Раненая страна, стр. 72

За спиной Кавинанта послышались крики, и эхо заметалось по ущелью, отражаясь от стен. Но он не замедлил шага. Линден, Сандер и Холлиан, привязанные к спине Рысака, могли достичь Ревелстоуна дней на десять раньше его. Кавинант понимал, что ему не удастся догнать их в пути, но он не желал поддаваться отчаянию. Точно так же он не поддавался и болезни, от которой не было земного лекарства. Кавинант научился терпеть ее, заставляя себя жить, несмотря ни на что. А для этого требовалось держать свои чувства в кулаке и никогда не расслабляться.

Тем не менее слабая надежда все-таки теплилась в душе Кавинанта. Клан Верных хотел убить его, а не Линден, Сандера и Холлиан. Не исключено, что его друзей пощадят и будут держать в заложниках, чтобы при необходимости воспользоваться ими для шантажа или в качестве приманки для коварной западни. Он вспомнил о Джоан. Размышляя о такой возможности, Кавинант упорно шагал по сужавшемуся ущелью.

Крики, звучавшие в настволье, оборвались. Взбешенные тем, что добыча ускользнула у них из-под носа, деревенские жители бросились в погоню. Но Кавинант не пожелал оборачиваться и переходить на быстрый шаг. Каньон стал настолько узким, что преследователи не могли миновать встречи с Вейном, который шел позади. А отродье демондимов внушало им дикий страх.

Через несколько минут за спиной Кавинанта послышался отдаленный топот босых ног. Он инстинктивно вобрал голову в плечи. А что, если попробовать их обмануть?

– Вейн! – крикнул он, не останавливаясь. – Убей всякого, кто попытается обогнать тебя!

Приказ прозвучал весьма грозно, но преследователей это не остановило. Осколок Камня сделал их, как и гравелингу, одержимыми. Они жаждали крови. Судя по свирепым крикам, люди настволья просто помешались от бешенства.

Внезапно один из них ужасно завопил. Остальные остановились как вкопанные.

Кавинант обернулся.

Вейн стоял лицом к пятерым мужчинам из настволья. Один из них, упав на колени, корчился от боли. Юр-вайл поднес к его груди сжатый кулак и, сделав какое-то движение, вырвал у него сердце.

– Вейн! – закричал Кавинант. – Не надо… Я говорил не об этом.

Остальные четверо стояли шагах в пятнадцати от Кавинанта. Вейн сделал хватающий жест. Череп одного из мужчин раскололся, и на камни брызнули кровь и мозги.

– Вейн!

Однако Вейн больше не подчинялся приказам Кавинанта. Слегка согнув колени, он стоял перед тремя оставшимися в живых. Кавинант крикнул, приказывая им бежать, но те не послушались и, как одержимые, бросились на Вейна.

Тот обхватил всех троих и крепко стиснул.

Кавинант ударил Вейна кулаком по спине:

– Остановись, черт бы тебя побрал! Он попытался запрокинуть голову Вейна и тем самым ослабить хватку.

– Не делай этого!

Но Вейн не повиновался. Он сжимал людей в объятиях, пока те не перестали кричать. Их ребра трещали, как сухие прутья. Кавинант яростно колотил Вейна по спине, но юр-вайл не отпускал несчастных, пока они не испустили дух.

И тут испуганный Кавинант увидел толпу жителей, которые бежали к ним из настволья.

– Нет! – закричал он. – Назад!

Эхо прокатилось по ущелью, как волна ужаса. Но разъяренная толпа не остановилась.

Кавинанту ничего не оставалось делать, как бросить Вейна и побежать что есть сил. Только так он мог спасти этих людей, поскольку Вейну пришлось бы последовать за ним. И Кавинант пустился наутек, проклиная про себя отродье демондимов.

Вскоре склоны ущелья сомкнулись у него над головой, образуя туннель, в дальнем конце которого брезжил слабый свет. Кавинант, не снижая скорости, мчался вперед. В каменном коридоре слышался гулкий топот его ботинок.

Обернувшись на бегу, он увидел Вейна, который без видимых усилий следовал за ним.

Наконец Кавинант выскочил из туннеля и очутился неподалеку от пересохшего русла Мифили. Совершенно обессиленный, он остановился и попытался перевести дух. Немного отдышавшись, он прислушался, но звуков погони не было. Вероятно, пяти трупов хватило, чтобы жители деревни отказались от преследования. Взглянув на Вейна, Кавинант с яростью набросился на него.

