Персональный рай, стр. 5

Когда в ту ночь Стергиос толкнул Димоса к лестнице, она набросилась на своего сводного брата с обвинениями, которые копились в ней на протяжении нескольких недель. Они наговорили друг другу много всего и, казалось, высказали все, что было на душе.

До сих пор Джоди недоумевала по поводу дальнейших событий. Что стало последней каплей? Кто сделал первый шаг: она или он? Все, что она помнила, – это их губы, внезапно слившиеся в горячем поцелуе. Его прикосновения словно высвободили что-то внутри ее. Казалось, они оба вырвались из своих клеток. Джоди впивалась ногтями в кожу Стерниоса и кусала его, в то время как он беспощадно овладевал ею. Секс был быстрым и необузданным. Джоди больше никогда ничего подобного не испытывала. И даже сейчас ее сердце бешено забилось, когда она вспомнила, как он проникал в нее, прижав к бетонной стене.

– Я искал тебя после той ночи, – признался Стергиос.

– Нет, не искал, – мягко возразила Джоди. – Ты убежал от меня, как будто за тобой гнались демоны. Куда ты отправился?

Он запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул:

– Не имеет значения.

Но для нее это было важно. Тогда она почувствовала себя брошенной и нежеланной. Использованной.

– Ты покинула Грецию к тому моменту, как я вернулся, – сказал Стергиос. – Я поехал в Америку, хотел найти тебя. Я подумал, что ты, должно быть, отправилась к матери. Но когда я прилетел в Нью-Йорк, тебя там уже не было, и твоя мать ничем не могла мне помочь.

Джоди неловко кивнула. Карлу Литтл нельзя было назвать заботливой любящей матерью, которую волновало, где находится ее дочь.

– У мамы были какие-то важные дела, – вздохнула она. – Ей трудно было отвлечься.

– Я продолжил тебя искать. Но никто не знал, где ты.

Ни мать, ни отца она не интересовала. Друзья завидовали ее самостоятельности, но она стеснялась того, что родители совершенно о ней не беспокоятся.

– Я умею о себе позаботиться, – ответила Джоди. – Почему ты хотел меня найти?

– Мне надо было убедиться, что с тобой все в порядке.

Из всех, кто был хоть как-то связан с той ситуацией, только Стергиос пытался выйти с ней на связь. А ведь он сразу дал понять, что она ему не нравится и ничего для него не значит.

Пронзительный взгляд Стергиоса приковывал ее к месту.

– Ты была девственницей, а я был с тобой… груб. Джоди нахмурилась, заметив, каким напряженным и мрачным было его лицо. Очевидно, Стергиос корил себя за то, что случилось той ночью, а она наслаждалась воспоминаниями о животной страсти, которая вспыхнула между ними. Это было воплощение всех ее тайных сексуальных фантазий.

Почему ему вздумалось заговорить о ее неопытности?

Глаза Джоди удивленно округлились.

– Подожди-ка… Надеюсь, ты не собирался настаивать на свадьбе? – спросила она. Ей были известны принципы мужчин из семьи Антониу. Они женились на девственницах и заводили интрижки с опытными женщинами.

– Я не использовал презерватив той ночью. – Судя по его тону, подобное упущение Стергиос считал непростительным. – Мне нужно было удостовериться, что последствий не будет.

Вот как! Его беспокоило не столько ее состояние, сколько возможность появления внебрачного ребенка. Разочарование было сокрушительным. Джоди с трудом сдерживала раздирающую ее боль.

– Их не было, – прошептала она.

Стергиос кивнул:

– Мне нужно было разыскать тебя и убедиться лично. Ты вряд ли предоставила бы мне эту информацию.

Он всегда ожидал от нее только плохого.

– А почему перестал меня искать? Ведь речь шла о наследнике семьи Антониу. Ты бы весь мир перевернул, если бы знал, что такое возможно.

– Я прекратил поиски через несколько месяцев. – Черты его лица стали более суровыми, в глазах вспыхнула злость. – В Интернете появилась фотография, на которой ты не выглядела беременной.

– Что за фотография?

Стергиос осклабился:

– Ты плавала на яхте в Карибском море вместе с плейбоем королевской крови. – Он буквально выплюнул последние слова.

