Квест, стр. 4

Второй вариант (присуждение доктору Норду Малой золотой медали Фармацевтического общества за серию публикаций по аллергенности плесневого гриба Aspergillus fumigatus [7]) тоже выглядел не очень убедительно. Будь золотая медаль Большой — еще куда ни шло.

Пожалуй, фаворитным следовало признать третий вариант: прошлогоднюю экспедицию в джунгли Новой Гвинеи, где Гальтону пришлось выручать одного молодого антрополога, имевшего неосторожность попасть в плен к охотникам за головами. Дело в том, что недотепу звали «Ротвеллер Шестой» и Небожителю он приходился младшим внуком. Правда, с тех пор миновало уже полгода — поздновато для благодарности, но кто их знает, небожителей, на каком уровне срочности числятся у них родственные чувства?

На этой версии Гальтон и остановился.

Так или иначе, время для размышлений иссякло. Двери лифта, благоговейно выдохнув, разъехались.

Посетитель оказался в просторной приемной, которая (высший шик, доступный лишь миллиардерам) выглядела нисколько не шикарной. Ни ковров, ни скульптур, ни даже картин. Письменный стол, телефоны, телеграф, маленькая радиостанция, терминал пневмопочты.

— Пришел мистер Норд, — сказал секретарь в микрофон и лишь после этого поздоровался. — Здравствуйте, мистер Норд. Вы можете войти. Он вас ждет.

А все-таки немного волнуюсь, с неудовольствием отметил Гальтон.

Tutorial

Самый богатый человек всех времен

стоял у окна кабинета, находящегося на самой вершине самого высокого здания в мире и смотрел на самый главный город планеты, раскинувшийся внизу.

Биография Дж. П. Ротвеллера была известна любому гражданину США — идеальный образец того, как можно осуществить американскую мечту и правильно распорядиться ее плодами.

В «Иллюстрированной энциклопедии маленького американца» (том «Наши великие соотечественники») о мистере Ротвеллере была помещена восторженная статья. [8]

Сколько же ему лет? — прикинул Гальтон, когда старик обернулся. За девяносто. Должно быть, интересно жить так долго, да еще во времена, когда мир стремительно меняется. Многое, что показалось бы родителям Джей-Пи сказкой Шехерезады, для их отпрыска стало повседневной реальностью: автомобили, аэропланы, радиоволны, да и сам этот небоскреб, на окна которого как раз наползало ленивое облако. О чем думал хозяин кабинета, глядя сверху вниз на столицу современного мира? Быть может, вспоминал другой Нью-Йорк, двух-трехэтажный, булыжный, лошадиный, в окаеме деревянных мачт вдоль пирсов Гудзона и Ист-ривер?

Однако, что помнил древний старик, а что предпочел забыть, да и сам ход его мыслей были для Гальтона тайной за семью печатями. Сухое, в глубоких складках лицо магната показалось молодому доктору абсолютно непроницаемым. Автор слащавой статейки из детской энциклопедии не соврал: здоровье у долгожителя было завидное. От всей его фигуры веяло закаленностью векового дерева — наполовину высохшего, но еще полного жизни. И, как два свежих листка на фоне тусклой коры, — зеленоватые глаза, рассматривавшие посетителя с нестарческой зоркостью. Можно было не сомневаться, что уж для этого-то взгляда мысли тридцатилетнего мальчишки никакая не тайна.

И хозяин, и приглашенный стояли, глядя друг на друга. После первого почтительного приветствия Норд ничего не говорил и не двигался — инициатива должна была исходить от старшего. Пауза тянулась, тянулась, сделалась невыносимо длинной. Но мистеру Ротвеллеру она, кажется, не была в тягость. Вероятно, он существовал в каком-то собственном масштабе времени, отличном от общепринятого.

Минут, наверное, через пять или даже шесть древнее дерево наконец качнуло веткой — Джей-Пи показал гостю на стул.

Сели.

— Вы желаете знать, из-за чего я вас вызвал, — сказал миллиардер. Пожевал морщинистыми губами. — Из-за вашей статьи о гениальности.

И умолк, давая собеседнику возможность ответить.

Но теперь запастись терпением пришлось уже мистеру Ротвеллеру.

Гальтон не сразу сообразил, о какой статье речь. А когда сообразил, ужасно удивился и не сразу нашелся что сказать.

Статья была написана еще в студенческие годы, для университетского журнала, и, строго говоря, посвящалась не гениальности, а столетию со дня рождения сэра Френсиса Гальтона [9] — ученого мужа, очень известного в девятнадцатом веке и несколько подзабытого в двадцатом. Этот легендарный полимат, то есть человек разнообразных увлечений и талантов, был антропологом, изобретателем, метеорологом, географом, основоположником современной генетики и светилом еще в дюжине областей. Именно в его честь доктор Лоренс Норд, боготворивший великого англичанина, назвал своего единственного сына.

Первоначально юный Гальтон взялся за юбилейную статью, чтобы сделать отцу приятное, но в процессе подготовки увлекся спорной теорией сэра Френсиса о наследственной гениальности, вцепился в эту концепцию, как зубастый щенок в войлочную туфлю, и разодрал ее в клочья. Норд-старший обиделся за своего кумира и потом целых полгода с сыном не разговаривал.

