Волки Лозарга, стр. 37

По мере того как она говорила, нахмуренный лоб Фелисии понемногу разглаживался. Наконец она улыбнулась.

– Простите меня, Гортензия, за эту слабость. Вы правы: никогда нельзя заранее отчаиваться.

Они с трудом разыскали указанный на плане Пен-Лан. В этом месте были такие густые хвойные леса, что даже дорогу не проложили. Только тропинки. Тимур, сбегав на разведку, подъехал, насколько это было возможно, на карете и стал носить провизию к открытому выступу на скале, откуда легко можно было наблюдать за замком. Торо казался совсем рядом. От суши его отделяла узкая полоска воды, а посредине, между берегом и замком, – островок, или даже скорее просто большой камень, выступающий из воды, с маленьким, словно игрушечным маяком и домиком из плоских камней.

Крепость была видна очень хорошо: широкая круглая башня, казематы, подъемный мост в самом узком месте – днем его опускали на каменную кладку, служащую дебаркадером, угловая сторожевая вышка на площадке, там же поблескивали стволы пушек и дула ружей часовых.

Фелисия буквально рухнула на траву, хотя со стороны это выглядело весьма грациозно. Но на самом деле у нее подкашивались ноги. С близкого расстояния Торо представал именно таким, каким был, – грозным и мрачным.

– Четверо! Только четверо! Что они смогут сделать? – простонала Фелисия. – Нам никогда не удастся…

– Фелисия, где же ваш задор? Разве не вы мне сто раз повторяли, что никогда нельзя сдаваться? Настал час битвы, и вздохи тут ни к чему.

Резкие слова Гортензии оказали на подругу магическое действие. Фелисия встала, гордо подняла голову:

– Вы, наверное, правы, я веду себя как девчонка. За работу!

Она с воодушевлением принялась устанавливать складной мольберт и разбирать краски, Тимур расстелил на траве белую скатерть, а Гортензия стала доставать из корзины еду. Там оказались холодная курица, паштет, салат и пирог с румяной масляной корочкой. Тимур принес из кареты пару бутылок вина.

– Не много ли? – спросила Гортензия.

– Это же не только для нас… Ага! Нас заметили! – с довольным видом сказала Фелисия.

И вправду, вся эта суета: женщины в широких светлых платьях, их скатерть, мольберт – в общем, пикник – не остались незамеченными. На площадке замка лениво прохаживавшиеся часовые остановились, а с островка на них глядел какой-то человек. Он стоял у подножия маяка, скрестив руки на груди. Однако Фелисия и Гортензия, сделав вид, что не обращают никакого внимания на вызванный ими интерес, уселись в траву и принялись за обед. Но не успели они откусить по кусочку паштета, как из леса донесся чей-то голос, вовсю распевавший:

Корсар «Стремительный» с бедой
Спознался, если рвется в бой:
Пускай английские суда
Он топит, как котят,
Но шторм, и пули, и вода
Французов не щадят.

Голос звучал все ближе и ближе, и вот наконец на тропинке, идущей вверх от подножия скалы, появился молодой человек в черной шляпе, залихватски сдвинутой набекрень, с тросточкой и улыбкой до ушей. В новом, с иголочки, костюме, он выглядел так элегантно, будто не лез на скалу у буйного моря, а просто направлялся в гости к знакомой даме. Заметив подруг, он всплеснул руками, как актер, изображая крайнее удивление. Деланным был и его тон, когда, сняв широким жестом шляпу, он обратился к ним:

– Тысяча извинений, сударыни, если напугал вас. Мое имя Франсуа Буше, я клерк в конторе мэтра Лерея, нантского нотариуса.

Глава VIII

Узник замка Торо

Догадавшись, что вновь пришедший был одним из товарищей полковника Дюшана, Гортензия вступила в игру. Слегка повысив голос, она заговорила с легким британским акцентом, который теперь уже давался ей без труда:

– Меня зовут миссис Люси Кеннеди. Я из Парижа. Путешествую по Франции ради своего удовольствия. А это мадемуазель Ромеро, моя компаньонка и художница, – добавила она, указав на мольберт. – Вы нисколько нас не напугали, просто ваше появление было несколько неожиданным… Вы также путешествуете, чтобы развлечься?

