Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994–2004 гг., стр. 127

– Фраза, достойная литературного сотрудника!

После этого Алан стал пунцовым и неожиданно перед нами извинился. Но на самом деле Председатель давно перешел в стан врага. Мне он потихоньку сообщил:

– Идти тебе некуда! Терпи. Они – одна команда, нам с ними не сладить.

26.12.

Землетрясение в Иране. Множество людей погибло. Нужно молиться за тех, кто ушел из этого мира, и за тех, кому сейчас нужна помощь и поддержка.

27.12.

С “Молодостью” творится неразбериха. Профессор и Алан внезапно увольняются (или их “увольняют”?).

Новый редактор – женщина. Не знаю, каким шефом будет она. Внешне красивая чеченка сорока лет, в огромном платке. Окружающие называют ее “Царица” за гордую осанку. Мне Царица сразу сказала:

– Под русской фамилией публиковать не буду!

Алан напоследок присвоил себе мой гонорар за ноябрь месяц, а председатель по этому поводу уныло промолчал. Но, все же понимая мое бедственное положение и видя несправедливость, председатель взял мои статьи для газеты в г. Гудермесе.

Мы с мамой носили котенка к врачу. Котенок Серж упал с балкона и сломал задние лапки. Врач сказал:

– Возможно, он поправится.

Мой кот Борзик потерялся в связи с переездами. Сейчас у нас две кошки и один котик.

Подарков к Новому году нет. Мы поставим в комнате старенькую елочку с серебристой мишурой, и все.

31.12.

Получила зарплату за декабрь месяц. Гонорар за декабрь мне тоже, увы, не отдали. Алан постарался.

Купила немного сладкого печенья и чай.

Я желаю всем здоровья! Очень хочу, чтобы мама поправилась и ее больше не мучили страшные воспоминания и страдания, от которых она становится сама не своя.

Будь проклята эта война и все, кто ее устроили, чтобы убивать простых мирных людей!

2004

01.01.

Город зарылся в снег, как большой вислоухий пес. Когда часы били “Бом! Бом!”, я по традиции написала желание, подожгла бумажку и бросила ее в стакан с гранатовым соком. Хочу быть здоровой и красивой!

Читала любимого Вертинского.

Будем слушать, как плачут фаготы и трубы
В танцевальном оркестре в большом казино,
И за Ваши печальные детские губы
Будем пить по ночам золотое вино.

P. S. В доме страшный холод. Болят застуженные суставы и сильные боли в ногах, где были осколки. Нет никакого отопления.

Крохотная лампочка горит – благодаря накидному проводу от соседа. Он тоже от кого-то из переулка провел себе электричество. Там у кого-то неведомого нам есть дизель. Откуда? Какой? Этого не знает никто. В городе часты пожары – из-за подобных манипуляций с накидными проводами, ведь люди, сделав в жилье заземление, тянут провода дальше и дальше, к соседям.

Полина

02.01.

Зарета опять хитрила. Позвала в гости:

– Помоги, пожалуйста. Я одна дома. Не успеваю приготовить пельмени. Муж поругает меня, если останется без обеда. Поколотит!

Но на самом деле это был предлог. У нее дома оказались в сильном подпитии родственники мужа и сам муж! Зарета как чеченка не имеет права ослушаться приказания мужчин. Ее попросили позвать – она позвала. Я, едва переступила порог, сразу оценила обстановку, громко отругала хитрющую соседку и быстро ушла!

Котенок, что сломал ножки, не поправился. Он еле ползает по дому и жалобно мяучит. Я боюсь, что он скоро умрет, и чувствую свою вину – в тот злополучный день, когда он упал с балкона, я открыла ему дверь.

На балконе стоял горшок, куда он ходил в туалет. Котенок иногда бегал по перилам, и мы ему разрешали, но на этот раз был мороз, и он сорвался вниз.

Сегодня я и мама уже вышли на почту. Убирали снег, проверяли состояние котла и мыли полы. Еще мы, хотя это совсем не входит в наши обязанности, ходим получать мешки писем из-за границы. Чеченцы уехали в беженцы тысячами. Русские семьи из Чечни не смогли уехать так далеко. Почти все они скитаются и голодают по хуторам России. Чтобы уехать в Европу, нужны колоссальные деньги.

