День пистолетов, стр. 4

— А кто раздавил гнездо восставших в Никарагуа? Кто подавил мятеж в Гондурасе? Мы были в Колумбии и Панаме и потушили эти дурацкие волнения. Ваше дело — бумажная война и денежная поддержка. Поверьте, дружище, мы — это реальная сила! Мы умеем и способны драться. Так что оставьте нас в покое и не суйте нос не в свои дела. Вы секретная организация, вот и занимайтесь своими секретными проблемами.

Уотфорд откинулся опять на спинку кресла, взял карандаш и машинально постучал им по столу.

— Нам хорошо известны ваши планы.

— Тогда вы должны понимать, что мы можем легко уничтожить вас. Хотя, мне думается, вы не станете разоблачать нас уже хотя бы потому, что в этом случае вам и самим придется сорвать маску секретности с некоторых весьма не благовидных дел, а вы это не можете себе позволить. Слишком много уже поставлено на карту!

— Мистер Мэн! Вы — предатель своей страны!

— Пока еще нет, дружище! И никогда им не буду. Может быть, в ваших глазах я и предатель, но в своих — нет! У нас это случается весьма редко, и с нерадивыми мы расправляемся сами и без шума.

— Итак, мистер Мэн, мы несколько уклонились в сторону. Что я могу сделать для вас?

— При ООН работает переводчицей некая Эдит Кейн. Мне нужно, чтобы ее проверили самым тщательным образом.

— Этот ваш интерес носит личный характер?

— Пожалуй.

— Куда вам прислать отчет?

— Я позвоню, — произнес я, вставая, и направился к выходу, не прощаясь, Пули, вынутые из подушек и постели, я отнес Эрни Бентли и уже через несколько минут читал короткий отчет экспертизы. Пули были выпущены из двух пистолетов «люгер» калибра 7,65 мм. Прочитав это, я со вздохом вернул акт Эрни.

Поблагодарив Эрни, я вышел из тихой конторы и, поймав такси, направился к себе в отель.

Глава 4

У Эдит Кейн был британский паспорт. Он выглядел настоящим и был получен на основании свидетельства о рождении.

Связавшись с Лондоном, я вскоре убедился, что и свидетельство тоже было настоящим. Вероятно, противнику каким-то образом удалось заполучить этот паспорт, а замена владельца была не очень сложным делом. Настоящая Эдит Кейн умерла или была убита, а ее место заняла Рондина. Единственное, что мне теперь не доставало, — это убедительных доказательств ее подлинной личности.

Никто не подвергал сомнению достоверность личности Эдит Кейн. Однако и здесь была одна маленькая зацепочка. До ООН ее практически никто не знал. Она просто приехала из Лондона, приступила к своим обязанностям, и вскоре к ней привыкли. Этот метод был мне хорошо знаком. Я и сам не раз пользовался им во время войны.

Уолли Гиббоне встретился со мной за чашкой кофе и принес с собой четыре больших снимка Эдит Кейн. Отдавая их мне, он сказал:

— Эта женщина определенно не выходит у тебя из головы, Тайгер.

— Ты как всегда прав, старина.

Улыбка пропала с его лица, как первый снег.

— Зачем тебе эти снимки?

— Я размножу их и разошлю по всем клиникам и институтам красоты, где делают пластические операции. Не только у нас, но и в Европе.

— А зачем?

— Чтобы выяснить, кто сделал ей пластическую операцию. Она была произведена с большим искусством.

— К чему?

— Чтобы узнать, кто это сделал...

— Протри глаза, Тайгер! Этой женщине не нужна никакая операция. У нее все настоящее...

— Если я не найду такого хирурга, значит операцию ей сделали за «железным занавесом».

— Ты с ума сошел! Что ты вбил в свою голову?! У меня такое чувство, будто я разговариваю с незнакомым мне человеком. Сплошные загадки! Может быть, ты расскажешь мне, посвятишь немного во всей этой истории?

— Пока рано, старина.

Уолли отпил кофе и, нахмурившись, посмотрел на меня, — Я звонил тебе сегодня утром в отель.

— Да?