Еще не окончательно поверив, что его вызвали Наверх не по поводу Новой Гвинеи и охотников за головами, молодой человек позволил себе переспросить:

— Вы имеете в виду мой разбор гальтоновских работ «Наследование таланта» и «Исследования человеческих способностей»?

Древо качнуло седой кроной.

— Но это было восемь лет назад!

Ротвеллер снова наклонил голову.

— Именно после той публикации я распорядился пригласить вас на работу в Институт.

Гальтону опять понадобилось некоторое время, чтобы переварить эту новость. Собственно, две новости. Оказывается, задиристая статья имела научную ценность? Оказывается, приглашение на работу поступило от самого Джей-Пи? Вот это да!

«Почему же вы соизволили пригласить меня для разговора только сейчас?» — хотел спросить Норд, но проглотил этот не вполне приличный вопрос и вместо него задал другой, приличный:

— Разве наш институт занимается темой наследственной гениальности?

То есть само по себе это было бы неудивительно. В Ротвеллеровском институте имелось бог весть сколько подразделений, филиалов и исследовательских центров, в том числе строго засекреченных. Но, если Норда пригласили на работу из-за статьи о гениальности, то почему он все эти годы занимался совсем другим?

— Нет, я не финансирую исследований в этой области, — строго сказал Джей-Пи. — Во-первых, они глубоко аморальны, ибо неминуемо ведут к разделению людей на категории различной ценности. Вы тогда совершенно справедливо, хоть и чересчур пылко, обрушились на вашего тезку за его теорию. Ее прямое следствие — нынешнее повсеместное увлечение евгеникой. Известно ли вам, что в некоторых штатах уже вовсю применяется насильственная стерилизация людей, которые по мнению медицинских комиссий не должны иметь потомства? Кто это решает? Господь Бог? Нет, это решает ограниченный и тупой чиновник, которому кажется, что он выпалывает сорняки с грядки под названием «человечество». Погодите — не за горами время, когда в цивилизованных странах начнут выводить особо ценные подвиды homo sapiens, как разводят племенной скот!

— Да, я читал, что такого рода идеи обсуждаются германскими генетиками.

— Гениальность по принципу естественного отбора — это мерзость!

Восковые ноздри Ротвеллера сердито раздувались, глаза метали молнии. Выходит, долгожитель не утратил способности к сильным чувствам. Гальтон преисполнился к старцу еще большим почтением.

— Вы сказали «во-первых», — осторожно напомнил он.

— А во-вторых, эта тема не интересует меня и в научном плане. На нынешнем этапе она бесперспективна, — отрезал Джей-Пи, уже совершенно успокоившись. Должно быть, огня, еще сохраняющегося в этом старом сердце, на долгий взрыв эмоций не хватало.

вернуться
7

Семейство Mucedinaceae. Подсемейство аспергиловые. Класс несовершенные грибы. Этот плесневый гриб (другое название «черная гниль») обладает сильными аллергенными свойствами. Частый паразит животных и человека. Вызывает бронхиальную астму и иные заболевания.

Квест - id91470_doc2fb_image_02000006.jpg
вернуться
8

«Ротвеллер, Джеральд Пуллмен (р. 1838)

Когда-то он тоже был ребенком, и у этого мальчика, выросшего в очень простой семье, была очень непростая мечта. Он хотел стать самым богатым человеком на свете. Не ради денег, а ради того, чтобы сделать мир лучше, чем он есть. Запомни это, дружок: деньги — не цель, деньги — средство. Людям плохим и слабым они помогают делать зло. Людям добрым и сильным — творить Добро.

Первый дайм Джей-Пи заработал в семь лет, покрасив соседский забор. В школе он наладил свой первый бизнес: приносил в класс одноцентовые леденцы и продавал их на перемене по два цента. В пятнадцать лет у него уже были кое-какие сбережения в банке. Но в шестнадцать лет с предприимчивым подростком стряслась ужасная беда. Во время урагана ему на голову упал фонарный столб. Целую неделю бедняжка пролежал без сознания, врачи не надеялись его спасти. Но Джей-Пи одолел смерть. Он долго болел, но выздоровел. Настоящего мужчину не сламывают несчастья — они делают его сильнее.

Благодаря гениальному дару предвидения юный Ротвеллер одним из первых понял, что черный, пахучий сок земных недр, именуемый «нефтью», имеет великое будущее. Компания «Ротвеллер ойл», основанная в 1859 году, через каких-то двадцать лет стала самой могущественной корпорацией в нашей стране. К 50 годам Джей-Пи заслужил прозвище «Мистер Один Процент», потому что его личный капитал равнялся одному проценту всего национального богатства Соединенных Штатов. Такого баснословного состояния не имел ни один человек во всей мировой истории!

Но истинную славу мистеру Ротвеллеру принесли не миллиарды, а то, на что он их тратит. Восемь университетов, несколько десятков клиник, сеть благотворительных фондов и, наконец, ведущее научно-исследовательское учреждение планеты, прославленный Ротвеллеровский Институт, целиком финансируются этим великим филантропом.

Ты хочешь знать, дружок, какое чудо помогло этому человеку осуществить свою фантастическую мечту? Есть три волшебных качества, которые способны перевернуть мир. Запомни их: Воля, Целеустремленность, Здоровье. Развивай два первых, береги третье, и для тебя не будет ничего невозможного!»

вернуться
9
Квест - id91470_doc2fb_image_02000007.jpg
Френсис Гальтон (1822–1911)
×
×