Случайный шаг (СИ), стр. 32

Закончив агитацию, пилот гордо удалился в сторону кипящей в буквальном смысле слова схватки — лазеры, служившие основным оружием, плавили и испаряли обшивку судов, приводя в негодность целые состояния, оставив меня завидовать характеристикам корабля. В отличие от Пчелы, его Шершень обладал втрое большим кузовом, но сильно уступал в маневренности и скорости Пчеле, переведенной в боевой режим, когда ускорители на крыльях молчат ради возможности вести огонь. Конечно, я могу в любой момент сбежать от схватки, бросив Матрону на произвол судьбы, что непростительно!

На нее у меня имелись очень большие планы. К сожалению, но природа человека такова, что в критических ситуациях просыпаются самые низменные чувства и даже долгие мирные годы не изменили ситуацию. Боюсь Лазарь будет не последней утраченной станцией по одной простой причине — республика собирается кормить всех желающих гидропоникой, но это путь в никуда! Из года в год питаясь одной и той же плесенью человечество сведет себя в могилу в драке за последние крохи нормальной еды, история лунной и марсианской колоний печальное подтверждение этого факт. Но у нас есть выход из ситуации — сады Мелисы можно расширить на гораздо большие территории и это даже гораздо более важная задача, чем спасение десятков или сотен человек погибающих сейчас на Лазаре — ведь можно просто не успеть до вспыхивания голодных войн и тогда погибнут все! Поэтому придется действовать жестко как и к самому себе (пойти на повторный контракт с Мелиссой), так и по отношению к остальным — пока ты не способен прокормить хотя бы треть желающих, сообщать кому-либо смертельно опасно — голод затуманивает разум и заставляет творить безумные вещи.

— Мы продолжаем полет? — Имран вмешался в процесс размышлений.

— Да, тот же курс, только заглуши двигатель. — Все, решение принято — скрытно возводим станцию-аванпост будущей цивилизации и уже потом появляемся на политической арене.

— Зачем? — Устало прошептал парень.

— Выхлоп от него слишком заметен, отойдем и после вновь запустим, изменив направление движения. — Неизвестность вот наша главная защита от попыток рейдерского захвата.

— Понял — Имран, хоть и устал физически и морально, но тугодумием не отличался — по показанием сенсоров быстро становилось понятно, каким образом Республика наводила 'порядок'. Вмешавшаяся в дележку остовов третья сторона заставила позабыть об убегающем транспортнике, а позаботиться о собственных жизнях. Набрасываясь по трое-четверо на одного, дружинники за считанные секунды перегружали щиты и уничтожали противника без капли милосердия.

Мгновенно заглушить маршевый двигатель нельзя, поэтому светящийся на десятки километров хвост еще пару минут горел, пока лишенная подпитки термоядерная реакция не угасла. Теперь мы бесшумно двигались по инерции, все удаляясь от пылающей жаром схватки. Еще минут пятнадцать и Матрона выйдет за пределы дальности обнаружения, и можно приступать к одному из намеченных маневров перед перелетом к третьей планете.

— Ты только не засыпай! — Стоило накалу событий схлынуть, как парня потянуло в сон. Он мужественно держался, но стоит ему потерять концентрацию и все, пилот Матроны в отключке.

— А можешь вкратце пересказать послание? — Надо его чем-то занять на следующие пятнадцать минут.

— Возможно, но рассказчик из меня никакой. — Имран тряхнул головой и начал повествование.

— Небольшие беспорядки в системе начались уже дней через пять после разрушения врат. Станция битком забита, а помощи все нет и нет. Слава богу, что распределенная денежная система не накрылась, иначе бы бунты вспыхнули сразу же! А так все ограничилось небольшими столкновениями между прилетающими шахтерами и уже осевшими на станции за доступ к редким запчастям и топливу.

— А как насчет еды и воздуха? — Мне это казалось главной проблемой.

