Проект Рози, стр. 13

Этого я не ожидал. Платье Рози было довольно откровенным, но все это время я упорно старался смотреть ей в глаза.

– Я лишь изучал ваш кулон, – сказал я. – Он очень интересный.

– И что на нем? – Рози тут же накрыла его ладонью.

– Лик Изиды [14] и надпись: Sum omnia quae fuerunt suntque eruntque ego. «Я есть все, что было, есть и будет». – Я надеялся, что правильно прочитал латынь; шрифт был очень мелким.

Рози удивилась.

– А какой кулон был на мне сегодня утром?

– В форме кинжала. Три красных камушка и четыре белых.

Рози допила вино. Похоже, что она о чем-то задумалась. И, как тут же выяснилось, отнюдь не о серьезном:

– Может, еще бутылку?

Я слегка опешил. Мы уже выпили рекомендуемый максимум. С другой стороны, она курила, что свидетельствовало о беспечном отношении к своему здоровью.

– Хотите еще алкоголя?

– Совершенно верно, – произнесла она каким-то странным голосом. До меня вдруг дошло, что она копирует мои интонации.

Я пошел на кухню за бутылкой, решив в качестве компенсации ущерба сократить завтрашнюю норму потребления алкоголя. Мой взгляд упал на часы: двадцать три сорок. Я взял трубку и заказал такси – рассудив, что, если повезет, оно прибудет до того, как начнет действовать ночной тариф. Я открыл полубутылку шираза, чтобы мы скоротали ожидание.

– Как вы думаете, существует какая-то генетическая обусловленность? – Рози захотела продолжить разговор о своем биологическом отце. – Ну, типа встроенного желания узнать, кто твои родители?

– Для родителей очень важно распознать собственного ребенка. Только тогда они могут защитить носителя своих генов. А маленьким детям необходимо умение узнавать своих родителей, чтобы получить такую защиту.

– Значит, это – своего рода пережиток из детства.

– Маловероятно. Но возможно. Наше поведение во многом определяется инстинктами.

– Это вы так считаете. Как бы то ни было, меня эта мысль жрет. Занозой сидит в башке.

– Почему же не расспросить тех, о ком думаете?

– «Милый доктор, вы мой отец?» Не уверена, что это прокатит.

Мне в голову пришла очевидная мысль. Очевидная, поскольку я генетик:

– У вас очень необычный цвет волос. Возможно…

Она рассмеялась:

– Этот оттенок рыжего не имеет никакого отношения к генам.

Должно быть, она заметила мое замешательство.

– Такой цвет получается только из баночки.

До меня наконец дошло. Она нарочно покрасила волосы в неестественно яркий цвет. Невероятно. Как это я не додумался включить в свою анкету вопрос о крашеных волосах? Я сделал мысленную пометку исправить эту оплошность.

Раздался звонок в дверь. Я ничего не сказал ей о такси, так что теперь пришлось спешно посвятить ее в свой план. Она быстро допила вино, после чего протянула мне руку. Мне показалось, что смутился не только я.

– Что ж, – сказала она, – вечер удался. Хорошей жизни.

Нестандартное пожелание спокойной ночи. Я решил, что лучше придерживаться традиции:

– Доброй ночи. Этот вечер доставил мне огромное удовольствие. Удачи вам в поиске отца.

– Спасибо.

И ушла.

Меня переполняло изнутри – что-то вроде эмоциональной перегрузки в хорошем смысле. К счастью, в бутылке оставалось вино. Налив бокал, я позвонил Джину. Трубку сняла Клодия, и я обошелся без любезностей:

– Мне надо поговорить с Джином.

– Его нет дома, – сказала Клодия. Ее голос показался мне каким-то отрешенным. Возможно, она выпила. – Я думала, он с тобой, ест лобстера.

– Джин подсунул мне совершенно неподходящую кандидатуру. Работает в баре. Опаздывает. Вегетарианка. Неорганизованная, неразумная, не заботится о здоровье, курит – курит! – имеет психологические проблемы, готовить не умеет, в математике ни бум-бум, волосы красит. Полагаю, Джин просто посмеялся надо мной.

Клодия, должно быть, оценила это как сигнал бедствия, потому что спросила:

– С тобой все в порядке, Дон?