— Тебя не было, но отельный детектив по фамилии Тиббет с удовольствием задал мне несколько довольно странных вопросов. Оказывается, убирая сегодня твою комнату, горничная обнаружила, что одеяло, наволочки и простыни буквально изрешечены. Несколько следов от пуль... Да-да, от пуль, она обнаружила и в деревянной обшивке кровати, но самих пуль не было. Что ты скажешь на это? Я пожал плечами.

— Это очень подозрительный отель. Мне он не понравился с самого начала. Кто знает, что там могло произойти за время моего отсутствия. Кто-нибудь слышал выстрелы?

— В том-то и дело, что нет.

— Тогда почему они решили, что это были следы пуль? А может, кровать попортили мыши!..

— Твои шутки становятся неуместными, — проворчал Гиббоне недовольно. Он был явно разочарован.

Я заказал себе еще чашку кофе и повернулся к Уолли.

— Сделай, пожалуйста, еще одно дело, старина. Постарайся разузнать, с кем встречается Эдит Кейн.

— В личной жизни или...

— И в личной и по службе. Меня интересуют все люди, с кем она вступает в контакты или хотя бы встречается. Сможешь ты это узнать для меня?

— Конечно. Но за это ты расскажешь мне все об этом деле.

— С удовольствием, но немного позже, когда наступит развязка.

— О'кей, хищник!

Полковник Чарни Корбинет демобилизовался из армии в 1954 году в чине бригадира, и поэтому ему было предоставлено место в правительственном аппарате. Новая должность не совсем соответствовала его способностям, и поэтому скоро он ушел оттуда, чтобы поступить на службу в «Рассел-Перкинс компани», где с удовольствием ворочал миллионными делами, Он почти не изменился с тех пор, как бросил хлопотную должность по переброске разведывательных спецгрупп через линию фронта. Он немного постарел, да глаза его слегка выцвели, а в остальном он был еще хоть куда! Он с силой пожал и энергично встряхнул мою руку, — Ну, Тайгер, я рад! Просто чертовски рад, что ты еще жив, тигренок!

— Благодаря вашим наущениям и хорошей тренировке, полковник.

Мы оба рассмеялись, и никому в голову не пришло бы, что в последний раз мы виделись десять лет назад. Полковник связался со своей секретаршей и приказал ей в течение часа нас не беспокоить. После этого вынул из сейфа бутылку виски, а из холодильника лед, миксер и тоник и быстро приготовил «хайболл».

— Ну, за доброе старое время, Тайгер, — произнес он с чувством, поднимая стакан.

— И за не менее прекрасное настоящее, полковник. Он прищурился, потом кивнул и чокнулся со мной.

— Насколько я понимаю, ты посетил меня не только ради нашей старой дружбы.

— Вы как всегда правы, полковник. Мне нужна кое-какая информация.

Корбинет уселся в кресло и стаканом указал мне на Другое.

— Понимаю. Надеюсь, Тайгер, тебе не надо объяснять, что ты не первый, кто приходит ко мне с подобными просьбами.

— Да, я слышал об этом.

— А я наслышан о тебе. Не прямо, конечно, но мое нынешнее положение отчасти дает мне возможность быть в курсе многих горячих событий, и некоторые определенно несут на себе и твою печать. Например, то дело в Панаме было довольно чисто сработано, браво, Тайгер!

— Стараемся, полковник.

— Однако стоит учесть, что теперь, в течение некоторого времени, ваша группа может быть очень непопулярной.

— Это уже началось...

Я отпил из своего стакана. Полковник любил делать «хайболл» очень крепким.

— Чем я могу быть для тебя полезен?

— Вы помните Рондину Луйд, полковник? Что с ней произошло дальше?

Корбинет некоторое время молчал, задумчиво глядя на меня и рассеянно играя стаканом, — Ты был влюблен в нее?

Я попытался было сделать невинное лицо, но у меня этого не получилось.

— А если да? — произнес я после некоторой паузы.

— Вот это-то чуть не испортило нам все дело. Хорошо еще, что русские были уже в Берлине и война скоро кончилась.

— Я дорого заплатил за свою глупость.

— Да, черт побери! Она чуть было не отправила тебя на тот свет.

— Так что же произошло с Рондиной, полковник? Корбинет поставил свой стакан на столик и, откинувшись на спинку кресла, закинул руки за голову.

×
×