День пистолетов, стр. 19

— Немного. Она открытая книга, как мы называем подобных людей. Много времени отдает наукам, в частности, юриспруденции. Очень интеллектуальна. Увлекается живописью и твердо намеревается создать себе имя.

— Я это знаю.

— Ты знаком с ней?

— Мимолетно. А как насчет ее прошлого?

— Хорошая американская семья, самые лучшие рекомендации. И как обычно перед поступлением в ООН была самым тщательным образом проверена.

— Да, все как обычно.

— Стоит заниматься ею дальше?

— Думаю, что нет! А как Бертон Селвик?

— Он болен. И ходят слухи в Лондоне, что его очень скоро заменят. Говорят, на этой неделе у него опять был приступ язвы желудка. Только заменить его равноценным работником будет очень трудно. Насколько я могу судить, он задержится на своем посту до тех пор, пока не кончится этот кризис в ООН.

— Кризис в ООН? А что тебе известно о нем?

— Ничего. Никто ничего конкретного не знает, все молчат, а это есть вернейший признак того, что тучи сгущаются. Тебе это пригодится?

— Возможно, — промычал я рассеянно.

— Тайгер, ты приводишь в отчаяние бедного журналиста своей таинственностью.

— Не падай духом, старина. Свою историю ты получишь, и самый первый.

Глава 11

Кризис в ООН уже разразился, когда я пришел туда. Представитель одной из стран-сателлитов прервал дискуссию о текущих делах, внеся на рассмотрение свой проект.

Делегат США выдвинул свой встречный проект резолюции, который встретил единодушную поддержку всего Западного блока.

Проект Запада был для Советов полнейшей неожиданностью. По недоумевающим взглядам делегатов я понял, что они спрашивают себя, что испортилось в их информационном аппарате.

В это время Бертон Селвик убедительно мотивировал согласие делегации Великобритании с проектом США, Два русских делегата попытались помешать обсуждению с помощью дополнительных вопросов к повестке дня, но были призваны к порядку. Тогда делегаты Восточного блока поднялись и молча покинули зал заседания В ту же секунду репортеры бросились к телефонным кабинкам, чтобы передать сообщение о сенсационном повороте событий.

Бертон Селвик продолжал говорить, но в его голосе звучали нотки нерешительности.

Со своего места я мог хорошо его видеть, и поэтому сразу же обратил внимание на то, как он вдруг побледнел и прижал руку к боку. После этого он вдруг оборвал свою речь и, извинившись, сел на место. Двое сотрудников, подошедших к нему, спросили его о чем-то, потом помогли встать и вывели из зала.

В коридоре они усадили его в кресло, и, когда я подошел, около него уже суетились Эдит Кейн и Гретхен Ларк. Неподалеку стояла группа людей и среди них был Телбот. По его поведению я понял, что он находится здесь не только как просто любопытствующий.

Кто-то уже упоминал о враче, но Гретхен Ларк сказала, что сама является опытной медицинской сестрой и, более того, достаточно хорошо знает причину заболевания мистера Селвика. Она достала из кармана Селвика таблетки и послала кого-то за водой. Через несколько минут после того, как он принял лекарство, лицо его порозовело.

В коридоре было слишком шумно, чтобы расслышать, о чем они говорили, но я заметил, как Эдит и Селвик перебросились парой слов. Казалось, он успокаивал ее, потом с легкой улыбкой похлопал ее по руке и позволил увести себя в комнату. Перед ее дверью встал Телбот и еще один англичанин, которые в два голоса стали объяснять атаковывающим журналистам, что у мистера Селвика был просто приступ гастрита и что все уже в порядке.

Кто-то осторожно прикоснулся к моему плечу. Я повернул голову. Это был Туми.

— Ну что вы скажете? — спросил он.

— Он и раньше болел.

— Я знаю это. Но сегодня он был нашим главным оратором, По-моему, ему что-то дали.

— Вы имеете в виду яд?

— Не обязательно. Есть и другие вещества: стимуляторы, наркотики, транквилизаторы, которые легко могут вывести человека из равновесия.

— Кажется, я знаю, как мне это узнать. Оглядевшись, Туми тихо спросил:

— Русские попали впросак, не так ли?

