Грехопадение (ЛП), стр. 41

Кого я обманывала? Я обезумела, если хотела вести в такую погоду! Я сжала руль так сильно, как только могла.

Шейн смотрел на меня с отрытым ртом.

Я сильнее нажала на педаль газа, чтобы он перестал смотреть на меня, и это сработало. Он резко повернул голову вперед и скрестил руки на груди, пялясь в окно.

— Леа права, ты действительно в какой-то степени желаешь смерти, — прошептал он.

Я пропустила замечание мимо ушей. Ссора с ним помешает мне сконцентрироваться на вождении и увидеть дорогу. Все, что мне сейчас нужно, — это идти к древним голубым глазам. Важно было узнать, был ли Блейк тем, кого я искала.

— Не хочешь объяснить, почему ты едешь в эту безумную метель к кому-то, с кем даже не хочешь быть? Или я неправ насчет вас с Такером?

Он никогда не поймет.

— Я не хочу быть с Такером. Дай мне сосредоточиться на дороге.

Он топнул ногой.

— Как хочешь.

Мы продолжили поездку в часах мрачной тишины, лишь приглушенные звуки падающего и удушающего землю снега нарушали тишину. Такую смерть я получу, когда вечность закончится? Без рая, тихую, холодную и пустую.

Мы оба подскочили, когда голос из навигатора предупредил меня о следующем повороте направо.

Джип занесло, он съехал с автомагистрали и почти попал в снежную насыпь, но каким-то образом мне удалось выровнять его. Шейн выругался себе под нос.

— Мы почти на месте, — сказала я. — Навигатор говорит, что мы будем там через три минуты.

Я вела медленно, кровь бурлила в жилах. Навигатор громко объявил, что мы доехали до цели. За стеклом все было белым-бело.

— Проезд к дому Такера прямо за этой главной дорогой, так что мы, вероятно, на въезде. Я обернулась, чтобы увидеть что-то похожее на четырехметровую стену снега.

— Выглядит так, будто дорогу расчищают, — сказал он. — Попытайся взять чуть вправо. Так ты съедешь с главной дороги на случай, если другой проезд уже расчистили, и его просто не видно.

Я съехала дальше, руки немного дрожали.

— Может, нам выйти и пойти дальше пешком?

Шейн скривился.

— Проезд к дому Такера, по меньшей мере, в трех милях отсюда. У нее собственное название, так что мы не сможем пройти. Я позвоню им и выясню, доберутся ли они к нам на снегоходах.

Он попытался позвонить, так же как и я, но вообще не получил ответа, а я переключилась на голосовую почту и оставила сообщение.

— Что нам делать? — спросила я с тревогой.

— Останемся здесь, пока не дозвонимся до них. Таким образом, Грейс, мы не погибнем в снегу, — издевался он. — Выключи зажигание, не трать бензин.

Ужасающий порыв ветра накренил джип, так что я отчаянно попыталась позвонить снова. Нет связи. Зашибись!

Шейн начал ерзать на сидении.

— Моя задница онемела от такого долгого сиденья. Как это вообще возможно? Хочешь растереть ее мне? — засмеялся он.

— Заткнись, — засмеялась я в ответ.

Пытаясь поудобнее усесться, он слегка задел мое колено рукой, посылая дрожь по моему телу. Конечно, он заметил.

Наклоняясь вперед, он зажал ручку сиденья и отодвинул его на всю длину.

— Ты уже замерзла, лезь сюда.

Я смотрела на него так, будто у него только что выросла вторая голова.

— В этом нет необходимости.

В смысле, серьезно, когда он только задевает меня своей долбаной рукой, это уже посылает мурашки по моему телу. Что будет, когда все его тело будет на мне...  Чтобы удержаться и не прыгнуть на него, я подумала о том, как может помять джип медведь, ищущий пищу в метель.

Снаружи ветер завыл громче, а внутри машины температура стала падать быстрее.

— Что у тебя в вещевом ящике?

— В каком ящике?

Он указал на приборную панель перед собой.

— А, ты имеешь в виду бардачок? Поверь, там нет ничего, что бы ты хотел увидеть, — объяснила я.

— Бардачок? И это должно заставить меня не хотеть узнать, что внутри? — засмеялся Шейн. — Потому что, поверь МНЕ, это не заставит.

Мы оба дотянулись до бардачка одновременно, но он оказался быстрее. Около полдюжины тампонов вывалилось из него.

Я неудержимо засмеялась.

