Галька в небе [Песчинка в небе], стр. 36

– Да?

– Сэр, – раздался отчетливый голос, – толпа людей окружила форт. По-видимому, они вооружены.

– Столкновения были?

– Нет, сэр.

На лице полковника не было заметно никаких чувств. Это, по крайней мере, было его профессией.

– Привести в готовность артиллерию и авиацию, всех людей на боевые позиции. Огонь открывать только при крайней необходимости. Ясно?

– Да, сэр. Землянин с флагом посла просит принять его.

– Пришлите его сюда. И приведите еще раз секретаря премьер-министра.

Закончив разговор, полковник холодно посмотрел на археолога.

– Надеюсь, вы понимаете, к чему привели ваши действия?

– Я требую разрешить мне присутствовать при вашей встрече с ними, – закричал Авардан, от гнева почти утратив контроль над собой, – и кроме того, я требую объяснить, почему в то время как я находился под стражей, вы вели переговоры с этим изменником. Я знаю, что вы говорили с ним раньше, чем со мной.

– Вы меня в чем-то обвиняете? – угрожающим голосом произнес полковник. – Если да, то выражайтесь яснее.

– Я не обвиняю вас ни в чем. Однако я напоминаю, что вам придется впоследствии ответить за свои действия, и вы можете снискать известность человека, своим упрямством уничтожившего свой народ.

– Хватит! Во всяком случае перед вами я ни в чем отчитываться не обязан. С этого момента все будет идти, как я пожелаю. Вы поняли?

20. Роковая черта

Секретарь прошел в открытую солдатом дверь. На его темных выпуклых губах застыла холодная улыбка. Он кивнул полковнику, игнорируя присутствие Авардана.

– Сэр, – обратился полковник к землянину, – я сообщил премьер-министру о причинах вашего пребывания здесь. Конечно же, ваше заключение здесь – абсолютно… за… необычайный случай, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы как можно скорее увидеть вас на свободе. Однако здесь находится господин, который, как вам, вероятно, известно, выдвигает против вас очень серьезное обвинение, которое мы должны проверить…

– Я вас понимаю, полковник, – спокойно сказал секретарь. – Однако, как я вам уже объяснил, этот человек пробыл на Земле всего около двух месяцев, насколько мне известно, так что он не имеет ни малейшего понятия о наших делах. Довольно неубедительная основа для какого-либо обвинения.

– Я – археолог по профессии, – яростно возразил Авардан, – и занимаюсь изучением Земли и ее обычаев. Я немало знаю о ваших делах. Кроме того, обвинение выдвигаю не я.

Секретарь ни разу не взглянул на археолога. Он обращался исключительно к полковнику.

– Один из наших местных ученых вовлечен в это дело. С приближением шестидесяти лет он начал страдать манией преследования. Кроме того, есть еще один человек, неизвестно откуда взявшийся и страдающий вдобавок умственным заболеванием. Никто из этой тройки не может представить доказательства…

Авардан вскочил:

– Я требую, чтобы меня выслушал…

– Сядьте, – холодно сказал полковник. – Вы отказались обсудить дело со мной. Пусть будет по-вашему. Позовите человека с флагом посла.

Это был еще один член Совета Старейших. Лишь слегка вздрогнувшие веки выразили его чувства при виде секретаря. Полковник поднялся с кресла и произнес:

– Вы говорите от имени собравшихся у форта людей?

– Да.

– Я полагаю, это мятежное и незаконное собрание выдвигает требование освободить находящегося здесь вашего соотечественника?

– Да. Он должен быть немедленно освобожден.

– Согласен! Тем не менее, исходя из законности, порядка и уважения к представителям его величества Императора на этой планете этот вопрос не может обсуждаться в то время, как ваши люди с оружием выступают против нас.

– Полковник прав, брат Кори, – вежливо проговорил секретарь. – Пожалуйста, успокойте людей. Я здесь в полной безопасности. Опасность не угрожает никому. Вы меня понимаете? Никому. Передайте это Старейшим.

– Хорошо, Брат. Я рад, что ты в безопасности.

Он вышел.

– Я прослежу, чтобы вы здесь оставались в полной безопасности, пока положение в городе нормализуется, – сказал полковник.