— Гидропоника. — Всего лишь одно слово в ответ на мой вопрос, но мне все становиться ясно — специальный подвид бактерий способен переработать и не такие объемы углекислого газа, а если жить хочется, то можно и перетерпеть месяц на дурнопахнущей, неаппетитной, но питательной зеленой жижице.

— Я тогда учил базы по управлению судном, пока одни добрые люди со станции разыскивали инженера, поэтому подробней рассказать не могу — все ждали помощи и молились, вот что мне известно.

— А это не те 'добрые', что пытались забрать у тебя корабль?

— Угу, именно они, но я тогда не знал, а просто висел на орбите. — Парень тяжко вздохнул.

— На следующей неделе экипаж Русского транспортника и большая часть пилотов Лилии забрали бригаду монтажников ворот и улетели в сторону пояса астероидов, посчитав возможным постройку еще одной станции наподобие Лазаря.

— Поругались с местными?

— Можно и так сказать, после отлета Рана всех работников Лилии подозревали в разных дикостях, а русские вроде казались нормальными парнями, знающими про действия эсминца не больше нашего. В общем, просто тихо и мирно удалились, чтобы не накалять обстановку. А потом через пять дней на две минуты аргонцы открыли гипертуннель и через него передали новости об окружающем мире. — Вот это действительно интересно!

— Надо начать, наверное, по порядку. Прометей выпрыгнул в системе Силезия и сразу же подвергся обстрелу баллистическими ракетами, запущенными с планеты. Термоядерные боеголовки на десять мегатонн превратили его в космический мусор.

— Вот и мирные наши соседи… — Наличие у европейцев полноценного космического оружия стало для меня неожиданностью. Одно дело лазеры, недалеко ушедшие от буровых в плане возможности боевого применения, и совсем другое — ядерные ракеты! — Как империя отреагировала на это? И как они объяснили поведение экипажа судна?

— Русские заявили, что кто-то взломал бортовой компьютер судна и отдал приказ на ликвидацию экипажа и все последующие действия. В качестве доказательства привели технические данные гравикомпенсатора, не позволявшего развивать скорость выше 50 g, как сообщали последние данные. К тому же при входе в систему его успели просканировать и подтвердить отсутствие атмосферы на борту, так что эта теория имеет все шансы на жизнь.

— А ее проверили? — При таких катастрофических последствиях наплести могут, что угодно.

— Попытались… — Вот это слово мне сразу очень не понравилось… — объединенная комиссия от Аргона и Силезии вылетела через двое суток для проведение осмотра второго эсминца из той же серии. Они еще захватили дипломатов, чтобы отчитаться перед ООН за нарушения конвенции о запрете военных разработок, но не долетели…

— Как не долетели? Их сбили или еще что?

— Другое, пилоты транспортников потеряли управления и врезались в землю на скорости в десять км/с.

— А Империя не могла постараться и уничтожить комиссию для сокрытия данных? — Вставил я вопрос, пока парень набирал воздух в легкие.

— Нет, вряд ли… — Имран отрицающее покачал головой.

— Почему? Неделя-другая и от вещественных доказательств не останется и следа! — Как я теперь понимаю, в политике надо играть любыми методами.

— Место падения не подходит под эту теорию. От двух городов Империи остались лишь воронки, и эти города — Москва и Пекин…

— Что?? — Предполагаемые масштабы жертв потрясали воображение — как минимум десятки миллионов человек, не считая погубленных исторических ценностей, и ради простого сокрытия фактов чересчур много, даже для Империи, считавшей людей простыми винтиками в устройстве государства.

— Именно так, это последние точные данные полученные из Солнечной системы, так как после крушения Имперцы объявили о милитаризации космического пространства и запрете полетов через земную систему врат. Аргонцы в ответ объявили о наличии у них двух фрегатов, оснащенных гауссовыми орудиями, пригрозив ввести их в Солнечную систему, если Империя не откажется от постройки военного флота.

— Они что, с дуба рухнули — выдвигать такие требования? — Даже человеку, далекому от политики, сразу становилось понятно, каким будет ответ Поднебесной Империи.