Шотландец в Америке, стр. 18

Быстро оглядевшись вокруг, она разделась до пояса и натянула рубашку шотландца, которая оказалась ей до колен. Рубашка ласкала кожу — ткань явно дорогая, добротная.

Кто же ты, Дрю Камерон? Откуда у погонщика, который получает пятьдесят долларов в месяц, деньги на такую рубашку? И на прекрасно сшитые сапоги? И на дорогое седло?

Может быть, он игрок? Он играл в карты с нарочито небрежным и равнодушным видом, но при этом с молниеносной и точной сметкой. Однако с какой стати игрок будет мозолить руки на перегоне скота?

Непонятно.

Так, может быть, все-таки Дрю — наемный убийца? Такое предположение казалось более логичным. Не то чтобы Габриэль когда-либо знала хоть одного убийцу, но для этой профессии тоже требовались качества, необходимые удачливому игроку, — хладнокровие, выдержка, проницательный ум и интуиция. Плюс искусное владение оружием. А у Камерона всегда при себе револьвер. Так же, впрочем, как у других погонщиков.

Неужели он бандит? Может быть, Кингсли нанял его для охраны? Или чтобы убить кого-нибудь?

Габриэль ужасно не хотелось, чтобы Дрю Камерон оказался наемным убийцей. Она отказывалась даже и думать о такой возможности. Она хотела видеть в нем только человека, который, рискуя собственной жизнью, спас Туза и Гэйба Льюиса от верной смерти.

Могут ли в одном человеке совмещаться две разные личности? Хладнокровный убийца и тот шотландец, который, не раздумывая, бросился в ледяную поду спасать оборванного бездомного мальчишку? Мысли ее путались, она вновь задрожала. Габриэль стянула с себя промокшие штаны и остро ощутила свою наготу. Ее единственным покровом была рубашка Камерона. Она быстро натянула штаны, извлеченные из его мешка, — и едва в них не утонула. В этих штанах невозможно было ни ходить, ни двигаться. Она замерла на месте, придерживая штаны обеими руками.

— Чуточку великоваты, я бы сказал, — раздался сзади насмешливый голос.

Габриэль, не оборачиваясь, попыталась сделать шаг, но ее ноги тотчас запутались в штанинах. Она чуть не упала, но рука Камерона обхватила ее за талию. Девушка машинально оттолкнула его — и тут же выпустила из рук проклятые штаны. Те шлепнулись в лужу, и Гэйб осталась в одной рубашке.

— Отпустите меня! — испуганно крикнула она.

Дрю, как ни странно, подчинился — но Габриэль сразу же пошатнулась, и рука его снова обвила ее талию.

— Не теряйте равновесия, — насмешливо шепнул он. Эта насмешка разъярила Габриэль. Покраснев до ушей, девушка опустила глаза и увидела у своих ног охапку хвороста. Очевидно, Дрю бросил хворост, чтобы поддержать ее. Черт с ними, со штанами, с отчаянием подумала она, все равно не удастся их надеть. И попыталась выбраться из груды ткани. Камерон остановил ее, приподнял за подбородок — и взгляды их волей-неволей встретились.

В его глазах не осталось и намека на смех. Сейчас они отливали золотом, и этот оттенок напомнил Габриэль глаза ягуара, которого она видела в клетке в Сент-Луисе. Тот же азартный огонь горел в глазах шотландца: охотник настиг свою жертву и теперь решает, поиграть с ней или сразу убить. Теперь Габриэль стало ясно, что шотландец Дрю Камерон — весьма опасный человек.

Она было попятилась, но Дрю удержал ее. Он внимательно изучал ее лицо, а потом нарочито медленным взглядом оглядел с головы до ног. Под этим взглядом она почувствовала себя совсем раздетой. Закончив осмотр, шотландец снова взглянул ей в глаза.

— Итак, Гэйб Льюис, — сказал он, — кто вы?

6.

Дрю ждал ответа и, когда его не последовало, решил ускорить события:

— Начнем с имени.

— Имя — Гэйб… Габриэль, — ответила тихо женщина. Именно женщина. Не девушка, которой бы он поверил. Она в упор встретила его взгляд — и это, насколько мог припомнить Дрю, случилось впервые. Наверное, она раньше думала, что, если даст ему возможность подолгу и в упор разглядывать ее, он заметит наложенный грим. И была права. Дрю успел уже увидеть многое.