— Я спрашиваю себя, не было ли все это заранее отрепетировано? — произнес я задумчиво.

— Вас не должно радовать такое положение вещей. Они не оставят в покое того, кто уже взят на мушку.

— Если только их не опередят.

Мимолетная улыбка пробежала по лицу Туми.

— Кстати, это может вас заинтересовать. Я внимательно наблюлюдал за Стовецким. Он пару раз глядел на вас и каждый раз его лицо перекашивалось от ненависти.

— Я заметил его.

— До назначения в ООН он был главой тайной полиции. Я пожал плечами. Туми не сообщил мне ничего нового.

— Телбот тоже наблюдал за вами, — Это его дело.

— Вы затеяли опасную игру, Мэн. Каков будет ваш следующий шаг?

Я взглянул на часы. Было без двух минут пять.

— Сейчас мы должны расстаться, — сказал я, глядя на Туми.

— Ждите моего звонка в отеле.

Внизу, в холле, я зашел в телефонную кабинку, набрал номер конторы Чарни Корбинета и назвал секретарше свою фамилию и телефонный код. По тону полковника я сразу же понял, что у него для меня есть какие-то новости.

— Мы проверили для вас эту банкноту.

— И что?

— Или они очень спешили и допустили такую вопиющую ошибку, или это далеко продуманная провокация. Но в любом случае у нас в руках теперь имеются доказательства.

— Да?

— Эта тысячедолларовая бумажка принадлежит к тем ста тысячам долларов, которые русские поменяли на золото перед началом работы комиссии ООН.

— Черт побери!

— Вот именно. Это нам несколько развязывает руки перед официальными властями в действиях. Только не увлекайтесь и не заходите слишком далеко, Когда события войдут в решающую фазу, предоставьте последний шаг сделать этим господам. Ради проформы и нашей дальнейшей «дружбы».

— Это официальное распоряжение?

— Здесь не может быть официальных распоряжений. Но мне пришлось потратить массу красноречия, чтобы добиться этой уступки.

— Благодарю, полковник. Если я смогу оказать вам какую-нибудь услугу, только дайте мне знать.

— Держите меня постоянно в курсе дела, — сказал он и повесил трубку.

Я вышел из телефонной кабинки, пропустил туда невысокого тучного мужчину в котелке и смокинге, который вежливо поблагодарил меня за это, и огляделся. Рядом с кабинкой стоял еще мужчина, дожидающийся своей очереди. Он неторопливо перелистывал записную книжку. Я узнал его. Это был Грегори Гофта.

Он поднял голову и, узнав меня, сделал знак рукой. Я проследовал за ним к стойке с толстыми томами телефонных справочников. Он сделал вид, что ищет номер в одной из имеющихся здесь книг.

— Опасность, Тайгер, — произнес он негромко, не разжимая губ и перелистывая книгу.

— С какой стороны?

— Русские собираются немедленно покончить с вами, иначе вы не дадите спокойно заниматься кризисом в ООН. Сегодня вечером в их посольстве состоится экстренное совещание.

— Вы тоже занимаетесь этим делом?

— Да, По особой инструкции мистера Рендольфа.

— Цель?

— Эдит Кейн. Но мне не нравится это задание, — он замолчал, перебрасывая еще пару страниц и выписывая какой-то номер. — Перед самым заседанием она завтракала вместе с Селвиком. После этого они вместе направились в ООН.

— Тогда имейте в виду: приступ Селвика во время выступления был подстроен заранее.

— Мы не исключаем такой возможности. Но его предыдущие приступы выглядели вполне натурально.

— Где сейчас Эдит?

— Наверху, вместе с остальными работниками она находится рядом с Селвиком, Они скоро перевезут его домой. Приступ был легким, но ему придется некоторое время отдохнуть.

— Почему вы вошли в контакт со мной?

— Сегодня Стефан Мидрос — венгерский эмигрант — опознал в работнике советского посольства одного из самых опасных агентов тайной полиции. Раньше он работал в подчинении у Стовецкого, когда тот еще руководил тайной полицией. Его зовут Алексис Миннер. В свое время он принимал участие в событиях в Венгрии. Мидрос сможет многое рассказать вам о нем.

×
×