– Увы, нет. Я здесь по делам. Ищу наследников человека, скончавшегося на острове Бурбон. Сейчас как раз шел к сторожу маяка, видите, вон он там стоит…

– По-вашему, он и есть наследник?

– Пока не знаю. Это очень запутанное дело. Однако прошу вас, продолжайте вашу трапезу. Извините, что побеспокоил.

– Можно предложить вам разделить нашу скромную трапезу? – спросила Фелисия. – Когда оказываешься на краю света, нужно помогать друг другу.

– С удовольствием приму ваше любезное предложение.

Забросив подальше свою шляпу, он уселся между ними спиной к замку и островку. Человек у маяка все так же стоял там, скрестив руки, и смотрел на них.

– Мне кажется, – сказал клерк, сильно понизив голос, – теперь мы можем быстро договориться. Предупредите меня, если увидите, что человек с маяка сдвинулся с места. Он обязательно явится посмотреть, что тут происходит.

– Это для него мы играли спектакль?

– И, кстати, весьма неплохо, должен вам сказать. Да, для него и для людей из крепости. Голоса разносятся в сторону моря, и в Торо ничего не упустили из сцены нашего знакомства. Если хочешь остаться незамеченным, лучше всего не скрываться, действовать средь бела дня и у всех на виду.

Еще минута, и Буше проглотил добрую половину цыпленка, а вслед за ним две порции паштета. Он ел, как голодный человек, знающий цену еде.

– Нищая страна. Как здесь плохо питаются! Один вид черного пшеничного сухаря отбивает у меня аппетит. А вино у вас превосходное! – уже громко добавил он.

– Это для вас мы покупали? – засмеялась Фелисия.

– Не только. Сейчас вы все поймете. А как дела в Морле? Что с судном?

– Пока ничего. От судовладельца Батлера никаких вестей. Пусть в Париже не строят себе иллюзий относительно всесильных чар ирландской барышни.

Улыбчивое лицо молодого человека погрустнело.

– Плохо. А ведь придется поторопиться: новолуние будет четырнадцатого, а сегодня девятое июля. Нам нужна абсолютно безлунная ночь.

– А успеете? – усомнилась Фелисия и сказала громко: – Отведайте еще цыпленка и налейте себе вина…

– Охотно. Все очень вкусно. Да. Нужно действовать быстрее. Нас ждут в Париже, но не это главное. Мы узнали, что интересующий нас узник болен.

– Болен? Тяжело?

Голос Фелисии задрожал. Буше взглядом приказал ей соблюдать осторожность.

– Неизвестно. Дважды в день их выводят на прогулку на площадку. А его за последние сорок восемь часов выводили только раз, на солнце, после обеда. И при этом поддерживали с двух сторон.

– В котором часу бывает прогулка?

– В четыре. Если еще немного тут побудете, можете увидеть его…

– У меня в сумке бинокль, – сказала Фелисия. Сердце у нее стучало, как молот.

– Не советую смотреть в бинокль, разве что вы будете уверены, что вас никто не видит.

Он хотел еще что-то сказать, но Гортензия быстро тронула его за локоть. На островке сторож уже не стоял неподвижно: он шел к лодке, привязанной возле дома с каменной крышей. Поняв ее знак, Буше прошептал:

– Я знал, что он придет. Во-первых, он любопытен, как старая дева, и недоверчив, как кошка. Во-вторых, слово «вино» оказывает на него магическое действие. В этих местах им не часто доводится выпивать, спиртное дорого стоит. Иногда ему по случаю удается достать несколько бутылок вина, например, когда корабль потерпит крушение неподалеку или если проедет мимо торговец. Тогда он выпивает, но тоже немного, а остальное продает по дорогой цене гарнизону в замке, там ведь пьют лишь сидр и ром, да и то по праздникам.

– Ну и что? – спросила Гортензия.

– А вот что. Представьте себе, что как-то вечером… в безлунную ночь этот славный малый продает солдатам винцо со снотворным. Стоить оно ему не будет ни гроша, а ведь он скуп…

×
×