Полные записки кота Шашлыка, стр. 33

Из ванной комнаты Андрей вышел в очень хорошем настроении. Точнее, оно у него было таковым ровно два метра, пока он опять мне на хвост не наступил. Вот что за человек, а? Просто медведь какой-то! Или слон! Ну что стоит под ноги смотреть? Или он после своего туалета уже ничего не соображает? Хорошо еще, что у меня блестящая выдержка, и я ему в таких случаях уже ноги не деру, а просто ору во все горло, чтобы он убрал ногу с моего хвоста! Однако подобные инциденты меня всегда расстраивают. И дело даже не в отдавленном хвосте. Дело в отношении. Какого черта он-то на меня орет во все горло вместо того, чтобы просто извиниться? Можно подумать, что я тут в чем-то виноват?

Вот и в то утро: Андрей сам наступил, сам наорал, а потом сел за стол завтракать в таком смурном настроении, что хоть вешайся. С этого-то все и началось...

— Короче, — сказал Андрей, в крайнем раздражении сунув в рот блинчик, — сегодня же займусь этой проблемой. Надоел мне этот животный беспредел!

Мы с Цигейкой на эти его слова не обратили ни малейшего внимания, углубившись в свои миски. Подумаешь, парень что-то там заявил. Он вечно чем-то недоволен. Если выслушивать все его заявления, так больше ни на что другое времени не останется. А у нас, между прочим, полно дел. Я сегодня хотел попробовать штурмануть занавеску в бывшей нашей комнате. В прошлый раз почти до верха долез, но не удержался и упал на Цигейку, которая подстраховывала снизу. Правда, она сказала, что больше меня страховать не будет. Вот дура! А на кого я падать буду? На нее-то — мягко. Это вам не об пол шмякаться...

— Что тебе надоело, милый? — ласково спросила его Света, у которой после выкидывания барахла тети Сони резко улучшился характер.

— Надоел, говорю, животный беспредел в нашей квартире, — резко и беспощадно повторил Андрей, засовывая в рот еще один блинчик. — Животные обнаглели — донельзя! Путаются под ногами и ведут антиобщественный образ жизни. А у нас тут, между прочим, квартира, где у каждого есть свои обязанности.

— Кстати, — оживилась Света, — раз уж ты заговорил об обязанностях... Ты стиральный порошок вчера купил, как я просила?

— Нет, — ответил Андрей. — Но речь сейчас не об этом. Речь о животных.

— Как не купил? — возмутилась Света, и в голосе ее послышался металл. — А чем мне сегодня стирать?

— Да подожди ты, — сказал Андрей. — Я говорю, что животные...

— Какие, к черту, животные? — завелась Света. — Что ты к животным пристал? Они, что ли, порошок не купили?

Андрей задумался. Мы насторожились. Прожив в этом доме уже достаточно много времени, мы понимали, что сейчас события могут развиться в двух направлениях: или Андрей разорется, и будет скандал, или он предпочтет мирное решение проблемы. Мы-то, правда, выигрывали в обоих случаях. Если они ссорились, то каждый считал своим долгом нас приласкать, чтобы завоевать хоть какого-нибудь союзника. А если не ссорились, то мы не нервничали от криков и воплей.

— Да ладно тебе, Свет, — сказал Андрей, предпочтя мирный вариант. — Сейчас доем и схожу в магазин.

— Хорошо, — облегченно вздохнула Света, успокаиваясь. — Так что ты говорил по поводу животных?

— Обнаглели, — коротко сказал Андрей. — Команд не слушаются. Но должны! Они же животные! А животных дрессируют.

— Уж и не знаю, удастся ли выдрессировать этих наших оболтусов? — усомнилась Света. — Цигейка какая-то глуповатая, а Шашлык настолько независимый, что он, по-моему, сам себя не слушается.

Кстати, она правильно излагает. Я иногда даже сам себя изрядно утомляю. Вот вчера, например, лег на батарею, да так неудобно, что железное ребро впилось мне прямо в бок. Так верите ли — полчаса не мог решить, попытаться устроиться поудобнее, или мне все-таки лениво двигаться!

— Не проблема, — сказал Андрей. — Я тебе говорил, что есть парень по имени Тимур — профессиональный дрессировщик. Я ему компьютер вчера наладил, так он на радостях сказал, что бесплатно нашу зверюгу выдрессирует. А он знаешь, с какими собаками работает? С милицейскими волкодавами! Парень я тебе скажу — вылитый Шварценеггер!