Джоди мысленно поморщилась. Принц был ошибкой. Она отчаянно хотела почувствовать себя любимой, а вместо этого связалась с плейбоем. К сожалению, она повстречала еще парочку дамских угодников, до того как поумнела.

– Понятно, – спокойно ответила Джоди, в то время как Стергиос скривил губы от отвращения. – И для тебя перестало иметь значение то, что я была девственницей и мне было всего восемнадцать лет.

Он пожал плечами:

– Я был твоим первым мужчиной, но потом ты кинулась в объятия первого попавшегося парня и перестала быть моей проблемой.

Сердце Джоди сжалось от невыносимой боли. Он безжалостно вычеркнул ее из своей жизни и продолжил идти своей дорогой.

С этим страхом Джоди боролась с детства. Она боялась оказаться всеми забытой. Но она не предполагала, что это может произойти так просто. Ей любой ценой необходимо стать той, которую невозможно забыть. Это была практически невыполнимая задача.

Джоди пошла в сад – как можно дальше от дома, от Стергиоса. Бродя по каменным дорожкам, она решила, что ей нужно сделать. Она использует свое наследство, чтобы стать неотделимой частью этой семьи. Сейчас ее никто не любит, но деньги способны все изменить.

Глава 3

Стергиос тем же вечером понял, что явно недооценил Джоди. Он еще раз мысленно прокрутил то, что увидел за ужином, и ему это не понравилось. Джоди не только смогла привлечь внимание отца намеком на дорогой подарок к его дню рождения, но также преуспела в той сфере, в которой раньше у нее были одни проблемы. Теперь она вела себя как идеальная собеседница. Джоди очаровала его самых ворчливых дядюшек и быстро подружилась с молодыми женами и невестами Антониу. Стергиос про себя восхищался ее стараниями. Она медленно, но верно находила себе союзников. А он этого не мог допустить.

Стергиос стоял, прислонившись к мраморной колонне, и наблюдал за тем, как Джоди величаво, словно королевская особа, спускается по лестнице. После ужина она снова нанесла на губы ярко-красную помаду, и он понял, что ему с трудом удается оторвать от них взгляд. К ее достаточно закрытому черному платью трудно было придраться. Фасон был скромный, но материал слишком соблазнительно струился. Белая полоса зигзагом пересекала платье от плеча к бедрам. Оно идеально подходило Джоди.

– Твоя игра за ужином была безупречна, – сказал Стергиос.

Она бросила на него высокомерный взгляд.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты вела себя осторожно. Это на тебя не похоже.

Джоди остановилась на последней ступеньке лестницы и посмотрела ему в глаза.

– Я знаю, чего от меня ожидают.

– И конечно, ты осознаешь, что тебе достаточно сделать один неверный шаг, чтобы лишиться возможности восстановить отношения с семьей. Что же тебе от нас нужно? Статус? Какое-нибудь одолжение?

– Повторяю, я всего лишь хочу наладить отношения со своим отцом.

Однако Стергиос был уверен, что дело не в этом. Что могло произойти в ее жизни? Почему она так изменилась? И чего добивается от отца?

– Зачем?

Джоди нахмурилась:

– Он мой отец.

– А еще он тот человек, который выгнал тебя из дома.

Уголки ее губ дрогнули, прежде чем она отвела глаза.

– В ту ночь мы все были во власти эмоций, – тихо проговорила Джоди. – Тогда было сказано и сделано многое, о чем позже можно было только пожалеть. Настало время простить старые ошибки и жить дальше.

Стергиос приподнял бровь, услышав явно отрепетированный ответ.

– Думаешь, Грегори жалеет о том, что сделал? Думаешь, он хочет, чтобы ты его простила?

Джоди замолчала, затем посмотрела на отца, оживленно беседующего с гостями.

– Я могу говорить только за себя.

– Тебе не приходило в голову, что события той ночи как-то странно совпали с одной датой? – Стергиос скрестил руки на груди. – Он исключил тебя из своей жизни, когда тебе исполнилось восемнадцать лет.

Джоди бросила на него ледяной взгляд.

×
×