Охотники за девушкой, стр. 9

— Но ведь ты беспокоился обо мне.

Хью что-то проворчал, закрыл глаза, снова открыл их и потянулся за сигарой. Он носил очки и выглядел безобидным чудаком, но в действительности это было не так.

— Я уже давно не беспокоюсь за тебя, Майк. Скажи, что ты от меня хочешь? После семи лет разлуки это должно быть чем-то весьма значительным.

— Сенатор Кнэпп, — выдохнул я.

Ему не нужно было это говорить. Каждое слово было написано на его лице крупными буквами. Он, разумеется, подумал, что раз к нему заявился Майк Хаммер, значит, произошло убийство, а убийство может стать сенсацией.

— Сенатор Кнэпп. Он умер, когда я.., хм.., когда меня не было.

— Он не умер, — напомнил Хью, — его прикончили.

— О'кей, будь по-твоему. Я не успел заскочить в библиотеку, и притом у меня нет с собой читательского билета.

— Он мертв уже три года.

— Больше.

— Первое “почему”?

— Потому.

— Ты делаешь успехи, приятель.

— Ты знаешь другой ответ?

— Не для тебя.

— Так как же с сенатором?

— Мы ведь ведем честную игру? — на всякий случай осведомился Хью. — Из этого можно будет сляпать материал?

— Я весь к твоим услугам, Хью. Ты все узнаешь первым, но.., в свое время.

— Есть у тебя несколько минут?

— Да.

— Тогда подожди.

Хью не пошел просматривать свои архивные записи. Все, что ему было нужно, так это зажечь чертову сигару и поудобнее устроиться в кресле. Набрав полный рот дыма, он промычал:

— Лео Кнэпп был вторым Маккарти. Он был яростным противником левой идеологии, обладал большой властью и имел вес в политических кругах. Он возглавлял правое крыло партии и был готов взорвать всю страну, лишь бы освободить ее от коммунистов. Все так и называли его — человек-ядро или мистер Америка. Это было время забастовок, когда глупые выскочки проводили свою программу за объединение профсоюзов. А затем какие-то подонки убивают его. Тривиальная кража со взломом, во время которой его пристрелили.

— Ты уверен?

Он посмотрел на меня, сжав сигару зубами.

— Ты знаешь меня, Майк. Я репортер и тоже ненавижу красных. Ты думаешь, я это так оставил?

— Могу себе представить, что ты сделал.

— Что? Ты можешь заткнуться?! — Хью со злостью выплюнул сигару. — Майк...

Видимо, я задел его за живое, но я пришел к нему не миндальничать.

— Послушай теперь меня. То, что ты мне рассказал, я и так знал, но если ты хочешь получить горячий материал, мне нужны кое-какие факты, чтобы подтвердить мои догадки. Пока я не закончу расследование, огласка может мне повредить. Здесь замешаны очень серьезные люди, и у меня нет никаких нитей к ним.

— Так расскажи мне. Я понимаю, куда ты закидываешь удочку. Ты потерял контакты и хочешь, чтобы я собрал для тебя информацию?

— Догадливый малыш!

— Ну что ж, я сделаю это.

— Черт побери! Ты проделывал это и прежде. И держи Мерилин подальше от этого. Для нее ты хороший муж и отец, и она не захочет, чтобы ты получил пулю в брюхо.

— Заткнись и лучше расскажи, что у тебя на уме. И я все ему выложил. Все, что произошло за эти семь лет. Хью внимательно слушал, забыв про сигару, которая медленно догорала в пепельнице. Когда я закончил, он спросил:

— Чего же ты от меня хочешь?

— Не знаю. Мне нужна любая помощь.

— О'кей, Майк, — кивнул Хью. — Когда все будет готово для взрыва, дай мне зажечь фитиль. Черт возьми, возможно, нам удастся получить интервью для телевидения с будущим покойником.

— Кроме шуток, приятель.

— Не унывай. Все могло быть гораздо хуже.

— Вот я и не унываю, хотя уверен, что все может получиться очень скверно. Он криво усмехнулся:

— А что тебе надо прямо сейчас?

— Сенатор Кнэпп.

— Как раз сейчас его вдова находится в своей летней резиденции Там, где убили сенатора.