— А какую зверюгу-то он выдрессирует? — недоуменно спросила Света. — У нас зверюга в доме только один — холодильник «Север». Других я не наблюдаю. Кроме, разве, тебя, когда ты голодный.

— Я Цигейку имею в виду, — объяснил Андрей. — Пускай собака уже пользу приносит вместе с тапочками. Представляешь, приходим мы домой, а она нам тапочки приносит. Или дом сторожит. Или машину, — совсем размечтался Андрей.

— Ну-ну, — саркастично сказала Света, однако спорить не стала.

— Слышь, подруга, — злорадно сказал я Цигейке. — Готовься. Кранты настали твоей беззаботной жизни. Будут тебя дрессировать, как жучку.

Однако эта дурочка только беззаботно махнула башкой и продолжала копаться у себя в миске, как землеройный агрегат. Ну и аппетит у нее! Я прямо завидую...

Андрей, как выяснилось, не шутил. Примерно через час после обеда раздался звонок в дверь, и на пороге возник тот самый Тимур... Мне он, если честно, сразу понравился: высокий парень с суровым выражением лица и таким взглядом, что мгновенно становится понятно — лучше не давать ему повода для недовольства. В руках Тимур держал спортивную сумку с какими-то принадлежностями.

— О, Тимур, — обрадовался Андрей. — Привет! Мы тебя уже заждались. А то животные — веришь ли — совсем на шею сели. Обнаглели донельзя.

— Волноваться команды не было, — невозмутимо сказал Тимур, бросая сумку на пол. — В моих руках любая зверюга становится на редкость понятливой и покладистой, потому что вы имеете дело с профессионалом. Ну, где ваше животное?

Мы с Цигейкой недоуменно переглянулись. Что это за профессионал такой? Вот же мы, стоим прямо перед ним. Он что, слепой?

— Ну, Андрюх, — нетерпеливо повторил Тимур, — выводи своего зверя.

Андрей вдруг встревожился.

— Да вот же зверь, Тимур, — сказал Андрей неуверенно, показывая глазами на Цигейку. — Это наша собачка.

— Аф, — на всякий случай сказала Цигейка, чтобы подчеркнуть свое собачье происхождение.

Тимур медленно опустил свои стальные глаза на Цигейку, и в глазах его промелькнуло чувство глубокого удивления. Затем он снова поднял взор в глубину коридора, как будто надеясь, что оттуда сейчас выскочит кавказская овчарка или, на худой конец, какой-нибудь бобтейл, но из глубин коридора, понятное дело, никто больше не выходил.

— Постой, — тихо спросил Андрея Тимур, — так ты меня позвал дрессировать вот эту горжетку, у которой не поймешь, где голова, где попа?

— Она не горжетка, — обиделся Андрей. — Она Цигейка! Потом, я же у тебя пальцы не гнул, что делаю только пентюхи, а к 486-й и за версту не подойду! Ну да, собачка небольшая. Но ее все равно надо дрессировать.

— Понял, — сказал Тимур и вдруг громко захохотал.

Мы с Цигейкой обрадовались и стали бегать и прыгать вокруг него. Тимур захохотал еще больше и даже был вынужден сесть на пол. Света, глядя на него, тоже засмеялась. Один Андрей наблюдал за всей этой картиной с крайне мрачным выражением на лице.

— Андрюх, ты не обижайся, — сказал Тимур, отсмеявшись. — Я не над собакой твоей смеюсь, ты не думай. Просто я дрессирую милицейских псов, а это такие звери, что могут бомжа или крокодила пополам разгрызть. Я почему-то подумал, что у тебя тоже крупная собачка, поэтому принес целую гору всякого соответствующего барахла...

С этими словами Тимур полез в сумку и стал выкладывать какие-то предметы совершенно непонятного назначения. Среди них оказался толстенный ватник с очень плотной подкладкой, от которого противно пахло псиной.

— Представляешь, — снова начал хихикать Тимур, — я тащил этот тяжеленный ватник, как последний идиот. Чтобы твоя горжетка во время тренировки меня не покусала...

Тут и Андрей представил себе, как Цигейка пытается допрыгнуть до Тимура, одетого в этот ватник, и тоже захохотал. Цигейка при этом веселилась больше всех, прыгая и выделывая всякие кренделя. С чего это она вдруг так раздухарилась? А черт ее знает. Мотивы ее поступков лично я никогда не понимал.