Иверь, стр. 71

Матки ушли в космос в четком направлении на Землю. Все, кроме одной. Она, как неживая, болталась на орбите и не делала ровным счетом ничего. Она, казалось, рассматривала нас. Смотрела и пыталась понять нашу суету. И на тусклом лице не отражалось понимания. Было только холодное презрение. А может, мне это только казалось.

Понять Орпеннов, как сказал в свое время один из политиков, – значит выиграть войну. С пониманием других у Земли всегда была большая проблема. Земле всегда было нужно, чтобы поняли ее, и не просто поняли, а приняли как должное ее притязания. Сопротивление навязываемой воле обычно подавлялось, реже подкупалось, еще реже Земля шла на компромиссы. Не я чувствовал себя богом на моей отсталой Ивери. Это все человечество непонятно с чего возомнило себя богами, имеющими право что-то требовать от мироздания. Требовать и добиваться требуемого.

Трибуна

(вместо эпилога к первой книге)

– Собственно, заседание закончено… Но давайте отвлечемся от фактов. Поговорим о вашем понимании… Вы утверждаете, что адмирал Орни бежала, а не покинула поле боя в момент, когда судьба эскадры была уже решена?

Я пожал плечами.

– Может, она сразу все рассчитала, – предположил я. – Ведь те девять Маток не смогли остановить и ваши силы. Насколько мне рассказали те, с кем я общался между допросами, они уничтожили всю оборону Земли и после этого, никем не преследуемые, ушли к Орпенну.

– Это не так. Мы уничтожили практически весь флот автоматических кораблей Орпеннов. Их матки стали беззубыми. Вот они и ушли.

Я усмехнулся.

– Судя по тому, как они мило сами себя взрывают, то им ничего не стоило уронить одну свою крошку на Землю. Думаю, этого было бы больше, чем нужно. Они сами ушли, потому что не хотели вас уничтожать. – Я подумал и добавил: – Да и сложно уничтожить весь флот Матки. Они не дерутся с помощью десантников. Они их пускают только на захват цели. И думаю, они могли бы сбросить с десяток на Землю. Вот бы вы повеселились здесь!

– Вы говорите так, словно были бы рады нашему проигрышу в войне.

– А вы и проиграли. Война проиграна. Орпенны начали использовать тактику боя, имея несколько кораблей. Вы им ничего противопоставить не можете. А когда сможете, то прилетят еще десять и снесут то, что вы построили.

– И вы рады?

Я задумался.

– Если я скажу «нет», то совру. Если скажу «да», вы окончательно утвердите приговор о предательстве. Но я скажу «да». Теперь вы долго еще не доберетесь до Ивери. А там Игорь и Ролли. Они сделают планету готовой к вашему приходу.

– Ну, насчет предательства… На вашей груди клеймо Орпеннов. Это уже предательство. А насчет приговора… Думаю, он у вас сомнения не вызывает. Однако, прежде чем мы вас отпустим, я хочу понять, зачем вы все это делали. Я хочу осознать, откуда такая ненависть к своей родной планете.

Я посмотрел на эту соплячку и, криво улыбаясь, сказал:

– Знаете что, девушка… Вот спросите у любого десантника… Любит ли он Землю? Если он соврет вам и скажет «да», то предложите ему навсегда здесь поселиться. Он от вас сбежит. Жить среди тех, кто истерично кричит, что человек – это высшее существо, а после этого идет в дом счастья и там убивает свой мозг парами окренила с Омеллы… Среди тех, кто хочет, чтобы вся Вселенная жила так, как они… Среди тех, кто говорит «враг» на Орпеннов. Тех, кто раньше думать не мог о нашем уничтожении. По миллиону раз предупреждали. Орпенны – славные ребята хотя бы тем, что поставили вас всех на место. Я знаю, что вы хотите сказать. А что я сам делал на Ивери… Мне можно это говорить. Я делал то же самое, что и вы, но с другой целью и другими средствами. Я не вечен. И Игорь тоже. И нами подготовленная планета рано или поздно обретет свое видение мира. Оно же складывается не из того, что насаждается, а из окружающего мира. И оставленные мною заповеди хороши только сейчас. Когда аборигены еще что-то делают, но еще не думают. А вот когда они начнут думать… они отринут мои заповеди. Я для них – бог их детства. Я пас их, как Прот пасет иверских коз. Я резал тех, кто мне не нравился в стаде. Теперь они сами будут выбирать себе пастбища. Теперь к ним пришел бог юности, это Единый. Имя ему – совесть и справедливость. Они сами создадут свою мораль. Она выпестуется из того, что я им навязал огнем и кровью. Что себе подобных есть нельзя, что насилие над побежденным – это неправильно. Что если он раб, он имеет право на освобождение. Ведь до маразма дошло. Рабов настолько мало осталось, что они как члены семей стали. Я сам, глядя на это, смеюсь. А нового закона Ордена не слышали? Хотя откуда вам… Преступление искупается рабством у тех, против кого совершено преступление. Украл – иди рабом, пока не искупишь. Убил – иди рабом к родственниками до конца жизни или до освобождения, работай на них. И так далее. Орден Семи Мечей. Вот кто, а не я, начнет формировать новую мораль на планете. Им и карты в руки. А я все, что мог, сделал. Теперь немногое осталось. Дать им оружие против вас.

