Раненая страна, стр. 49

– Линден, – заговорил он, с трудом подбирая слова. – Перед тем как отправить нас сюда. Лорд Фоул рассказал мне о своих планах. Ты тоже должна узнать о них – и, наверное, сейчас для этого самое лучшее время.

Ее кулаки продолжали сжиматься и разжиматься, однако она не произносила ни слова. Подавив тяжелый вздох, он начал повторять насмешливую речь Презирающего.

А ты все еще упрям.

Он вспоминал каждое слово, каждую каплю яда и интонацию презрения. Память изливала их в мозг холодной волной, заставляя сердце трепетать от гнева и отвращения. Но он не умолкал. Кавинант хотел, чтобы она услышала все. Не в силах избавить ее от страданий, он пытался дать ей свою целеустремленность.

Ты станешь молотом моей победы.

Когда до нее дошел смысл его слов, Линден сжалась еще сильнее. Обхватив руками колени, она прижалась к ним лицом, словно пряталась за ними, как напуганный ребенок.

Я приготовил тебе столько мук и отчаяния, что твое сердце разорвется на куски.

В какой-то момент Кавинант понял, что Линден почти не слушает его. Она реагировала на свои собственные воспоминания, о которых он ничего не знал. Кавинант ожидал, что она будет плакать и возмущаться, но Линден сидела, не издавая ни звука, все больше и больше погружаясь в бездну тоски. Он надеялся, что она последует его примеру и поддержит себя гневом к Лорду Фоулу. Однако этот клапан не выдержал того напора боли, который разрывал ее нутро. Она сидела, свернувшись клубком, и дрожала от страха.

В конце концов он не выдержал и, подбежав к ней, опустился рядом. Взяв ее ладонь, Кавинант прижал к ней свою искалеченную руку, чтобы она снова не ушла от его увечного человеколюбия.

– Прокаженные тоже могут чувствовать, – сказал он тихо и нежно. – Их нервы теряют чуткость, но остальное компенсирует этот недостаток. Я хочу помочь тебе, Линден. Скажи мне, как это сделать.

"Не надо мучить себя, – шептал он про себя. – Ты не одинока в этом мире”.

Прикосновение его руки и сочувствие в голосе оказали на нее благотворное воздействие. Невероятным усилием воли "она расслабила мышцы и отринула прочь свои безутешную тоску. С ее губ сорвался дрожащий выдох, плечи опустились, и на лице появилась печальная улыбка. Но она по-прежнему цеплялась за ладонь Кавинанта, словно его искалеченная плоть соответствовала тому, что творилось в ее душе.

– Я не верила и не верю в воплощенное Зло. И люди тут тоже ни при чем. Просто это место больное. – Казалось, что голос царапал ей горло. – Пойми, Лорд Фоул – подгнивший плод твоего воображения. Ты свалил вину за свою болезнь на какой-то придуманный образ, потому что не хочешь принять проказу как часть самого себя. Скорее всего, ты боишься испить эту боль до дна. – В ее словах звучало обвинение, но хватка Линден на его руке убеждала Кавинанта в обратном. – Поверь, я права – даже если мы действительно находимся во сне.

Кавинант угрюмо молчал. Что он мог сказать ей в ответ, если она отрицала существование своего внутреннего Презирающего? Как он мог защитить ее от гнусных манипуляций Фоула?

Линден резко отдернула руку и вскочила на ноги, разрывая их краткую близость. Его сердце заныло от одиночества и тоски, которые теперь казались неотделимыми от страха.

Глава 9

Вперед по реке

Вскоре Сандер вернулся. Линден стояла бледная, повернувшись спиной к Кавинанту. Если Сандер и заметил напряженность ее позы, то виду не подал и ни о чем не спросил. Он протянул Кавинанту руку и сказал, что нашел безопасное место, где они могут спокойно отдохнуть до утра. Тот принял помощь, и Сандер, поднатужившись, поставил своего подопечного на ноги. Не обращая внимания на огонь, разливавшийся по всем членам, Кавинант оперся на плечо Сандера, и путешественники тронулись в путь. Одолев с половину лиги, они приблизились к обломку скалы, торчащему среди зарослей густых и высоких кустов. Сев на камень, Кавинант решил немного вздремнуть, однако после ужина его разморило окончательно, и он проспал до самого утра.