– Конечно, – ответил я. – Она очень забавная. Но совершенно не годится на роль жены.

Когда я произнес эти слова – бесспорно, справедливые, – меня почему-то кольнуло сожаление. Намечавшийся конфликт ощущений прервала Клодия:

– Дон, ты в курсе, который час?

Наручных часов у меня не было. Я понял свою ошибку. Заказывая такси, я ориентировался по кухонным часам. Тем самым, которые переустановила Рози. Судя по всему, сейчас было два часа тридцать минут. Как же так вышло, что я потерял счет времени? Вот он, жестокий урок сбитого графика. Рози пришлось расплачиваться с таксистом по ночному тарифу.

Я распрощался с Клодией, отпустив ее ко сну. Взяв со стола две тарелки и два бокала, чтобы отнести их на кухню, я задержался взглядом на пейзаже ночного города. Этот вид был для меня открытием, хотя его можно было наблюдать каждую ночь.

Я решил пропустить привычную тренировку по айкидо перед сном. И оставить на месте самодельный столик.

9

– Я вбросил ее, как джокера в игру, – сказал Джин, когда утром я растолкал его, спящего вне расписания за столом в рабочем кабинете.

Джин выглядел ужасно, и я посоветовал ему впредь не засиживаться допоздна – хотя впервые и сам допустил подобную ошибку. Теперь важно вовремя пообедать, чтобы восстановить биологический ритм. У Джина с собой был домашний ланч, и мы направились в зону отдыха университетского городка. По пути я прихватил в японском кафе салат из водорослей, мисо-суп и яблоко.

Был погожий день. К сожалению, это означало, что на лужайке уже сидели или прогуливались, отвлекая Джина, молоденькие девицы в весьма нескромных одеждах. Джину пятьдесят шесть лет, но раскрывать эту информацию не рекомендуется. В таком возрасте его тестостерону следовало бы упасть до уровня, при котором сексуальное влечение стремится к нулю. По моей теории, его повышенный интерес к сексу обусловлен силой привычки. Но физиология у всех разная, и, возможно, он – исключение из правила.

Между тем Джин полагает, что у меня исключительно низкий уровень влечения. Это неверно. Просто я в отличие от Джина не обладаю соответствующими навыками самовыражения, а мои эпизодические попытки подражания Джину всякий раз оказываются крайне неудачными.

Мы отыскали свободную лавочку, и Джин приступил к объяснениям.

– Прежде всего я ее знаю, – сказал он.

– Выходит, ты обошелся без вопросника?

– Никаких вопросников.

Это объясняло, почему она курит. Да что говорить: это объясняло все. Джин обратился к самой неэффективной практике – поиску из тех, кто ему знаком.

– Ты просто теряешь время со своим вопросником. – Похоже, Джин заметил мое раздражение. – Лучше бы оценивал их по мочкам ушей.

Сексуальная привлекательность – это, безусловно, та область, в которой Джин силен.

– А что, есть какая-то связь? – спросил я.

– Люди с длинными мочками с большой вероятностью выбирают партнеров с длинными мочками. Эта примета надежнее, чем IQ.

Невероятно! Впрочем, в контексте современного мира многое из древних наблюдений кажется невероятным. За эволюцией не угнаться. Но мочки ушей… Можно ли придумать более иррациональную основу для отношений? Неудивительно, что браки распадаются.

– Ну и как, ты хоть повеселился? – спросил Джин.

Я сказал ему, что вопрос неуместен. Моя цель – найти жену, а Рози на эту роль явно не годилась. Джин вынудил меня потратить впустую целый вечер.

– Но ты повеселился? – повторил он.

Неужели он рассчитывал получить другой ответ на тот же самый вопрос? Честно говоря, я вообще не знал, что сказать, и на то были причины. Я не успел обдумать вчерашний вечер. И в любом случае слово «веселье» никак не подходило для того, чтобы передать мои ощущения от пережитого накануне. Слишком простое слово для столь многогранного опыта.

Я представил Джину краткий отчет о событиях. Когда я подошел к ужину на балконе, Джин перебил меня:

– Если увидишься с ней еще раз…

×
×