Безрассудные сердца, стр. 71

Ее голова склонилась, она осторожно поглаживала бумагу со столь прекрасно написанными Словами.

— Я должна была верить в вас.

— Меня легко заподозрить в предательстве.

— Но не тем, кто вас любит.

Неожиданно наступило напряженное молчание.

— Повтори еще раз, что ты сказала.

— Я люблю тебя. С того самого момента, как ты здесь появился. Ты так отличался от всех знакомых мне мужчин. Мое сердце прыгало в груди от одного твоего вида, когда ты находился со мной в одной комнате. До этого я считала, что привыкла к мысли об одинокой жизни… — Она храбро посмотрела ему в глаза. — Но я думаю, что теперь вряд ли смогу опять остаться одна.

— А я думаю, что настало время для откровенного разговора. Я люблю вас, Миранда Абернети. Вашу колкость и упрямство. — Его черные глаза горели решительностью. — Вы согласны выйти за меня замуж? Рожать мне детей? Разделить со мной мою сомнительную репутацию?

— Да, Камерон, я согласна. — Эти слова она произнесла со всхлипом и тут же очутилась в его объятиях.

Свет керосиновой лампы мигал, освещая их обоих. Сипловатым, намеренно заниженным голосом он медленно спросил ее:

— Мне показалось, что ты заперла за собой дверь на ключ?

Она кивнула головой, прижатой к его груди, и он потянулся, чтобы загасить лампу.

— Это хорошо. Я полагаю, мы не хотим, чтобы кто-нибудь помешал нам.

В ответ, когда комната погрузилась в темноту, она наградила его поцелуем.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Джем Мак-Интайр без остановки проскакала земли, лежащие между ее ранчо и ранчо Абигейль, и, не жалея лошади, помчалась дальше, к цели своей поездки.

Абигейль стояла около загона, разговаривая с Бойдом, и вдруг заметила свою подругу, скачущую к ним бешеным аллюром.

— Ну, это, конечно, Джем.

— Вряд ли она стала бы загонять лошадь без причины. Очевидно, что-то не так.

Спрыгнув с коня, Джем, разглядев Абигейль и Бойда, выпалила:

— Беда!

— Мы догадались, — ответил Бойд.

— Из Денвера идет специальный поезд, — начала Джем, всем своим видом показывая, что предпочла бы не продолжать. — С людьми, лошадьми, боеприпасами и стрихнином.

Бойд и Абигейль одновременно вздохнули, не веря сказанному. Кто бы ни стоял во главе этого демарша, он означал переход к решительным действиям, которые сводились к изгнанию их с этой земли.

— Тебе известно, кто за этим стоит? — спросила Абигейль, понимая, как необходимо им это знать, и в то же время не желая слышать имени этого человека.

Но Джем покачала головой.

— Все, что нам известно, исходит от друга Риза, работающего на товарной станции в Денвере. Он узнал о поезде и о том, куда он направляется, и послал нам телеграмму, полагая, что это несет с собой беду.

— Чертовски прямолинейно, — пробормотал Бойд.

— Вероятно, вначале они попытаются снести все наши изгороди по границам, — продолжала Джем. — Затем угонят весь скот, прорвутся сюда и быстро скроются.

Абигейль безнадежно посмотрела на Бойда. Все становилось чрезвычайно опасным. Она не могла рисковать жизнями людей.

— Мы устроим ловушки, — сказал Бойд, обращаясь к Джем. — Установим бомбы так, что, когда начнут снимать ограду, бомбы взорвутся.

— Но для этого потребуется несколько сотен бомб! — возразила Джем.

— Совсем нет. Мы пустим слух, что заминировали все участки ограды, а на самом деле установим несколько десятков бомб для острастки. Потом сами взорвем несколько штук, чтобы взрывы были всем хорошо видны. Это заставит тех, кто будет сносить ограду, воздержаться от своих намерений.

— А если потом они все равно захватят Трипл-Кросс? — спросила Абигейль.

Бойд повернулся к ней. Любовь и решительность светились в его темно-синих глазах.

— Теперь у нас не остается другого выхода, Абби. Поезд все равно придет сюда.

— Может быть, нам сдаться?

— Кому? — спросил он в недоумении, решив выиграть эту битву ради нее, ради них обоих.

