Запомни мои слова (рассказы), стр. 28

Я надеюсь, что генерал проявит доброту, рассказывая тебе обо всем. Это будет наихудший момент, но когда ты останешься одна, ты обнаружишь, что не бывает боли, которую нельзя было бы перенести. Ты найдешь в себе мужество, потому что, если наша любовь была, она послужит для тебя щитом в час нужды.

У тебя не будет сожалений, не правда ли? Я не думаю, что ты будешь сожалеть, и я был бы очень несчастным, если бы так вышло. Нет, сожалений быть не должно. Мы должны быть довольны тем, что были счастливы и всегда добры друг к другу. Это ведь так важно, не правда ли? Ты можешь оглянуться на нашу совместную жизнь без упрека. Ты не отказывала мне ни в чем. Я знаю, что и я тоже – так далеко от тебя и так близко к смерти – был верен тебе. Я надеюсь, что ты не узнаешь насчет пушки, но таковы пути войны. На войне редко умирают за то, за что борются. Она состоит из ошибок, и гордости, и безрассудства. Если генералы горды или делают ошибки, у них есть завтра, чтобы повторить все снова. Поэтому я надеюсь, что ты не услышишь о пушке – глупо умирать за нее.

Я знаю, что ты будешь одинокой. Это очень печальное слово. Я знаю, что было бы со мной, если бы у меня отняли тебя. Но такова цена, которую приходится платить за прошлое, если оно было таким чудесным.

Нина, спасибо тебе за все. Да, правда, спасибо тебе. Я так благодарен за все, что ты мне дала. И вот что я тебе обещаю. Настанет время, когда мы встретимся снова. Могут пройти годы и годы, но оно настанет, и мы будем снова вместе. Мы сможем возродить нашу любовь. И когда мы встретимся снова, пусть жизнь будет свободна от войны, и от ненависти, и от неопределенности, и от недоверия. Ты увидишь, что я не изменился. Поэтому будь терпелива. И хотя ожидание может быть долгим, в конце концов настанет справедливость. Я знаю, она настанет. И от того, что я так в этом уверен, я больше ничего не боюсь.

* * *

Два солдата армии Пабло осторожно вышли из-за кустарника и посмотрели на дом. Хольц наблюдал за ними сквозь туман, застилавший ему глаза.

– Идите сюда, – приговаривал он тихо, – все вы. Не всего лишь двое, а вы все. Это вполне безопасно для вас, потому что в этом доме все мертвы. Подходите побыстрее и держитесь поближе друг к другу.

Трое других материализовались словно из-под земли. И вот уже пятеро стояли в нерешительности, с винтовками наперевес, глядя вверх на разбитое окно. Туда, где сидел Хольц, нацелив пулемет и дыша с большим трудом. На этот раз не должно быть никакой ошибки. Сохраняя рассудок, чувствуя, как кровь продолжает ускользать из него капля за каплей, падая на пол с раздражающим звуком, он жаждал, чтобы они подошли к нему поближе.

Наконец они решили, что можно без риска приблизиться, и начали двигаться тесной кучкой. Хольц выждал, пока они не оказались на середине дороги. И тут, собрав оставшиеся силы, с диким упорством и смертоносной точностью он разрезал их на куски.

Прогулка в парке

Здесь было много цветочных клумб, деревьев и кустов. Близ главных ворот находился большой пруд с лодочной пристанью. Посредине пруда стояли на якоре несколько ярко разукрашенных лодок. Справа от пруда пустовали теннисные корты. Сетки провисли, и на зеленой траве резко выделялись белые линии.

Было раннее утро. По воскресеньям даже в этот час в парке полно народу, но был лишь четверг, а это рабочий день.

Время шло, а в парке все еще царила тишина, и ее нарушали только птицы, они пели в солнечном сиянии и перелетали с ветки на ветку или внезапно устремлялись к земле. Потом появились двое молодых людей. Они прошли сквозь главные ворота и двинулись по центральной аллее. Оба в синих, поношенных пиджаках, прихваченных в талии, мешковатых брюках, в остроносых туфлях, давно не видевших щетки, и черных фетровых шляпах с широкими полями, надвинутыми до самого носа, с прилипшими к губам сигаретами. Засунутые в карманы брюк руки делали их сутулыми.

