Родовая магия (СИ), стр. 468

Это было не самое худшее. Куда хуже было то, что рана, хоть и глубокая — я практически пришпилил друг к другу два витка змеиного туловища — не была смертельной. Нагайна рванулась всей своей немалой силой — рукоять меча выскользнула из моей вспотевшей ладони, несмотря на то, что я пытался ухватить ее покрепче. Ранение лишь разозлило гадину. То ли боль придала ей сил, то ли до сих пор Нагайна лишь играла с нами — но теперь она, хлестнув хвостом, как плетью, отшвырнула Рона в угол, а на меня надвинулась кольцами, притискивая к стене. Я лихорадочно шарил по карманам в поисках палочки, но то ли обронил ее, то ли просто не мог сейчас отыскать. Еще один рывок — и меч, вылетев из ее тела, с лязгом загрохотал по каменному полу.

— Я помогу! — крикнул все тот же голос, и теперь я узнал новоприбывшего. Колин Криви! Какого черта он тут делает?! Всех несовершеннолетних ведь отправили в Малфой-Манор! Неужели улизнул по дороге? Рон же обещал проследить… додумывать времени не было. Мальчишка выхватил палочку и наставил ее на змею.

— Колин, нет!

— Авада Кедавра!

Наши крики прозвучали одновременно. Зеленый луч ударил Нагайну в бок — и не возымел никакого эффекта. А точнее сказать — никакого, близкого к нужному. По извивающемуся телу будто прошел электрический разряд. Рана на боку твари затянулась, будто ее и не было, а глаза загорелись зеленым огнем, словно две лампочки из Рождественской гирлянды. Я охнул — и больше ничего просто не успел. С невероятной даже для нее скоростью, змея рванулась к стоящему в дверях пареньку… и погребла его под собой, сбивая с ног, обвивая и заключая в свои смертоносные объятья. В ней, наверное, действительно было что-то от удава… Колин попытался закричать — но смог издать лишь какой-то задушенный, булькающий звук. Нагайна снова зашипела, ее уродливая треугольная голова качнулась к парню.

Я кинулся вперед, толком не зная, что буду делать. В тот момент я готов был голыми руками отодрать ее от мальчишки — да я почти так и поступил. Буквально рухнув на образовавшийся из двух тел клубок, я намертво вцепился пальцами в шею змеи — там, где она была тоньше всего. Даже и здесь я не смог обхватить ее целиком — мои ладони были недостаточно большими для этого. Чуть ли не в кровь сдирая кожу об острые чешуйки, я впился в тварь двумя руками, всем весом откидываясь назад — только бы не позволить ядовитым клыкам впиться в горло и плечо Криви. Меня тряхнуло, шатая из стороны в сторону — но всему есть предел, и величине и мощи Нагайны тоже. Одновременно ломать тело Колина и мотать меня по помещению было ей не под силу — пришлось бы точно выбирать одну из двух жертв. Предпочла она, очевидно, все-таки меня. Кольца подо мной заскользили, я с ужасом понял, что еще пара мгновений — и я сам окажусь в ее объятьях, вместо Колина. Я рванулся назад, не выпуская змеиную шею. Я хорошо понимал, что если отпущу ее — она обернется молниеносно, и тогда мне точно конец. Зарычав от усилия, я вцепился намертво — но пальцы были скользкими от пота и крови, и гладкое змеиное тело неотвратимо выворачивалось из моей хватки. Ее голова все выше, выше — все дальше от моих конвульсивно стиснутых пальцев… еще чуть-чуть — и она сможет развернуться так, что я окажусь в поле досягаемости ее зубов…

— Ну уж нет, ты, тварь!

Голос Рона, а за ним — будто серебристая полоска внезапно пересекла шею Нагайны, выше моих соскальзывающих рук — но все равно так близко, что я ощутил дуновение костяшками пальцев. На какой-то момент мне показалось, что вся картина будто бы застыла — и я будто бы видел ее со стороны. Неподвижное, изломанное тело мальчика в гриффиндорской школьной мантии — на полу, придавленное кольцами чудовищной змеи немыслимой, ядовито-яркой расцветки. Я сам — растрепанный темноволосый парень, повисший всем телом на поднимающемся теле чудовища, вцепившийся в шею твари так, словно собрался разодрать ее голыми руками. И рядом — рыжеволосый юноша с мечом в руках, чье тело еще не успело остановиться после нанесенного по шее змеи удара, оно все еще продолжает движение по инерции, чуть разворачиваясь следом за клинком.