– Благодарю вас за помощь.

Авардан снова встал.

– Я протестую. Вы собираетесь освободить этого будущего убийцу, который собирается убить все человечество, и в то же время не даете мне встретиться с Наместником, хотя я требую лишь того, что гарантирует мои права гражданина Империи. – И в приступе отчаяния он добавил:

– Неужели вы проявите больше внимания к земной собаке, чем ко мне?

Голос секретаря заглушил его последнюю вспышку гнева.

– Полковник, я готов остаться здесь до прибытия Наместника, если этот человек требует того. Измена – серьезное обвинение, и это подозрение, пусть даже ни на чем не основанное, может оказаться достаточным, чтобы сделать меня бесполезным для моего народа. Я буду рад возможности доказать Наместнику свою преданность Империи.

– Я восхищен вашими чувствами, – натянуто произнес полковник, – и честно признаю, что на вашем месте я вел бы себя совсем иначе. Ваш народ может гордиться вами. Я попытаюсь связаться с Наместником.

Авардан не сказал больше ни слова и был отведен в свою камеру.

Долгое время он сидел неподвижно, не глядя ни на кого.

– Ну и что? – наконец спросил Шект.

Авардан покачал головой.

– Я все погубил.

– Что вы сделали?

– Вышел из себя, кричал, оскорблял полковника, ничего не добился. Я не дипломат, Шект.

Неожиданно он почувствовал необходимость оправдаться.

– Что я мог сделать? – воскликнул он. – Балкис уже говорил с полковником, поэтому я не мог ему доверять. Что, если ему предложили спасти свою жизнь? Что если он с самого начала участвовал в заговоре? Я знаю, это – дикая мысль, но я не мог рисковать. Все было слишком подозрительно. Я требовал встречи с Энусом.

Физик вскочил на ноги.

– Значит Энус будет здесь?

– Я думаю, да. Но только по личной просьбе Балкиса, и этого я понять не могу.

– По личной просьбе? Значит, Шварц прав.

– Да? Что же он говорит?

Шварц уселся на своей кровати, пожал плечами в ответ на вопросительные взгляды и беспомощно развел руками:

– Я уловил мысленный контакт секретаря, когда его вели мимо нашей комнаты. Он долго разговаривал с этим офицером, которого вы упоминали.

– Я знаю.

– Однако, в сознании офицера нет предательства.

– Что же, – пробормотал Авардан, – значит, я ошибался. А как насчет Балкиса?

– В его сознании нет беспокойства или страха, только ненависть. И сейчас она в основном направлена на нас, схвативших и привезших его сюда. Мы больно ранили его самолюбие, и он хочет нам отомстить. Причем, от него можно ожидать самого худшего.

– Вы хотите сказать, что он рискнет всеми своими планами только для того, чтобы уничтожить нас? Это сумасшествие.

– Я знаю, – уверенно сказал Шварц. – Он – сумасшедший.

– И он думает, что ему это удастся?

– Именно.

– Тогда нам необходимы вы, Шварц, ваш ум. Слушайте…

Однако Шект покачал головой.

– Нет, Авардан, это у нас не получится. Я разбудил Шварца, когда вы ушли, и мы все обсудили. Его психические силы, о которых он сам имеет лишь туманное представление, явно не контролируются им в достаточной степени. Он может оглушить, парализовать или даже убить человека. Он может контролировать большие мышцы тела человека даже против его воли, но не более. Вспомните, секретаря он не смог заставить говорить, и не мог также координировать его движения достаточно четко, чтобы заставить управлять автомобилем, контролировать равновесие при ходьбе тоже было трудно. Поэтому ясно, что мы не сможем управлять Энусом, не сможем заставить его издать приказ. Как видите, я подумал об этом… – Шект покачал головой и умолк.

Авардан взглянул на часы. Была уже почти полночь, оставалось так мало времени! На какое-то время он заснул, затем свет разбудил его. Он оглянулся ошеломленно и беспомощно. Сейчас здесь собрались все, даже Наместник прибыл, наконец. Пола сидела рядом с ним, вложив ему в ладонь свои маленькие и теплые руки. Выражение страха и усталости на ее лице сильнее, чем что-либо другое, настраивало его против Галактики.