Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994–2004 гг., стр. 128

П.

04.01.

Поздняя ночь. Свет отключился. Перегорели провода, и чуть не случился пожар. Пишу при свечке.

Печальная новость: бабушку-армянку из соседнего дома нашли мертвой в ее квартире. Она пролежала там шесть суток! Сегодня ее хоронили. Милиция даже не приехала посмотреть. Соседи сами прикопали. Да будет ее душе радостно! Пусть забудет она все плохое! На квартиру несчастной старушки тут же нашлись “хозяева”.

Другая старенькая соседка, что живет от нас через подъезд, инвалид детства, проводила умершую подругу в последний путь. Благородная женщина, с одухотворенными чертами лица, всю жизнь передвигается с помощью костылей. Окружающие дружно зовут ее “Васильевна”.

Есть хорошая новость: я купила фотоаппарат! Он простой, “мыльница”. Я придумала фото: пятнистую кошку Карину посадила в вазу – так, чтобы были видны только мордочка и передние лапки. Ваза непростая: она разбитая, но мы храним ее как память. Когда-то, сто лет назад, эта ваза была лампой! Из японского фарфора, с обрамлением из серебра и росписью из чистого золота. На ней изображена Чио-Чио-Сан, которая собирается умереть.

Ваза-лампа стояла до войны с фашистами в комнатке одной из моих прабабок. Эта прабабушка, мать моего деда Анатолия, была украинских кровей, и звали ее Полина Крамаренко. В честь нее назвали меня! Во Вторую мировую ваза разбилась, но ее склеили. Сейчас от нее тоже отломился порядочный кусок, в русско-чеченскую войну.

05.01.

Дома изо рта пар идет постоянно – несмотря на то, что окна закрыты клеенкой.

Правительство постановило, что с людей нужно брать налоги, и скоро мы все будем платить за свет и газ. Какая наглость! Люди бедствуют! Ни пенсии, ни хорошей работы.

Беспредел продолжается – опять нашли истерзанные трупы мирных людей за гаражами. Их пытали, а потом убили.

В институте студенты все лекции писали в перчатках. На полу в аудитории снег. Он влетает через разбитое окно. Студенты мерзнут. Решили собирать деньги на газовый камин. Я сказала:

– Денег не дам! Ишь, холодно вам! Привыкли у огонька сидеть. Мы в войну на снегу спали и до сих пор мерзнем. У нас даже дома камина нет.

Все обозлились, но промолчали.

Полина

06.01.

Бегу в институт! На улице темнота.

Кошки, Полосатик и Карина, простудились: кашляют, чихают, у них температура.

Мне кажется, я сама становлюсь “деревянной” от холода. Ведь купаюсь тоже при этой температуре. Боли в спине и суставах. Пальцы рук краснеют, и я на какое-то время перестаю их чувствовать. Но внушаю себе, что вокруг тепло. Самовнушение – великое дело!

Друг моего деда, художник Леонид Царицынский дважды приговаривался к расстрелу и несколько раз бежал из лагеря смерти. Он рассказывал, что в молодости о йоге не знал ничего. А когда попал в Бухенвальд, там фашисты проводили страшные эксперименты. Его поразила француженка. Под пытками женщина смеялась. Леонид вначале подумал, что она от мучений лишилась рассудка. Но француженка объяснила ему, перед тем как ее в последний раз увели на допрос:

– Я с детства занималась йогой. Я внушаю себе, что мне не больно!

Когда ее, еще живую, везли на тележке, чтобы сжечь в печи, она громко пела “Марсельезу”. На будущего художника это произвело неизгладимое впечатление, и он сам, после всех перенесенных страданий, всерьез увлекся йогой.

Габи на парах не было. Вчера я фотографировалась с ней у городской наряженной елки. Там недавно кто-то бросил гранату (вместо “хлопушки”), и были раненые.

Председатель ведет себя странно – он явно не может или не хочет покарать хитрецов.

Видела своего бывшего школьного учителя по истории – хочет устроиться в газету, безработный, несчастный. Дом его разрушен, он скитается.

07.01.

Заболела. Горло болит, меня трясет. Несмотря ни на что, продолжаю ползать по улицам в руинах, присыпанных снегом.

Была в “Молодости” – отдавала справку, что нахожусь на сессии. Чтобы не потеряли, сделала копии и раздала в разные отделы.