– Они будут использовать его друг против друга.

– Зачем? Ведь делить им нечего. Я стер нации и страны. Перемешал их так, что теперь это единая нация и единая страна под единым управлением совета. На всякий случай неплохо бы и второй необитаемый континент уничтожить. Чтобы туда не расселились и не подумали о том, что они лучше или хуже старого света. Они еще не успели понять, что такое суверенитет. Они еще не поняли смысла обособленных государств, если страны так легко завоевать. Они еще, конечно, хотят быть большими шишками на ровном месте, но Игорь над этим уже работает, направляя безграмотный народ учиться и становиться великими под сенью великого маленького короля. Или императора, как вам будет угодно.

– Но будут войны за независимость!

– Через два поколения они забудут это слово, если сейчас его знают. А если и будут, я лучше вернусь в образе Прота, чтобы вернуть стадо в загон. Я вырежу тех козлов, кто кричит о независимости, а сам норовит потом этот взбунтовавшийся народ под свою задницу поставить. И сидеть на нем, ножки свесив. У них навсегда останется только один правитель. И один совет правителя. Он будет больше или меньше со временем, но структуру верховной власти я оставлю именно такой.

– Но ведь родится правитель, который окажется уродом в моральном плане.

– Это решит история, как с ним поступить. Может, к власти придет дом Апрата. Но, скорее всего, Орден Единого бога будет приглядывать за тем, кто у власти. Мы даже до моего отбытия подумывали официально на них такую задачу возложить. Потом передумали. Игорь хоть и привык работать руками, но голова у него варит. Он забабахает им там что-нибудь типа парламентской монархии. Хотя я и запретил.

– А вы? – спросила председатель.

– Что я?

– Вы сейчас будете освобождены из-под ареста, и вы это знаете. Так что же вы? Вы не вернетесь на Иверь?

– Почему? Вернусь. Но принимать участие в становлении теперь уже нового строя… увольте. Боюсь навязать им мораль нашей Земли. Я так… изредка бунтарей щучить буду. А Игорю плевать на мораль. Любую. Он сможет установить ту, что будет отвечать Ивери и ее природе.

– Почему не Земли?

– Да все просто. Не подумайте, что я коммунист или национал-социалист. Они запрещены на Земле, и надо бы и на Ивери запрет ввести… Но я по себе знаю, как все просто у нас на Земле делается за деньги. – Я усмехнулся, вспоминая лицо лорда и улыбку моей сестры. – Не только простые и хорошие вещи. С этим надо что-то делать. Надо искать способ подавить жадность в людях Ивери. И мы будем делать это там, раз на Земле этого не делают.

– Это глупо. Я так считаю. Человек должен стремиться к чему-нибудь. А жадность – это часть…

– Я, девочка моя, – я специально позволил себе такое обращение к главе трибунала, – сам не знаю, что глупо, а что нет, но у меня осталась сотня лет, чтобы узнать и подсказать Ивери. Но есть одна вещь, которую я точно считаю глупой. Это жить ради богатства или достатка. С собой туда, к Единому… тьфу, заговариваться начал… на тот свет ничего не возьмешь, а значит, глупо копить и не тратить. Значит, глупо ради богатства лишать других дома и жизни. Омелла, Прометей, Георг Шестой и несколько других планет вам будут это вспоминать еще тысячелетия. И не только Орпенны…

×
×