— Я думал, она там никогда больше не покажется. Хью пожал плечами:

— Это было бы глупо. Летняя резиденция в местечке Вилоус около Вашингтона — любимый дом покойного сенатора, и она поддерживает его в приличном состоянии. До конца года она будет жить там. Лаура по праву считается одной из самых известных хозяек в столице, она часто устраивает званые обеды и вечеринки. А какая она красотка — просто куколка!

— Да?

Он авторитетно кивнул:

— Сенатор был видным мужчиной и женщину выбрал себе под стать. Супруги Кнэпп были во всех отношениях выдающейся парой. Такую не часто увидишь.

— Крепко сказано.

— Так оно и есть. Послушай, если тебе необходимы бумаги с подробностями, я могу достать их из отдела хранения справочного материала.

— Был бы весьма тебе признателен. Через пару минут на его столе уже лежал конверт с бумагами. Хью протянул его мне:

— Это даст тебе полное представление об убийстве.

— Думаю, в скором времени там появятся новые документы. — Я поднялся и надел шляпу. — Еще раз благодарю.

— Не советую идти напролом. Будь осторожен, Майк. Ты пока еще не в форме.

— Не беспокойся.

— И еще: не высовывай свою голову. За последние годы многое изменилось, и теперь ты не такой, каким был раньше. А многие захотят расквитаться с тобой за прежнее.

— Полагаю, что ты прав, — усмехнулся я в ответ.

Оставив позади Нью-Йорк, я повернул на север и через пять-шесть миль подъехал к летней резиденции сенатора Кнэппа. Вилла, выстроенная в стиле швейцарского шале, располагалась возле горного ущелья, по дну которого протекала стремительная речушка. Вокруг росли голубые ели.

Резиденция в Вилоус стоила больших денег, но сенатор был богатым человеком и строил дом по собственному проекту, не считаясь с затратами.

У самого крыльца я заглушил мотор. Я коснулся кнопки дверного звонка, но мне никто не открыл. Я снова нажал и опять с тем же результатом.

Чтобы удостовериться, что в доме действительно никого нет, я поднялся на открытую веранду, опоясывающую дом по периметру, и обошел его вокруг. С одной стороны находился открытый бассейн, с другой — теннисный корт. Между ними приютилось маленькое строение под зеленой крышей — судя по всему, раздевалка. Сперва мне показалось, что здесь никого нет, потом я вдруг услышал приглушенные звуки музыки. Сквозь пышные заросли кустарника я рассмотрел разноцветный зонтик и загоравшую под ним женщину. Ее руки были закинуты за голову, а глаза закрыты. Верхняя часть бикини поддерживала впечатляющих размеров бюст, а трусики были приспущены до самой ватерлинии, чтобы подставить солнцу как можно больше белоснежной плоти.

Я подошел к ней и тихо поздоровался:

— Привет!

Она открыла глаза, сонно заморгала и широко улыбнулась.

— О! — Она была по-настоящему красива какой-то необычной, дикой красотой. — Привет!

Не дожидаясь вопроса, я протянул ей махровый халат, висевший на спинке плетеного стула. Она накинула его на плечи.

— Спасибо, — поблагодарила незнакомка.

— Не слишком ли прохладно для загара? — поинтересовался я.

— На солнце в самый раз, — парировала она и кивнула в сторону кресла. — Присаживайтесь.

Я сел, она поудобнее расположилась в своем шезлонге.

— Итак, мистер?..

— Хаммер. Майк Хаммер. — Я выдавил из себя любезную улыбку. — А вы Лаура Кнэпп?

— Да. А я вас где-нибудь видела, мистер Хаммер?

— Мы никогда не встречались.

— Но мне кажется, ваше лицо мне знакомо.

— Вероятно, вы видели мое фото в газетах.

— Да?

— Одно время я был частным детективом. Она изучала меня, нахмурив брови.

— Процесс, связанный с вашингтонским агентством... Я кивнул.

— Я хорошо его помню. Мой муж был тогда в комитете, который оказался втянутым в это дело. — Она немного помолчала и добавила:

— Значит, вы Майк Хаммер, — и нахмурилась еще сильнее.

— А вы ждали кого-то другого? Выражение ее лица стало сердитым.

— Точно не помню. Возможно.

— Я был болен. — Мне захотелось сразу же предварить ненужные вопросы о моем нездоровом цвете лица.

— Охотно этому верю. Весь вопрос сейчас в том, что вы здесь делаете? Это касается вашей работы? Обманывать ее не было никакого смысла.

×
×