Помимо русских и чеченцев на моей родине жило много армян, цыган, дагестанцев. Жили здесь евреи, украинцы, болгары, аварцы, поляки, кумыки. И многие другие.

Я смотрю на письма. Они пришли в наш ад из Ниццы, Парижа, Брюсселя, Милана, Барселоны. Мозаика разноцветных марок на конвертах с чеченскими фамилиями.

Конверты исписаны неровным почерком, многие с ошибками. Других писем нет. За этими никто не приходит. Мы спросили начальницу:

– Что делать с ними?

– Сожгите. Это ненужный хлам, – ответила та.

Но так нельзя. Не по-человечески это! И вот я и мама рвем последнюю обувь, но ходим за пять-семь остановок пешком и относим письма по адресам – совершенно бесплатно, бескорыстно. Одни люди говорят нам “спасибо” (по-чеченски это звучит “баркалла”), другие лишь смотрят с презрением и недоумением на двух странных женщин в поношенной одежде, которые ходят среди развалин с сумкой заграничных писем в поисках адресата.

Но мы делаем это не ради благодарности. Просто нужно что-то делать ради Всевышнего. Ведь те, кто уехали, очень скучают и хотят донести весть о себе родным и друзьям.

Воду привозят водовозы в цистернах и продают ведрами. Я таскаю воду в квартиру на третий этаж и таскаю на почту – заливаю в котел.

Нестерпимо болит нога, где был крупный осколок у кости. Почему государство не дает компенсации за ранения?!

Я готовлюсь к сессии – повторяя историю своей страны. И вновь ужасаюсь: выселения, революции, ГУЛАГ!

Занимаюсь йогой – это спасает от отчаянного желания прекратить эту жизнь, в которой из-за войны не было ни детства, ни юности.

Я давно не считаю себя русской. А еще мне очень стыдно, что я гражданка России.

P. S. О соседях, которые кричат, какие они “особо верующие мусульмане”, и постоянно поучают меня, “как правильно верить в Бога”, я узнала много новогодних историй.

Они умещаются в афоризм: Праведные “мусульмане” на праздник пьют шампанское, а особо правоверные – водку. Как же я ненавижу пьянство и наркоманию! Безо всякой жалости сажала бы за это в тюрьмы и отправляла на принудительные работы!

П.

03.01.

Привет!

Хотела почитать античных философов, но все книги, что есть в нашем доме, я знаю наизусть.

Люблю оперу, камерное пение. Нечто магическое есть в этом.

К берегам священным Нила
боги нам укажут путь.

До войны мы с мамой каждую неделю ходили в театры, на балет, в цирк. Мама была веселой и часто пела русские и цыганские романсы, угощала соседок чаем и пирогами. Все соседи стремились попасть в наш дом. А потом самолеты бросали бомбы, и земля ушла из-под ног. Соседи стали врагами друг другу. Война завладела душами людей. С тех пор мы обитаем в аду.

Радости заключаются в следующем: мы смогли купить, после того как все потеряли, два пододеяльника и не укрываемся рваньем, как раньше. Также мы купили хлебницу! Новую.

Сегодня у меня выходной!

По поводу нового руководителя газеты. Есть такая поговорка в русском языке: “Поменяли шило на мыло”. Так и тут произошло. Царица – характерная, взрослая женщина и не раз уже успела высказаться, что ненавидит мою русскую фамилию. Заявила, что в ее газете печататься я буду исключительно под чеченской. Наша газета имеет государственный статус и государственное финансирование. Не является частной лавочкой. Однако такие громкие заявления уже были: поначалу в виде шутки, потом – всерьез.

Отец Алана, рулевой “Известий”, сообщил, что у них я больше никогда не опубликуюсь – за жалобы в министерство на его сыночка, умыкнувшего мой гонорар за ноябрь и декабрь месяцы. Гонорары мне так никто и не выплатил. Зато появилась Царица.

×
×