Джунгли. В природе есть только один закон – выживание, стр. 3

В Пуно я отправился в свой прежний отель, а Маркус присоединился ко мне. На этот раз он взял керосиновую горелку и заварил нам чай.

«Ну что, Йоси? Завтра едешь на Куско?» – спросил он.

«Да, – ответил я, – уже узнал, когда отправляется утренний поезд».

«Не понимаю тебя, – не унимался он, – почему бы тебе не съездить со мной в Ла-Пас хотя бы на недельку, а потом вернуться в Перу?»

«Я бы с удовольствием поехал с тобой, честно, – сказал я, – но не могу поменять планы. Я очень хочу попасть на Мачу-Пикчу, а на оба путешествия у меня не хватит денег». Но Маркус не сдавался. «Слушай, Йоси, ты поделился со мной едой, даже когда мы еще не были знакомы. А теперь позволь мне пригласить тебя в Ла-Пас». Он пошарил в прорези в штанине своих брюк, вытащил несколько чеков и протянул мне 30 долларов. «Прошу, Йоси, возьми эти деньги. Сейчас для меня они не имеют никакого значения, но обязательно будут, если ты воспользуешься ими в своем путешествии».

«Я не могу взять их, Маркус, – смущенно ответил я, – я действительно очень ценю это, но ведь у тебя нет ничего, кроме рюкзака за спиной, как и у меня, и я не вижу ни единой причины, почему я должен забрать твои деньги».

Тогда Маркус принялся читать стихотворение. Я не помню ни названия, ни автора, но я никогда не забуду его содержания или того, как Маркус читал его. В стихотворении рассказывалось о человеке, который не хотел ничего брать у других и так и не научился отдавать.

Следующим утром мы все вместе отправились в Ла-Пас на автобусе: Маркус, я и пятеро туристов из Франции.

Глава 2

Туристас

Несмотря на то что фактическая столица Боливии, город Ла-Пас, лежит в долине, он тем не менее располагается в самой высокой точке мира, возвышаясь над уровнем моря на двенадцать тысяч футов. Вопреки модернизации он все же сохранил черты процветающего колониального города. Мы прибыли на автобусе, забитом местными жителями.

Я побродил по достопримечательностям: посетил площадь Мурильо, где еще со времен колонизации располагались основные правительственные здания, и площадь Св. Франсиска, где в XVII веке братья-иезуиты построили свою церковь. На узких улочках, ведущих от этих площадей, находились небольшие магазинчики, в которых продавались местные сувениры ручной работы.

Пройдя вверх по улице Сагарнага, я увидел несколько деревянных прилавков, которые являлись частью рынка Пачамамы, названного в честь андийской богини земли. На рынке пришлось проталкиваться через толпу. Здесь торговали всевозможными колдовскими предметами: женскими амулетами из перьев ястреба, приносящими удачу, лечебными травами и приворотными зельями. Разумеется, истинной сущности этих товаров никто из продавцов не раскрывал.

Тротуары заполонили торговцы фруктов и выпечки. Из магазинов доносилась боливийская музыка: звуки чаранги, флейты, сампоньо переплетались со словами из кечуа, инкского и испанского языков.

С самого раннего утра бродячие торговки, одетые в одинаковые синие рубахи и шляпы, предлагали апи и тохори, изысканные напитки из кукурузы. Их подают горячими вместе с теплым хлебом или свежими пончиками, которые макают в мед.

На улице Шестого июля, которую местные называют «прадо», то есть «прогулка», я заметил школьниц, одетых в белую форму. Они вышли на перемену и теперь дразнили каждого проходящего иностранца, присвистывая вслед и выкрикивая Te amo (Я люблю тебя).

В полдень старики в плетеных шляпах, прислонившись к стенам церкви, пожевывали листья коки, готовясь к обеду. Прожевав одну порцию, они тянулись к мешочку, зачерпывали оттуда свежую горстку листьев и клали ее в рот вместе со специальными камешками, которые были нужны для выделения экстракта.

По вечерам на «прадо» не протолкнуться. И молодежь, и взрослые идут в театр, кино или сидят в кафе. Маркус, Деде и Анник остановились в отеле «Розарио». Жак и Жаклин вместе вернулись в Перу, а Мишель отправился в Бразилию. Маркус и Анник очень сблизились, мне казалось, они влюбляются друг в друга. Мы с Деде также проводили много времени вместе, но между нами завязались отношения совершенно иного характера. Она была славной девушкой, и очень мне нравилась. Но любовь? Вряд ли, у нас было нечто другое.

