Простушка, стр. 25

Но все было зря. Несмотря на то, что я начала неожиданно и с опережением, он снова побил меня. Проклятье.

– С Днем святого Валентина, жупа. – Он с улыбкой повернулся ко мне. Самодовольные серые глаза торжествующе блестели.

Ну почему он все время меня так называет? Мысли снова вернулись к родителям. Интересно, мама уже обо всем рассказала отцу? Что они сейчас делают? Ругаются? Или оба плачут?

– Бьянка.

Я почувствовала на языке металлический вкус крови и поняла, что слишком сильно кусала губы. Встряхнула головой и взглянула на Уэсли, который смотрел на меня как-то слишком пристально. Он долго изучал меня взглядом, а потом, вместо того, чтобы спросить, что не так или все ли у меня в порядке, взял пульт.

– Давай еще, – сказал он, – обещаю в этот раз немножко тебе поддаться.

Я вымученно улыбнулась. Уверена, все решится само собой. Разве может быть иначе?

– Не глупи, – бросила я. – Сейчас я тебе покажу. Это я все это время поддавалась.

Он рассмеялся, зная, что я вру.

– Увидим.

И мы заново начали игру.

15

Никогда еще мои уши не подвергались такому оглушительному натиску. Рядом со мной словно раздался взрыв… но это была не бомба, а «Триллер» Майкла Джексона. Продрав глаза, я перекатилась на бок и взяла с прикроватного столика подпрыгивающий телефон. Прежде чем взять трубку, взглянула на время.

Пять утра.

– Алло, – простонала я.

– Прости, что разбудила, дорогая, – раздался мамин голос. – Надеюсь, Кейси не проснулась?

– Ммм. Нет. Все нормально, мам. Что случилось?

– Я ушла из дома всего пару часов назад, – проговорила она. – Мы с папой долго говорили, но… он не слишком хорошо все воспринял, Бьянка. Я подозревала, что так и будет. Короче говоря, с тех пор я езжу по улицам и пытаюсь понять, что мне делать дальше. Решила на пару дней поселиться в какой-нибудь гостинице в Оак-Хилл, чтобы побольше времени провести с тобой, а в выходные отправиться в сторону Теннесси. Дедушке уже тяжело жить одному. Попробую обосноваться там, местечко неплохое. Как думаешь?

– Конечно, – пробормотала я.

– Прости меня, – сказала мама. – Надо было попозже позвонить. Ложись спать. Набери мне, когда закончатся занятия, и я скажу, в каком я отеле. Может, вечером сходим в кино?

– Отличная идея, мам. До скорого.

– Пока, дорогая.

Я положила телефон на столик и вытянула руки над головой, сдерживая зевок. Эта кровать с мягким матрасом и дорогими простынями была слишком удобной. Никогда еще мне не было так трудно вставать по утрам. Но в конце концов я все же заставила себя опустить ноги на ковер.

– Ты куда? – полусонно спросил Уэсли.

– Домой. – Я натянула джинсы. – Приму душ и буду готовиться к школе.

Он приподнялся на локте и уставился на меня. Его волосы взъерошились, каштановые пряди падали на глаза и стояли дыбом на затылке.

– Можешь принять душ здесь, – заметил он. – Я даже могу присоединиться к тебе, если будешь хорошо себя вести.

– Нет, спасибо. – Я схватила куртку, валявшуюся на полу, и накинула ее на плечи. – Как думаешь, если я выйду через парадную дверь, то разбужу твоих родителей?

– Это будет сложно, учитывая, что их нет дома.

– Разве они вчера не пришли?

– Их не будет целую неделю, – пояснил Уэсли. – А сколько они пробудут после возвращения, одному богу известно. Может, день, может, два.

Тут я поняла, что так ни разу и не видела ни одной машины на аллее, ведущей к особняку Уэсли. И когда я приходила, он всегда был один. А в последнее время я приходила часто.

– А где они?

– Уже не помню. – Он пожал плечами и снова откинулся на спину. – В командировке. Или в отпуске на Карибах. Я уже перестал запоминать.

– А как же твоя сестра?

– Когда родителей нет в городе, она живет у бабушки, – ответил он. – Что означает практически всегда.

Я медленно двинулась обратно к кровати.

– А ты? – тихо проговорила я, усаживаясь на край матраса. – Почему ты не живешь с бабушкой? Сестра наверняка была бы рада, если бы вы жили вместе.

