. С ней жизнь вновь приобрела хоть какой-то смысл. Ее смех, улыбка, глаза…

Стянул с нее майку, оголяя белую, фарфоровую кожу. Хотел ее безумно. Как зверь, как самый дикий зверь.  Не понимал, как теперь сможет без всего этого, без нее рядом. Не понимал.

- Девочка моя,- повалил ее на спину, нависая над ее телом,- моя хорошая,- выкладывал дорожку поцелуев от губ к ключицам, груди. Целовал ее, обнимал, но этого было мало. Ее всегда будет мало.Сейчас в особенности.

- Тема,- тихий смех, зарывшиеся в его волосах пальцы, стон. Вмиг расстегнул на ней шорты, сдирая их с необузданным возбуждением.

Вошел в нее почти сразу, как только она осталась ногой. Резко, глубоко. Что бы почувствовать, насытиться, но насыщения не приходило, только пропасть и они, летящие вниз, в бездну.

Ослабил объятия, давая ей возможность некой свободы, которой она быстро воспользовалась. Теперь она сверху, движения медленные, но глубокие, до основания. Ее лицо в полумраке комнаты. Ладони сжали упругую грудь, чуть сильнее сдавливая соски.  Цеплялся за ее разгоряченное тело, как за спасательный круг.

- Я тебя люблю,- наклонилась, шепча в губы,- я тебя очень люблю,- медленно, почти болезненно слезла с него, прокладывая дорожку горячих поцелуев, шея, грудь, живот, все, что смог — это выпустить стон, прикрывая глаза, когда ее губы коснулись головки. Дразнящие движения языка, содрогающие тело.

Слишком, всего сегодня было слишком, возбуждение переросло в безумие, ее губы сводили с ума, притянул ее к себе, понимая, что сейчас это больше пытка, а не наслаждение, и он просто не выдержит.

Обхватил ладонями ее лицо, лизнул губы, вновь наваливаясь сверху. Несколько грубых, глубоких движений, заставивших ее тело сотрястись в экстазе чувств.  Ее дрожащее под ним тело, и вот он пик. Разрядка. Разрядка по всем фронтам.

Все оставшуюся ночь он не спал. Слышал ее тихое дыхание, чувствовал ее тепло и смотрел в потолок. Темные силуэты мебели медленно начали прорисовываться в такт восходящему солнцу. Стрелка часов миновала шесть утра, а он все лежал, боясь пошевелиться. Все, что он мог сейчас— это смотреть на ее спящее личико, шикарное тело… Все, что он мог.

Прикрыл глаза, а после перекатился на бок. На кухне заварил крепкий кофе, почти на автомате влил в себя две чашки, крепкого черного напитка.

Слышал вибрирующий телефон в прихожей, но не мог уйти. Сел в кресло напротив кровати,неотрывно смотря на спящую девушку, и просто не мог взять себя в руки.

Почему-то именно сейчас вспоминалось все. Все их встречи, ее страх, нежность, робость — все. И это вытряхивало из кожи. Выжигало душу.

Уходя из спальни, замер в проеме. Обернулся. Впитывал ее образ. Прикрыл глаза, а после бесшумно вышел в прихожую.  Как вышел из квартиры — не понял сам, словно очнулся уже в машине.

Затянулся, выворачивая на проспект. За окном лил дождь, а еще час назад было солнце. Припарковавшись у офиса Золотарева, выкинул окурок на крыльце, поднимаясь в кабинет.

- Артем, спасибо, что пришел,- Виктор Сергеевич протянул руку,- доброе утро.

- Ни хрена не доброе,- пожал ладонь мужчины в ответ, и сел в кожаное черное кресло,- что скажете?

- Вчера приезжал Карецкий, сказал…

- Можете не продолжать. Со мной он тоже встречался. Ответьте только на один вопрос, вы еще со мной или?

- Артем,- мужчина поправил галстук, грузно присаживаясь в свое кресло, на лбу выступил пот.

- Я понял. До свидания.

Он вышел из кабинета под громкие возгласы Золотарева, он хотел что-то доказать, оправдаться, но это пустое.