Безрассудные сердца, стр. 25

Она указала на беспредельную темноту вокруг.

— Я видела вдоль пути могилы. Ты сказал…

Новый приступ смеха прервал ее на полуфразе.

— То, что там могут находиться индейцы, еще не значит, что они крадутся за нами, чтобы напасть на тебя.

У нее появилось подозрение, не врал ли он о содержимом тех могил? Здравый смысл подсказывал, что нет, не врал. Может, Бойд хочет развеять ее страхи?

— Послушай, Абигейль. Во время перегона люди совершают много глупых и опасных ошибок. И иногда расплачиваются жизнью. В некоторых случаях в убийствах повинны индейцы, в других — белые люди. Но мы принимаем меры предосторожности.

Она скептически посмотрела в сгустившуюся темноту, потом перевела взгляд на погонщиков. Люди отдыхали вокруг костра. Некоторые, особенно пожилые, тихо покуривали в темноте, те, кто помоложе, рассказывали разные истории или пели. Несколько человек играли в карты, а один у самого костра даже читал книгу. Кажется, ни одного из них не тревожила опасность.

— Какие меры предосторожности?

— Люди постоянно объезжают стадо. Кто-нибудь все время стоит на часах. Если кто-либо приблизится, мы сразу об этом узнаем.

Все еще полная сомнений, Абигейль пыталась осмыслить сказанное. С одной стороны, два или три человека постоянно охраняют лагерь. Но, с другой стороны, все индейцы территории могут собраться и напасть на них. Нет, принимаемые меры не соответствуют размеру опасности. Это уничтожение, самоубийство, беда. А Бойд, бедный дурачок, сидит и улыбается, пытаясь успокоить ее, как будто она ребенок, которого можно утешить конфеткой.

Она расстелила в темноте свою постель, готовая отбросить ее и залезть в мешок к Бойду. В конце концов, если им предстоит умереть, почему бы не удовлетворить свои желания? Этот прекрасный момент они унесут с собой в могилу.

Все погонщики уже давно заснули, а Абигейль продолжала вглядываться в беспросветную темноту. Волна страха то накатывалась, то отпускала ее, заставляя быть начеку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

К утру глаза Абигейль были красными, сухими и воспаленными.

Окончательно проснувшись, она наблюдала за первыми проблесками утра и за возвращением с дежурства последней ночной смены караульных. Солнце едва показалось над горизонтом, но Бойд уже тихонько поднялся, скатал спальные принадлежности и сходил за лошадью. Индейцы пока не появлялись. Было еще очень рано. Она собрала вещи и умылась до того, как повар прокричал свой обычный призыв.

Несмотря на все тревоги, Абигейль с удивлением обнаружила, что желудок своим урчанием дает ей знать, что она голодна.

Видимо, человеческие потребности не так легко подавить. Она взяла миску и основательно наполнила ее из одного котла вареными бобами, а из другого — хорошей порцией поджаренного бекона, с аппетитом съела все это, запив кружкой кофе, и почувствовала себя в состоянии осуществить свой план.

Во время длинной бессонной ночи Абигейль пришла к выводу, что ей следует позаботиться о своей защите. Она нашла глазами Бойда, и, быстро сунув миску в кучу грязной посуды, почти бегом направилась к нему. Когда она подошла, он уже подвешивал седельные сумки.

— Как спалось? — спросил он, внимательно посмотрев на ее лицо. Абигейль представила себе, как она выглядит после бессонной ночи, и ей захотелось, чтобы он поскорей отвел свой пристальный взгляд.

— Неважно. — Она глубоко вздохнула. — Мне нужен револьвер, Бойд.

От удивления его нижняя челюсть, казалось, совсем отвалится. Он попытался обрести над собой контроль.

— На кой черт тебе понадобился револьвер?

— Для защиты, — твердо ответила она.

— От кого?

Настала ее очередь удивляться.

— И ты еще спрашиваешь? Удивительно, что нас всех не перерезали во время сна. Когда нападут индейцы, я хочу быть при оружии.

— Ты умеешь стрелять?

Она поискала подходящий ответ, но потом решила, что необходимо сказать правду.

— Не совсем.

— Либо ты умеешь, либо нет. — Его голос был строг и не оставлял места для спора.

— Я не знаю. Но вряд ли это слишком СЛОЖНО.