Медленно, будто сквозь чары Помех, змеиная голова с разинутой пастью, в которой угрожающе торчали ядовитые клыки, отделилась от шеи и начала падать вниз. Это заняло доли секунды, на самом-то деле — но мне казалось, это длилось вечность. Впрочем, змеи так просто, без конвульсий, не умирают, — припомнил я свой предыдущий опыт. Кольца тела Нагайны и правда уже задергались в посмертной агонии. Разжав руки, я неизящно рухнул назад — прямиком на задницу — и откатился в сторону, подальше от бьющегося в судорогах тела. Впрочем, агония Нагайны была, в отличие от василиска, не такой уж и страшной. Куда страшнее была агония крестража — заволокший помещение кроваво-красный туман, словно состоящий из капелек крови. В ушах зазвенели голоса — но были и это голоса жертв Волдеморта, или наоборот, голоса всех кусочков его души — если только такое возможно? Я не знал и знать не хотел. Красная пелена не клубилась, не наплывала, не заставляла барахтаться в ней, захлебываясь ужасом… Она просто вдруг будто бы вытекла из змеиного тела, заполнив комнату от пола до потолка. Мы с Роном замерли, боясь вдохнуть эту гадость — и когда алое марево начало рассеиваться, я почти ожидал, что окажусь покрыт кровью с ног до головы.

На наше счастье, ничего подобного не случилось. Туман рассеялся так же внезапно как и появился, не оставив на коже никакой влаги кроме собственного пота. Глубоко дыша, я поднялся на ноги.

— Гарри, ты цел? — спросил Рон, не отрывая глаз от чудовищного тела поверженного врага. Да я и сам не мот отвести взгляда. В ответ я лишь кивнул, не заботясь о том, что он этого не видит. — Это… Конец, ведь да? С ней покончено? — с надеждой спросил Рон. Я облизнул губы и наконец посмотрел на друга.

— Да, все кончено. Ты сделал это, — у меня чуть ноги не подкосились от облегчения. Торжествовать еще рано — но все же мы на шаг ближе к цели. Мерлин! Просто не верится…

Слабый стон заставил меня опомниться и вспомнить про несчастного, раздавленного змеей мальчишку. Не сомневаюсь, у Драко нашлось бы что сказать и по поводу всего его поведения в целом, и появления здесь, в туалете, в частности. Вот уж воистину — гриффиндорский дуралей… вот только ничего подобного мне сейчас не хотелось ни говорить, ни слышать — ни даже думать. Левитацией сдвинув в сторону труп Нагайны, я подбежал к Колину. Рон, охнув, закрыл рот ладонью — совсем как Джинни в таких случаях. И было от чего.

Тело паренька было не просто изломанно — оно было практически раздавлено. Руки и ноги изогнуты так, что и без всякой диагностики понятно — каждая конечность сломана не в одном месте. Позвоночник если и не перебит, то наверняка скручен и растянут так, что собрать его заново практически невозможно. От грудной клетки остались жалкие ошметки.

Я опустился рядом с Колином на колени, заглядывая в широко распахнутые наивно-голубые глаза. Мальчик был еще в сознании, но от шока, видимо, не осознавал, что именно с ним происходит. Или наоборот — осознавал слишком хорошо? Он дрожал крупной дрожью — но от страха, боли или холода из-за потери крови, я не знал. Впрочем, взгляд, устремленный на меня, когда я сел рядом, был спокоен, будто на него уже снизошло небесное благословение.

— Гарри… — шепотом проговорил он. — Ты здесь… Ты можешь… взять меня за руку?

— Да. Да, конечно, — выдохнул я, нашаривая его ладошку. Какая же она еще по-детски маленькая! Стиснув ее в своей, я переплел наши пальцы между собой. Мне в голову вдруг пришло, что из-за переломов он, наверное, ничего не ощущает — я поднял наши сцепленные руки так, чтобы он мог видеть это, и мальчик через силу улыбнулся.

— Я… Я это… Я пойду, на помощь позову, — неуверенно пробормотал Рон, коснувшись моего плеча. Я было кивнул — но Колин одарил Рона спокойным взглядом, от которого у меня мурашки побежали, и покачал головой.

— Не стоит, — как-то хрипло выдавил он. Его губы окрасились кровью — но парень будто и не заметил. — Слишком… слишком сильно… — продолжал он. — Столько Костероста мне… не выпить. И…ххххх… И не выдержать…