– Возможно, – ответил Уэсли. – Но бабушка… это совсем другой разговор. Она меня терпеть не может. Не одобряет мой… – он сделал пальцами воздушные кавычки, – …«образ жизни». Я, видите ли, позорю имя Рашей, и отец должен меня стыдиться. – Он глухо и холодно рассмеялся. – Ведь они с матерью само совершенство, понимаешь?

– А откуда твоей бабушке известно о… твоем образе жизни?

– Из сплетен, которые приносят на хвосте другие сороки. Старые перечницы слушают, как их внучки вздыхают обо мне – а разве можно их в этом винить? – а потом все докладывают бабуле. Возможно, если бы я хоть с одной девчонкой встречался серьезно и достаточно долго, она бы подобрела – но мне, если честно, просто не хочется доставлять ей такого удовольствия. Я не обязан менять свою жизнь, угождая ей или кому-то еще.

– Я тебя понимаю. – И я действительно понимала. За последние несколько лет та же мысль приходила мне в голову миллион раз. А недавно он и сам ее высказал. Я легко могла сделать так, чтобы Уэсли изменил свое мнение обо мне: сменить круг общения или начать общаться с другой девчонкой – например, той десятиклассницей с баскетбольного матча. Тогда я уже не казалась бы жупой. Но с какой стати я должна делать что-то, лишь бы Уэсли или кто-то еще стал думать обо мне иначе? Да ни с какой.

И он тоже не должен.

Но все же у него была другая ситуация. Я оглядела его комнату, и мне стало стыдно, что я сравниваю его проблему со своей. А потом вдруг спросила – само вырвалось:

– А тебе не бывает одиноко? В таком большом доме совсем одному.

О господи. Неужели мне и впрямь стало жалко Уэсли? Уэсли-бабника? Уэсли, купающегося в деньгах? Уэсли-придурка? Он вызывал у меня много разных эмоций, но сочувствие? Это было что-то новенькое. Что со мной такое?

Однако семейные проблемы были близкой мне темой. Так что, видимо, нас с Уэсли все же что-то объединяло. Бррррр.

– Ты забываешь, как редко я бываю один. – Он сел на кровати и посмотрел на меня с ухмылкой. Глаза его, однако, не улыбались. – Ты не единственная, кому я кажусь неотразимым, жупа. Поток симпатичных гостей в этом доме не иссякает.

Я закусила губу, не зная, говорить ли вслух то, о чем подумалось. И наконец решила – почему бы и нет? Вреда не будет.

– Послушай, Уэсли, возможно, тебе это покажется странным, ведь я тебя терпеть не могу и все такое… но если тебе захочется чем-то поделиться, я всегда готова тебя выслушать. – Слова мои прозвучали как фраза из второсортного фильма. Кошмар. – Я ведь на тебя вывалила всю эту дерьмовую историю с Джейком, и если захочешь сделать то же самое… короче, я не возражаю.

На мгновение ухмылка стерлась с его лица.

– Буду иметь в виду, – ответил он. Потом откашлялся и чопорно заметил: – Ты вроде говорила, что тебе домой пора? Еще в школу опоздаешь.

– Точно.

Я уже поднималась с кровати, когда его теплые пальцы сомкнулись на моем запястье. Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня. Он потянулся и поцеловал меня в губы. И не успела я понять, что произошло, как он отклонился назад и прошептал:

– Спасибо, Бьянка.

– Ммм… не за что.

Я не знала, как это понимать. Прежде, когда мы с Уэсли целовались, это всегда был страстный, агрессивный поцелуй. Неизменно ведущий к сексу. Он никогда не целовал меня так нежно, ненастойчиво, и, если честно, я испугалась.

Но мне некогда было об этом размышлять – через мгновение я уже бежала вниз по лестнице и через холл к выходу. Оказавшись в машине, нажала на газ и понеслась к дому, хотя ненавижу ездить на большой скорости. И все равно приехала только в шесть. У меня оставалось всего полтора часа, чтобы принять душ, одеться и проверить, как там папа. Ну что за начало дня!

А еще больше меня «обрадовало» то, что, когда я подъехала к дому, в окнах гостиной горел свет. Это был плохой знак. Папа всегда – всегда! – выключал весь свет в доме перед тем, как лечь спать. Для него это был своего рода ритуал. То, что свет горел, ничего хорошего не предвещало.