— Ты думала, что ездить верхом на лошади тоже не очень сложно.

Кровь прилила к ее лицу.

— Нет необходимости быть таким недоброжелательным. Я уверена, что между ездой верхом и умением пользоваться механическим оружием большая разница.

— Конечно. Ты упадешь с лошади с револьвером и случайным выстрелом снесешь себе голову.

Упершись руками в бедра, Абигейль храбро встретила его взгляд.

— Мне нужен револьвер.

— Тогда тебе следует научиться стрелять.

— Когда понадобится стрелять…

— Нет. Я не дам тебе револьвер, пока ты не научишься стрелять.

— Тогда научи меня.

— Это может распугать стадо.

— Я хочу научиться, — настаивала она. Нотки отчаяния появились в ее голосе. Какое значение будет иметь потеря стада, если их всех убьют индейцы!

— Послушай, Абигейль. Здесь больше дюжины мужчин, они защитят тебя. Нет никакой надобности таскать с собой револьвер.

Стиснув зубы, она встретила его взгляд.

— Я никого не порицаю, но они не вызывают у меня особого доверия. — Абигейль повернулась и строго осмотрела мужчин, которые, рассевшись вокруг костра, заканчивали завтрак.

— Только потому, что они не падают в обморок, как нервные дамочки, и не скрежещут зубами, как пираты, идущие на абордаж? Это еще не значит, что они не готовы к защите.

— Я предпочитаю полагаться на саму себя, — жестко заявила она.

Пробормотав ругательство, Бойд направился к фургону и начал там рыться. Через некоторое время он появился, держа в руках два шестизарядных револьвера. Абигейль неуверенно посмотрела на них.

— Нет ли у тебя чего-нибудь поменьше?

— Должен сказать, на случай, если ты не заметила, у нас здесь не оружейный магазин. Кроме того, ни один человек, обладающий хоть капелькой здравого смысла, никогда не направит на индейца миниатюрный короткоствольный револьвер.

Она встала во весь свой рост, хотя и не очень впечатляющий, но вполне приличный.

— Я уверена, что этот подойдет.

— Отлично. — Без всяких церемоний Бойд сунул оба револьвера ей в руки.

Не ожидая, что они окажутся такими тяжелыми, Абигейль чуть не покачнулась. Выпрямившись и стараясь сохранить достойный вид, она слушала объяснения Бойда об устройстве револьвера. Свою лекцию он закончил предупреждением:

— Будет лучше, если ты оставишь эту затею. От револьверного выстрела стадо может в панике разбежаться.

Но Абигейль упрямо отказалась подчиниться.

— В конце концов, это мое стадо. Я хочу научиться защищать себя.

Бойд с трудом воздержался от того, чтобы жестом выразить раздражение, но голос и поза не вызывали сомнений в его чувствах:

— Слушаюсь, мэм.

Абигейль внимательно слушала его пояснения. Он предложил ей повернуться в нужном направлении и прицелиться в ветку дерева. Под тяжестью револьвера рука дрожала, но она храбро нажала курок. Пуля пролетела где-то далеко в стороне от цели. Абигейль опустила оружие. Работники, заканчивающие завтрак, прекратили есть и с любопытством наблюдали за происходящим.

Опять подняв револьвер, она вдруг повернулась в сторону Бойда и расположенного за ним лагеря. Рабочие повскакивали с пеньков, на которых сидели, побросали миски и вилки и повалились на землю, подняв облако пыли.

Даже Бойд немного побледнел. Он схватил ствол револьвера и направил его в землю.

— Никогда не наставляй ни на кого заряженный револьвер, Абигейль.

Заметив напряженность в его голосе, она сначала взглянула на него, а потом на людей за ним.

— Я ни в кого не собиралась стрелять.

— Вдоль дороги полно могил людей, которые вовсе не собирались быть убитыми.

Он заставил ее отъехать от лагеря.

— Ты заставляешь людей нервничать.

— Я?

— Во-первых, участие женщины в перегоне скота… ну, это просто не принято. Все они ходят вокруг тебя на цыпочках, боятся чертыхнуться, быть самими собой. — Бойд поправил шляпу жестом, свидетельствующим о его волнении. — А теперь я еще дал тебе заряженный револьвер… — Он медленно покачал головой.

×
×