— Может быть, послать телеграмму другу Риза? — предложила Абигейль в отчаянии. Она не хотела расставаться с Трипл-Кросс, но не хотела также, чтобы из-за нее гибли люди.

Джем посмотрела на них.

— Завтра я поеду в город и попробую что-нибудь выяснить. — Взобравшись на коня, она внимательно взглянула на подругу. — Но не ошибись, Абигейль, — ошибку уже нельзя будет исправить. — Развернув коня, она послала его в галоп и быстро исчезла из виду.

— Ты действительно хочешь сдаться? — спросил Бойд, рассматривая тени под ее глазами.

— Конечно, нет. Я хочу сохранить ранчо для маленького Майкла. Я хочу, чтобы смерть его отца оказалась не напрасной. — Она остановилась, вглядываясь в огромные горы, нависающие над ними. — И, Боже помоги мне, я хочу тебя. И понимаю, что этого не будет.

Он попытался привлечь ее к себе, но она умоляюще подняла руки.

— И я не хочу, чтобы наши друзья и люди, работающие на ранчо, умирали ради нас. Это неправильно и нечестно…

— Когда в последний раз жизнь обошлась с нами по-честному, Абби? — Она покраснела, но Бойд неумолимо продолжал: — Может быть, тогда, когда твоего мужа хладнокровно застрелили? Или тогда, когда я оказался слишком молод для того, чтобы защитить принадлежащее мне, а мой отец совершил ошибку? Одну-единственную ошибку, за которую он заплатил жизнью жены, своим ранчо и счастьем, на которое всегда надеялся? Это, по-твоему, честно, Абби? Или справедливо? Было ли честно, когда меня обвинили в воровстве, совершенном другим человеком, и в результате я потерял свою репутацию? Я так не считаю. И вряд ли ты думаешь иначе, чем я. Так что же нам делать? Уйти отсюда? Отказаться от всего? Или бороться за то, что принадлежит нам?

Ее ответ, заглушаемый внезапно начавшимся ветром, прозвучал еле слышно:

— Бороться, Бойд. И я буду рядом с тобой, сопровождая каждый твой шаг. Даже если нет никакой надежды победить. Потому что все равно нам не быть вместе. А больше нам терять нечего.

Взрыв оглушил всех. Солнце едва взошло, и бледные полоски отступающей ночи еще были заметны в небе. Люди повыскакивали из домов, на ходу надевая портупеи с револьверами.

Бойд и Абигейль выскочили из-за кухонного стола и кинулись к загону. Туда же бежали работники. Лошади, которых быстро седлали, в замешательстве ржали.

— Оставайся здесь, Абигейль. Собери женщин и расставь их, как мы договорились: пятеро наверху, десять внизу. Поставь кроватку Майкла в прихожей. И перед тем, как вы закроетесь изнутри, проследи, чтобы в доме было достаточно боеприпасов.

Наклонив к себе его голову, она крепко поцеловала его, отчаянно надеясь, что этот поцелуй не последний.

— Будь осторожен, Бойд.

Его глаза блуждали по ее лицу, словно стараясь запомнить каждую черточку, и сердце ее сжалось. Если она потеряет его…

— Не беспокойся, Абигейль. Я не собираюсь подставлять себя под удар или взорваться на первой попавшейся бомбе. У меня остается слишком многое, за чем стоит вернуться домой.

Взобравшись на лошадь, он отбыл вместе со своими людьми. Абигейль хотела помахать ему вслед, но не смогла заставить себя сделать прощальный жест. Вместо этого она посмотрела на дом, в котором ей предстояло командовать внутренними силами.

Они мчались вниз по склону, слыша постоянный треск ружейных выстрелов и свист пролетающих над ними пуль. Бойд скакал, низко пригнувшись к шее лошади, стараясь сдержать ярость, охватившую его, когда он увидел пламя, поднимающееся из сарая. Горящая повозка с сеном была втиснута в широкую дверь, перенося огонь на хрупкое строение.

Бойд сразу с абсолютной уверенностью догадался, что внутри заперты люди. Выстрелы, доносившиеся из сарая, были неопровержимым подтверждением этому. Запруда, перегораживающая речку, которая служила границей между Трипл-Кросс и ранчо Паттерсона, была взорвана. Вода, накопленная для того, чтобы поить скот в длинные жаркие месяцы, растекалась без всякой пользы.

×
×