Шарада (ЛП), стр. 36

Кольт выругался. Я никогда не слышала его голос таким строгим.

— Он сделал тебе больно?

Я чувствую, как он с трудом сглатывает, его живот — под моей щекой.

Скатываются несколько слезинок.

— Почти, — шепчу я.

Я помогу найти твою маму.

— Он сказал, что поможет мне найти ее. Сначала он схватил меня, и я испугалась, но потом он сказал, что знает, где она, и я пошла с ним. Я не знала. Клянусь Богом, я не знала, Кольт.

Теперь я плачу сильнее. Слезы текут, моча его футболку. Руки Кольта вокруг меня на-прягаются. Он успокаивает меня и целует в макушку.

— Тебе не нужно больше ничего говорить, малышка. Боже, мне так жаль. Так чертов-ски жаль, что я спросил.

Я мотаю головой, потому что теперь мне нужно выговориться. Мне нужно рассказать об этом впервые в своей жизни.

— Мы находились в старом захудалом районе. Дом по соседству пустовал, и он привел меня к нему. Я помню, что у меня так сильно колотилось сердце. Не думаю, что оно когда-нибудь так стучало, но я лишь хотела к маме. Мне хотелось найти ее и пойти домой, где мы могли смеяться, и все было бы по-прежнему.

— Как только за мной закрылась дверь, он толкнул меня к стене. Я ударилась головой и упала. Я помню, что замерзла. Я знала, что мне нужно встать и что-то сделать. Бежать, но я не могла себя заставить.

— Он наклонился.

Пожалуйста. Пожалуйста, перестань.

— Его борода царапнула мое лицо. От его дыхания меня затошнило.

Кольт настолько тих, что я даже не знаю, дышит ли он еще. Он крепко до боли меня обнимает, но мне это нужно.

— Сколько тебе было?

— Семь.

Он снова ругается.

— Его руки оказались на моих брюках, Кольт. Они расстегивали пуговицу и молнию. Я пыталась пнуть его, но он ударил меня. Он снова принялся за мои брюки.

Боже, это трудно. Так, так трудно.

— Настолько близко я была к… Но кто-то вошел. Он отвлекся. Я, наконец, заставила себя побежать. Всю дорогу домой среди ночи я бежала, а она осталась там. Она забыла обо мне и оставила. Как она могла забыть обо мне?

Кольт садится, держа меня на коленях. Мои руки обхватывают его за шею, и я плачу. Я плачу из-за той маленькой девочки, которая научилась в ту ночь ни на кого не полагаться. Из-за той, которая не хотела, чтобы мама оставляла меня, когда привезла к тете Лили. Из-за той, которая чувствовала себя брошенной. Которая никогда не впускала Лили. Или Грегори. Которая скрыла панику от врачей, потому что я думала, что если сделаю себя идеальной, то люди, которых я люблю, меня не бросят.

Которая попросила Кольта стать моим ненастоящим парнем, чтобы просто доказать Грегори, что я в нем не нуждаюсь.

Я плачу из-за того человека, которым являюсь сейчас. Который не знает, должна ли я ненавидеть свою маму за то, что она оставила меня. На самом ли деле, она бросила меня или это я ее вынудила.

— Ты не должна справляться с этим сама. Позволь мне взять на себя часть этого бре-мени, малышка.

Но у него уже и так хватает.

— У тебя свои проблемы.

— Мы их разделим друг с другом.

Моя ладонь сжимается в его волосах, и я продолжаю плакать. Кольт не отстраняется. Не торопит меня. Просто обнимает, как уже делал много раз до этого.

В конце концов, спустя почти целую вечность, мои слезы прекращаются.

Должно быть, уже раннее утро, потому что встает солнце, небольшие полоски света прорезаются сквозь жалюзи на окне.

Я смотрю на Кольта. У него красные глаза. От недосыпа или чего-то еще. Не знаю. Его ладонь накрывает мою щеку.

— Ты в порядке? — наконец, спрашивает он. Мы близки. Так близки, что я сижу у него на коленях.

— Да… спасибо.

— У меня чертовски хорошо получается роль парня. Кто бы подумал?

Парень. Мне нравится, как это звучит. Я одариваю его легкой улыбкой, потому что это все, на что я способна. Хотя я ценю попытку.

Внезапно он мне нужен больше, чем глоток воздуха. Почувствовать его так, как я ни-когда никого не чувствовала. Да, мы делали это и раньше. Я делала это и раньше. Но сейчас будет по-другому.