Алан переметнулся в газету “Известия”. Его отец – большой друг Царицы, моего нового руководителя, поэтому сразу начались козни, и сегодня мне опять сказали, что у меня глупая фамилия.

08.01.

Новые предметы в институте: социология, детская литература! Экзамены со следующей недели.

Габи пожаловалась, что встречает парня, который ей нравится, раз в неделю, у мусорного бака с отходами. Парень-чеченец, ее сосед. Он, тоже вынося свой мусор, видит ее и здоровается. Вот и вся радость жизни! Я посоветовала Габи надеяться на лучшее, она в ответ грустно вздохнула.

P. S. Я забегала в “Известия”, видела седого корреспондента Гапура. Как и во всех редакциях, у них тоже холодно. Но все работают, что-то пишут. Аппаратура старая. Интернета нет, и газеты, которые выходят у нас, не попадают в Сеть, а значит – никто не может узнать правду о Чечне, скажем, в других регионах России. Мы говорили на эту тему с Гапуром, а на полу в коридоре лежал снег.

10.01.

Я дома!

Мою справку о том, что я на сессии, в газете “Молодость” “потеряли”. Ну кто бы сомневался?! Придется нести новую!

– А то мы не начислим тебе зарплату и напишем прогул, – предупредили меня с усмешкой в родной редакции.

Я, бегая на учебу, часто забываю причесаться, так тороплюсь с книгами в руках! Благо с детства я ношу платок, и он скрывает беспорядок в волосах.

Алан открыл новую газету! Теперь мы видимся часто. Его газета в соседнем помещении. Называется “Крик”.

11.01.

Мне плохо – рвота, кружится голова. Думаю, что это – колдовство. Ошибаюсь я редко, да и окружающие неоднократно сознавались, что колдуют! Около своей двери мы с мамой находили иголки, нитки с множеством узелков и горелые спички.

В нашу квартиру накидным проводом свет поступает от соседа Анкел Бенса. От нас к себе протянули электричество Зарета и ее муж, а от них (безо всякого разрешения) – новая соседка Минах. У Анкел Бенса и у нас стал замыкать провод, и мы попросили Минах отключиться. Минах, устроив дикий скандал и проклиная нас, отключилась от нашего электричества. И после всех этих происшествий мне резко стало плохо, а у Анкел Бенса случилось такое замыкание, что выбило все розетки (!) и рухнула стена в комнате.

У себя под дверью мы нашли три сгоревших швейных иглы. Полина

12.01.

Мне снилось море, синий слон и оранжевый бегемот!

В институте Габи обиделась потому, что на меня обратил внимание ее знакомый парень. Да не нужен мне никто! Мне лишь бы экзамены сдать.

Отец Алана смухлевал с моим гонораром уже в газете “Известия”! Добрый пожилой Гапур, работающий там, ничем не смог помочь.

Глава газетки “Крик” Алан отличился тем, что, дурашливо хихикая (в 30 лет), прокрался в нашу редакцию и бросил мне под ноги “взрывпакет”, прямо в кабинете бухгалтера. Мы как раз сидели и разговаривали о зарплате в новом году. Раздался жуткий хлопок, и кабинет заволокло дымом! Бухгалтер ойкнула, закашлялась, но промолчала. А я стала нарочно хохотать (чтоб всем было слышно), а потом громко сказала:

– Кто так тихонько вонюкнул? Наверно, тот, кто прятался всю войну в России и не слышал настоящих взрывов!

После чего Алан с позором убежал. Только его черный плащ мелькнул в окне, словно крылья летучей мыши.

Чеченцы презирают трусов. А храбрых и находчивых уважают.

14.01.

Старый Новый год! 14 января в 1900 году, в горном селе, где грозные башни держали серый небесный свод, родилась моя прабабушка, Малика. Ее мать Елена, женщина необыкновенной красоты, была похищена из Ставрополя человеком в папахе. Горцем по имени Муса. Он перебросил синеглазую деву через коня и увез в горы. Там родилась Малика, их дочка. Старушкой она рассказывала: “Стада овец, словно пена морская! Мой отец был богачом. Он носил бороду и усы. Делал намаз. Когда мне было восемь лет, он привел в дом вторую жену. Мама плакала. А потом, ночью, взяла меня за руку, и мы убежали”.

×
×