Я снял комнату в доме старых евреев. В Ла-Пасе было много израильтян, и я нашел новых друзей. Иногда я ночевал у них, иногда у Деде. Я покупал дешевые продукты на рынке и просто наслаждался жизнью.

Как-то днем мы с Маркусом сидели в небольшом кафе, которое располагалось в переулке неподалеку от рынка Пачамамы. Маркус рассказывал мне о том, как он счастлив последнее время, и пытался уговорить меня съездить с ним в деревню.

«Мне нравится в Боливии, – радостно сказал он, – если бы моя ясновидящая узнала, она бы очень удивилась…»

«Какая еще ясновидящая, Маркус? Только не говори мне, что ты веришь в такую ерунду».

Маркус улыбнулся: «Я не просто верю, я и сам ясновидящий».

«Не понимаю», – с удивлением сказал я.

«Возможно, тебе кажется это смешным, Йоси, но это правда. Я не обычный человек. У меня есть некие особые силы. Я не знаю, как это объяснить, но иногда я словно что-то предчувствую. Иногда со мной происходят… странные вещи. Когда я был моложе, я предсказывал будущее своим друзьям. Я говорил, кто из них женится, когда и сколько у них будет детей. Годы шли, и мои предсказания сбывались. Ко мне обращались беременные женщины, чтобы узнать пол будущего ребенка. Я просто брал нитку, продевал ее через иглу, а затем концентрировался на ней. Если нить двигалась вправо, значит, родится мальчик, а если влево, то девочка. Я почти никогда не ошибался».

Он замолчал, сделал глоток горячего чая и продолжил:

«У меня есть особые силы. В некотором роде я медиум. Как-то Моника предложила мне отправиться в путешествие, я решил поэкспериментировать с иголкой и ниткой, и она сказала мне, что я должен поехать. А я не хотел в Южную Америку. И я пробовал снова и снова, надеясь, что нить сдвинется влево, но она упорно продолжала двигаться вправо, словно приказывая мне ехать. Я в это верю, хоть я и христианин. Я даже молитвы читаю.

Моника вот в такое не верила, хотя все равно любила меня. Мне казалось, я умру, когда она написала, что уходит от меня. Я просил ее приехать и увидеться со мной. Я знал, что она не откажет мне, но когда она приехала в Перу, все было невыносимо, просто ужасно. Я чувствовал, что теряю ее. Затем я прослышал об одном brujo [шамане] в Лиме и отправился прямиком к нему. И он сказал мне, что все кончено. У нас не было будущего. Перед тем как я ушел, он предупредил, что в Южной Америке меня поджидает опасность. Он чувствовал это. «Ты или твой близкий человек умрет. Будь осторожен!» Я знал, что он был прав, но мне было все равно. После того как я потерял Монику, мне больше некуда было идти». Позже я вернулся в свою комнату и понял, как же мне повезло, что я согласился на эту поездку. Я так сильно не хотел следовать за большинством и идти проторенной тропой: детский сад, средняя школа, колледж, армия, университет, работа, свадьба, дети… Слава богу, я прервал этот порочный круг сразу после службы в армии.

Таких туристов, как я, в Южной Америке было море. Их отличительной чертой был рюкзак за спиной, или mochila, как его называют местные. Кроме рюкзаков у них ничего нет. В рюкзак они кладут пару старых потертых джинсов, свитер, плащ, горелку, гид по Южной Америке, который они называют Библией, спальный мешок, туалетную бумагу и аптечку. И все. Деньги они носят на ремне под брюками. А некоторые, более осторожные туристы, такие как Маркус, даже делают специальную прорезь в штанине и складывают туда чеки.

Основная идея заключается в том, чтобы носить все на спине, забыть о проблемах и отдаться на волю судьбы. Местные жители учат тебя жить здесь и сейчас и никуда не спешить. Ты путешествуешь по невероятно красивым местам, куда мечтает отправиться каждый простой турист. Но ведь ты не простой турист, ты турист с рюкзаком, бродяга, и в этом твое главное отличие. Сегодня ты в одном месте, а завтра – в другом. Ты можешь остаться на день или на месяц. У тебя свои планы, и каждый день полон сюрпризов.