Хотя вид у них был потрепанный, чувствовалась какая-то ритмичная броскость в их движениях. Их походка и уверенная осанка имели что-то общее с движениями тигра, пробирающегося сквозь густые заросли.

Они прошли мимо пруда с лодками, оставляя за собой в спокойном воздухе легкий след табачного дыма. Затем их путь лежал мимо цветочных клумб. Сойдя с тенистой аллеи, они отыскали узкую тропу, ведущую в лес.

Они не разговаривали друг с другом, но их зоркие птичьи глаза шарили по сторонам и не упускали ничего. Тропа вилась меж деревьев, постепенно взбираясь на высокий холм, откуда был виден весь парк. Шагая след в след, они наконец достигли вершины и остановились. Парк казался совсем безлюдным. Никого, кроме этих двоих молодых людей и птиц. Некоторое время молодые люди стояли неподвижно, только сигареты дергались в такт глубоким затяжкам. Вдруг один из них толкнул локтем другого. Далеко внизу он заметил какое-то движение. Взгляд его товарища устремился в указанном направлении. Теперь можно было увидеть, что кто-то движется вверх по тропе, то появляясь, то исчезая за деревьями. Молодые люди насторожились. Их головы подались вперед, глаза сузились.

Из леса вышла девушка и направилась дальше по извилистой тропе.

Они переглянулись и кивнули, затем разделились и засели с двух сторон в кустах.

Девушка шла медленно, не догадываясь, что она здесь не одна. На ней было дешевое ситцевое платье, когда-то даже хорошенькое, но от постоянных стирок яркие узоры выцвели. Свою кокетливую соломенную шляпку она несла в руках. Девушка была выше среднего роста и очень стройная, с почти детской, еще не сформировавшейся фигурой, никогда не знавшей корсета.

Ее нельзя было назвать хорошенькой: невыразительное лицо, неправильные черты, но молодые люди, наблюдавшие за ней сочли ее достаточно привлекательной.

Она подходила к вершине медленно, беззаботно размахивая своей шляпкой и тихо напевая. А когда достигла ее, без особого интереса оглядела сверху парк. Затем она уселась, прислонившись спиной к дереву, вытянула свои длинные ноги и аккуратно расправила платье.

Двое молодых людей дали ей несколько минут отдохнуть, затем сделали быстрый бесшумный обходной маневр и вышли чуть ниже на тропу, чтобы она их увидела. Они приближались к ней молча и делали вид, будто ее не замечают.

Из-под полей своих низко надвинутых шляп они видели, что она их испугалась. Их внезапное появление даже ввергло ее на мгновение в панику. Она начала подниматься, чтобы вскочить на ноги, но, видя, что они уже близко, отвернулась, будто никого не замечая, и снова расслабленно прислонилась к дереву.

Один из молодых людей громко спросил:

– Ты думаешь, нам надо с ней познакомиться?

– О, Джеки, почему нет? Ей вроде как тут совсем одиноко.

Девушка не смотрела в их сторону, но по тому, как она напряглась, они убедились, что она все слышала.

Молодой человек по имени Джеки подошел к ней поближе.

– Прекрасное утро, не правда ли? – произнес он. Голос у него был очень уверенный, холодный и немузыкальный.

Она ничего не ответила.

– Недурно прогуляться по парку в такое утро, не правда ли? – продолжал он, легонько пнув грязным ботинком корень дерева. – Кругом никого. Бродишь себе и делаешь все, что угодно.

Другой молодой человек вдруг хихикнул.

Джеки нахмурился:

– Ну, что это ты, Пэгси? Не можешь вести себя прилично? Тут нет ничего смешного.

Пэгси снова хихикнул.

– Она не обращает на тебя никакого внимания, – съязвил он. – Не воображай, будто сразу добился успеха.

Джеки опять повернулся к девушке.

– Не обращайте на него внимания, – сказал он. – Видите ли, он не умеет ухаживать за дамами. А я умею.

Она по-прежнему молчала.

Пэгси спросил:

– Может, она глухая?

Джеки покачал головой.

– Не-а, – объяснил он приятелю. – Она не глухая, она просто немножко немая.

Пэгси разразился хохотом.

– Гы-ы! – покатывался он. – Держу пари, ты это где-то вычитал. Это даже остроумно.

×
×