— Пожалуйста… — Я пытаюсь прижаться к нему ближе. Забраться внутрь него. — Ты мне нужен.

— Шай…

— Нет. Не делай этого. Все хорошо. Ничего не изменилось.

Мы оба знаем, что это ложь. Изменилось все, но не так, как он думает.

— Я люблю тебя, — снова говорю я, но на этот раз не во сне и контролируя свои слова.

Он нежно прижимается ко мне губами.

— Я тоже…

Я слегка вздыхаю, шокированная тем, что он сказал. Нет, он не использовал слово «люблю», но это близко.

— Я тоже тебе это сказал. — Похоже, он читает мои мысли.

— Я не слышала.

Когда он встает, я хныкаю, думая, что он уходит. Кольт манит меня пальцем.

— Иди ко мне, Маленькая Танцовщица.

Мое сердце безумно колотится в груди. Жар заливает тело. Я смотрю на него.

И встаю.

Глава 29

Кольт

Я снова веду себя, как болван, но, похоже, не могу остановиться. Она только что рас-сказала мне о мужчине, который лапал ее, и теперь я собираюсь раздеть ее и сделать то же самое. В такой момент я должен просто ее обнимать, но, Боже, я так хочу ее, а она — меня.

Поэтому все должно быть хорошо.

— Я никому не позволю причинить тебе боль, — говорю я ей, надеясь, что так будет лучше.

— Я знаю.

Мои руки скользят к ее талии. Я поднимаю ее футболку и снимаю через голову. Ее желтый бюстгальтер контрастирует с ее темной кожей. Это так сексуально.

Внезапно я чувствую себя ничтожеством, потому что она всю ночь проспала в этой одежде. Я должен был раздеть ее раньше. Наверно, ей было неудобно спать.

Наклонившись вперед, я дразню ее губы своим языком, чтобы она их открыла. Мне хочется ощутить ее вкус. Почувствовать ее, когда она погружается и тоже меня пробует. Ме-ня чертовски сводит с ума то, что мы с ней здесь вместе. Мы и раньше занимались сексом, но сейчас все по-другому, эти мысли заставляют меня чувствовать себя придурком, но мне все равно.

Эта девушка — моя. У меня и раньше было много девушек, но ни одна из них не была моей. Я не хотел, чтобы они становились частью меня, удерживать их, а с ней мне лишь хо-чется защищать ее и все время быть рядом.

Наши губы продолжают облизывать, посасывать и дразнить друг друга в то время, как я вожусь с застежками на ее бюстгальтере. Клянусь, она буквально мурлыкает мне в гу-бы, когда он падает на пол.

Я отстраняюсь, потому что не могу сейчас не посмотреть на нее. На ее стройное тело, темное и загорелое.

— Ты такая сексуальная.

Она ухмыляется. Теперь на мне ее руки, они стягивают с меня футболку. Я так возбу-жден. Я готов заняться любовью с этой девчонкой. Черт, думать о таком глупо, но это прав-да.

И я больше не могу ждать.

Я вожусь с ее брюками, стаскивая их. Ее трусики того же цвета, что и бюстгальтер, и мне хочется снять их с нее и бросить на пол.

Следующими идут мои. Мы оба хватаемся за них и смеемся. Смеемся, потому что на-столько торопимся овладеть друг другом. Никогда такого не было — ни с ней, ни с кем-либо еще.

Из ящика я достаю презерватив. Губы Шай впиваются в мои. Мы безумно нуждаемся друг в друге и настойчивы. Я поднимаю ее, прежде чем на кровати накрыть своим телом. Я снова ее целую. Ее руки тянут меня за волосы.

— Кольт… быстрее.

Мы снова смеемся. Я никогда так не смеялся, как с ней. Несколько часов назад я был зол, только вышел из камеры и вел себя по-дурацки со своей мамой, а теперь я здесь с ней…

Счастлив.

Чертовски счастлив.

— Я хочу поиграть, — поддразниваю я. Касаюсь языком ее соска. Потом второго. Ее ноги обхватывают меня, и я прижимаюсь к ней, чувствую, не входя в нее.

Шай стонет. Выгибается мне навстречу, и я понимаю, что если не заполню ее, то сой-ду с ума.

Зубами я рву упаковку. Мои руки упираются в кровать, с каждой стороны от ее голо-вы.

Ее темные глаза смотрят на меня, освещенные восходящим солнцем на улице.