Красивой бы он ее не назвал, во всяком случае, она не была похожа на знакомых светских дам. Зато эта женщина обладала очарованием, которое сразу же покоряло сердце. Дрю влекло к ней. Вода почти смыла грязь и грим, и ее кожа теперь отливала нежной белизной. Короткие темные волосы влажными локонами льнули к лицу, оттеняя большие синие глаза. И глаза эти были прекрасны. В них играли искорки, словно звезды на вечернем небе. Габриэль. Это имя чертовски шло ей.

Такие дела — люди всегда видят только то, что хотят видеть. Иначе Дрю не упустил бы того, что само бросалось в глаза. Он принял Габриэль за мальчика, только потому, что не интересовался тем, что скрывают потертая шляпа, грубая одежда и грязь на лице; и ни разу в глаза ему не бросились эти коротко остриженные волосы. А ведь он считал себя человеком наблюдательным! И то, что его, Дрю Камерона, обвела вокруг пальца эта малявка, не только забавляло, но и уязвляло его.

Но зачем ей был нужен весь этот маскарад?

Она дрожала от холода, и Дрю понял, что с вопросами придется подождать.

— Пойду раздобуду хвороста, — сказал он. — Сможешь пока поддержать огонь?

Девушка кивнула.

Дрю заколебался:

— Так же хорошо, как умеешь готовить и плавать?

Она вдруг улыбнулась, и эта улыбка показалась ему чудесной. Раньше он не видел Гэйб улыбающейся, не знал, как при этом преображается все ее лицо: вздернутый носик сморщился, в уголках глаз родились веселые морщинки, а на щеках появились ямочки.

— Джед много раз поручал мне следить за огнем, и еще ни разу я не сожгла фургон, — задиристо возразила Габриэль.

Голос ее при этом прозвучал не слишком уверенно, и Дрю заподозрил, что на деле все прошло не так гладко.

Он все еще не решался уйти.

— Да справлюсь я, справлюсь! — заверила Габриэль. — Поди переоденься, не то схватишь воспаление легких.

Она помолчала, не сводя с него своих огромных глаз.

— Спасибо, что прыгнул за мной в реку.

— А ты думала, что я тебя брошу? — проворчал Дрю. — Только зачем ты мне соврала, что умеешь плавать?

Она повела плечиком, словно оправдываясь:

— Я же знала, что ты хочешь поскорее вернуться к стаду! И не желала тебя задерживать.

— Никогда так больше не делай, — предупредил Дрю. — И никогда не ври, когда я о чем-нибудь спрашиваю.

Даже ее трогательная полуодетая фигурка не слишком смягчила его гнев. Ложь он ненавидел. Все его детство было отравлено ложью, и это едва не погубило его самого.

— Я думал, что Джед успел вколотить в тебя этот урок.

Глаза девушки потемнели, и у нее хватило совести покраснеть.

Вот пусть-ка немного поразмыслит об этом, решил Дрю и стал рыться в своем мешке в поисках лишней рубашки. Сухих штанов — кроме тех, которые пыталась надеть Габриэль, — не было. Они так и валялись на земле.

Проследив за его взглядом, Габриэль нагнулась, подняла штаны и бросила ему.

— Надень их сам, — задорно улыбнулась она, — мне они не подходят.

Дрю почти не расслышал ее слов. Голова у него пошла кругом, когда Габриэль нагнулась и он увидел, какие у нее красивые ноги. Да и все ее тело было хотя и худощавое, но ладное и крепкое. Мягкая ткань рубашки подчеркнула соблазнительные изгибы там, где Дрю и не ожидал увидеть такие волнующие округлости.

Он был знаком с настоящими красавицами, переспал со многими женщинами, но ни одна так не влекла его, как эта стриженая плутовка. Может, просто сказывается долгое воздержание? Последний раз Дрю спал с женщиной еще в Шотландии. Но нет, он всерьез опасался, что чувство, охватившее его, — отнюдь не простая похоть.

Вздохнув, Дрю со штанами и рубашкой укрылся за ближайшим тополем и быстро переоделся в сухую одежду, хотя и подозревал в душе, что лучше бы ему остаться в мокрой. Его кровь явно требовалось остудить.

Потом Дрю долго собирал хворост. Ему нужно было, подавить желание, загасить так некстати полыхнувшее, пламя. Ему нужно получить ответы на кое-какие вопросы и надо собраться с мыслями, чтобы вытащить правду из этой маленькой чертовки. Она хорошая актриса… притворщица, обманщица, напомнил себе Дрю. Впрочем, один раз чутье уже подвело его. Не сработало. Не предупредило.

×
×