Несмотря на жесткость каменного ложа, он не просыпался почти до восхода солнца. К тому времени Сандер уже расчистил клочок земли и вновь посеял дынные семена.

Заметив пробуждение Кавинанта, Линден подошла к нему и начала осматривать руку. Она намеренно избегала его взгляда, словно стеснялась ненароком уловить какие-то мысли, заботу о ней и смутные надежды. Жар спал, и Кавинант был готов отправиться в дорогу, но что-то встревожило ее. Удивленный молчанием Линден, он тем не менее не стал вдаваться в расспросы.

Когда новый урожай созрел, Сандер пополнил запас семян и положил в мешок с десяток дынь. Затем он повел их маленький отряд через густой и высокий кустарник.

Река Мифиль текла на северо-запад, и путешественники шли по берегу, стараясь держаться как можно ближе к воде. Поначалу двигались они медленно: дорогу преградили заросли ползучего плюща, и даже гравелинг, пробираясь сквозь них, выбился из сил. В конце концов они вошли в густой лес смоковниц, и идти стало гораздо легче.

На второй день плодородного солнца смоковницы выросли до невероятных размеров; Кавинанту еще не доводилось видеть таких высоких деревьев. Громадные ветви сплетались где-то в поднебесье, образовывая величественные арки; густые кроны напоминали куполообразные потолки Ревелстоуна и своды огромных пещер у Корня Земли под Меленкурион Скайвейр. Но выглядело все это скорее зловеще, чем величественно. Казалось, что каждый ствол и каждый сук страдал от собственной тяжести.

Порой Кавинанту чудился далекий стук копыт, но Всадника он, сколько ни оглядывался, так и не увидел.

Вскоре путникам пришлось столкнуться с некоторыми последствиями адской плодовитости солнца. Ближе к полудню они вышли к месту, которое еще день назад было кедровником высотой в несколько сотен футов. Но теперь оно походило на хаос после катастрофы.

Деревья начали рушиться ночью, и каждый падающий колосс увлекал за собой дюжину собратьев. Все вокруг выглядело огромным буреломом: расщепленные стволы в гигантских трещинах и обломанные ветви. Путники пробирались через этот беспорядок целый день.

На закате дорога вывела их к низким холмам, поросшим настоящим вересковым лесом. Растения высотой в два человеческих роста под порывами налетавшего ветра сгибались до самой земли. Обнажив кинжал, Сандер набросился на толстые стебли и принялся их кромсать. Через некоторое время ему удалось расчистить небольшую полянку, где путешественники и расположились на отдых. Однако Сандер не находил себе места; он выглядел очень встревоженным. Даже ужин не улучшил его настроения. Кавинант заметил неладное, но, пока все ели, молчал; Линден же, погруженная в свои мысли, похоже, вообще не обращала внимания на гравелинга. Наконец Кавинант не выдержал и поинтересовался, что его так тревожит.

– Я не нашел камня, – мрачно ответил Сандер. – Луна пошла на убыль, и теперь среди этого вереска так темно, что ничего не видно. Я не знаю, как избежать судьбы Марида.

Кавинант подумал секунду, потом сказал:

– Я понесу тебя. Если я защищен, ты тоже будешь в безопасности.

Неловко пожав плечами, гравелинг согласился, однако нервничать не перестал. Предложение Кавинанта никак не укладывалось в привычную для Сандера систему выживания.

– Думаю, что с тобой все будет в порядке, – тихо сказал Кавинант. – Я же был прав насчет алианты, верно?

Сандер кивнул и начал укладываться спать. Похоже, он все-таки успокоился. Однако ночью, внезапно проснувшись, Кавинант увидел, что гравелинг не спит и пристально вглядывается в темноту как человек, прощающийся с жизнью.

Едва небо посветлело, как путешественники поднялись и, не теряя времени, двинулись дальше, прокладывая себе путь в вересковой чаще. Наконец они нашли просвет в зарослях, через который просматривался восточный горизонт. По сравнению с предыдущим вечером ветер усилился и стал прохладнее. Кавинант ощутил слабую дрожь – такую же тревожную, как мрачное предчувствие.