– Послушай, чудовище! – закричал он. – Меня не волнует, к чему это приведет, но если ты будешь так поступать и впредь, клянусь Богом, я верну тебя туда, откуда взял. И пусть вся твоя кровавая миссия катится к черту!

Однако Вейн словно окаменел. Он стоял, слегка согнув локти, и рассеянно смотрел куда-то вдаль, будто Кавинанта вообще не было.

– Сукин сын! – проворчал Кавинант и отвернулся.

Он знал, что ему еще понадобится немало сил, и поэтому не хотел тратить их на бесплодные попытки объяснить что-то этому глупцу. Взяв себя в руки, Кавинант направился к берегу Мифили.

С трудом волоча корзину с хлебом и мех метеглина, он вышел на берег и остановился как вкопанный. Но не потому что устал. Его поразило то, что сделало пустынное солнце с чудовищно огромной растительностью.

Река пересохла. Это он заметил сразу. Но Кавинант задумался об этом только теперь. Повсюду, насколько хватало глаз, гигантская трава; кусты, огромные, как холмы; леса папоротника, деревья, пронзающие небо, – все пожухло, скорчилось и превратилось в мертвенно-серую грязь, которая густо покрывала землю.

Коричневое солнце иссушило растения, выпило всю влагу и уничтожило все, что росло. Растения превратились в одну огромную лужу, которую жадно слизывал Солнечный Яд. Кавинант вошел в грязь и остановился, соображая, сможет ли он продолжать путь. К счастью, уровень вязкой жижи быстро понижался. На его штанах появилась грязная полоска, которая становилась все шире.

Его затошнило. Он непроизвольно замедлил шаг. Чтобы взбодриться, Кавинант выпил немного метеглина и медленно сжевал полбуханки пресного хлеба, наблюдая за испарением грязи. Но особенно задерживаться было некогда. Когда жижа опустилась до середины голени, он сделал последний глоток, завязал кожаный мех и пошел на северо-запад, к Ревелстоуну, лежащему в двухстах двадцати лигах отсюда.

Солнце палило немилосердно. К середине утра грязь засохла и превратилась в пыль; в белом мареве заблестела узкая кромка горизонта. Под лучами пустынного солнца мир будто съежился и притих. Кавинанту очень не хотелось идти через пустыню. Этот безжизненный свет, этот воздух, который, казалось, высасывал влагу из тела, волны зноя и Солнечный Яд совершенно не располагали к путешествию.

Но Кавинант шел, упорно стремясь к Ревелстоуну. Горло заполнила пыль. К полудню он опустошил кожаный мех наполовину. Его рубашка потемнела от пота. Пылающий лоб воспалился. Мозг заволокло каким-то туманом, и Кавинант то и дело спотыкался, хотя ноги еще не подгибались от усталости. Но солнце, как пиявка, высасывало из него силы, которые он пытался поддержать неумеренным потреблением хлеба и метеглина.

Какое-то врем? он с упорством безумца шел и шел вперед, решив, что единственная возможность догнать Линден состояла в том, чтобы идти день и ночь без остановки. Конечно, он мог бы путешествовать только по ночам, но Рысак Всадника увеличивал бы тогда расстояние между ними с каждым днем. Впрочем, Кавинант знал, что не выдержит долго такого темпа. Под молотом Солнечного Яда его выносливость ослабевала и становилась все призрачнее. Он уже чувствовал это в нередкие моменты забытья.

А голова кружилась все сильнее и сильнее. Кавинант задумался: не попросить ли Вейна понести его? Он вообразил, как взбирается на плечи юр-вайла, устраивается там, а тот и не думает трогаться с места, потому что его хозяин сидит и не двигается. Представив себе такую картину, Кавинант сердито помотал головой и повернулся на северо-восток, в сторону Анделейна.

Он знал, что путь Всадника будет пролегать параллельно гряде анделейнских холмов, а значит, преследовать его, двигаясь по холмам, было бы гораздо безопаснее. Однако Анделейн находился слишком далеко, к тому же холмистая местность значительно замедлила бы это преследование. И все-таки главным была не скорость, а то, что, идя по холмам, Кавинант мог достичь реки Соулсиз живым и невредимым.