— Я же говорила, там нет ничего, что тебе захочется увидеть. Почему ты обязательно сделаешь всё по-своему?

Он протянул рукой и пошарил, бросая последний тампон в меня.

— Потому что надеялся, что у тебя есть вот это. — Он улыбнулся, показывая мне фонарик. Его глаза изучали меня, пока он клал фонарик обратно в бардачок. Он заправил выбившиеся волосы мне за ухо. Дрожь снова потрясла мое тело. Слабая грусть замерцала в его глазах.

Он расстегнул куртку и снял ее.

— Иди сюда, Грейс, ты замерзаешь. — Он взял меня на руки и легко перетащил к себе на колени. Конечно, это было простой задачей: мое предательское тело помогало ему в этом. Он обнял меня и накинул на нас куртку.

Не контролируя свое тело, я уткнулась носом в его грудь под курткой. Это было будто плавание в теплых тропических водах. Где-то в глубине души я думала о тех древних голубых глазах, находящихся всего в трех милях отсюда. Картинка размылась, исчезла и ушла. Я прильнула к Шейну, не шевелясь в страхе, что трение и тепло между нами разожжет огонь. Я засмеялась этой мысли.

Шейн застонал и сжал меня крепче.

— Над чем ты там хихикаешь?

Я достала голову из-под его куртки, наши лица были так близко, что я едва могла дышать. Наши губы были в миллиметре друг от друга.

— Просто, — пробормотала я. — Я отчаянно нуждаюсь в чашке горячего какао, ну, ты знаешь, с теми густыми сливками и маленькими, сладкими зефиринками. Я хочу сесть возле камина, греть руки о теплую чашку и почувствовать бархатное тепло, проникающее в рот и горло, — напыщенно разглагольствовала я.

У него перехватило дыхание.

— Боже, Грейс, это была самая сексуальная фраза, которую я когда-либо слышал. — Он опустил взор на мои губы и расстегнул мою куртку. Мы смотрели друг другу в глаза, когда я выскальзывала из рукавов. Оборачивая обе куртки вокруг нас, он притянул меня ближе и зарылся лицом в мои волосы, его дыхание разжигало огонь на моей коже.

Я стиснула громко стучащие зубы. Предательское тело! Уже даже не было холодно!

Он забрался теплыми руками под мою рубашку, медленно проводя кончиками пальцев по моей пояснице и позвоночнику. Его прикосновения убивали меня, мою душу, оставляя только тело Грейс, желающее и нуждающееся.

Я скользнула руками под кромку его рубашки, говоря себе, что это плохая идея, но я никогда не умела врать. Его тело было мягким и чрезвычайно теплым, и сдерживаться было пыткой.

Низкий стон сорвался с его губ. Он приподнялся и мягко потянул меня в положение сидя, мои ноги были широко расставлены. Это слишком опасно, слишком ядовито, слишком красиво.

Я взглянула на него и немедленно пожалела об этом. Он пристально наблюдал за мной. Он колебался и смотрел на меня взглядом своих сильных ледяных голубых глаз. Он поднес свою прекрасную руку к моему лицу и мягко провел большим пальцем по нижней губе.

— Один поцелуй, Грейс, простой поцелуй. Детка, пожалуйста, — умолял он. — Всего один.

Он протянул руки, взял за волосы и притянул к себе. Его запах опьянял. Я глубоко вздохнула.

Легкими пальцами он пробежал по моим волосам и шее. Я дрожала под его прикосновениями. Чувствовала, как тело и душа распадалась на кусочки, желая, чтобы он собрал меня и вернул к жизни.

— Знаешь ли ты, что делаешь со мной, Грейс? — Его голос был низким и хриплым, и он смотрел на меня. У меня перехватило дыхание от этого.

Его нарочито неторопливые руки скользили по моей коже, пальцы дрожали. Он выпустил ад, бегущий в моем теле. Каждое его движение было дико эротичным.

— Всего один, — прошептала я. Его губы дотронулись до меня. Это был почти поцелуй, Мы наслаждались кратким моментом напряжения.

Я сказала себе: «Всего один, один маленький, и все». Я остановлюсь, не заходя слишком далеко.

— Грейс, — выдохнул он и прильнул ко мне губами. Я чувствовала, что разваливаюсь на кусочки в его объятиях. Его прикосновения разрушали меня, а поцелуй собрал меня воедино. Я хотела всего его, хотела попробовать на вкус каждый дюйм его тела. Я отчаянно застонала в его губы, и он притянул меня ближе.