Непокорная тигрица, стр. 47

Итак... я выбираю мирскую жизнь. Я хочу жить среди людей, а это значит, что мне нужны деньги. Многие женщины получают деньги от своих мужей, но я не хочу ни за кого выходить замуж. Отец говорит, что я и не должна этого делать и что многие женщины живут без мужей. Им просто нужны деньги. И он знает один способ, как можно заработать много денег. Он сказал, что расскажет мне об этом, когда мне исполнится шестнадцать, а потом я сама решу, подходит мне это или нет.

Я уже все решила. Я не хочу быть монахиней. Я хочу жить с отцом. А самое прекрасное то, что теперь мне дадут больше опиума, потому что я стала на год старше!

Этот день рождения будет самым лучшим днем рождения в моей жизни.

Деву с цимбалами в руках

Однажды я увидел:

Была она служанкой абиссинкой,

На цимбалах она играла

И пела о горе Аборе.

Сэмюель Тейлор Коулридж.

Хан Кубла, или Образ мечты.

Отрывок

Глава 12

Сначала Анна не могла разобрать ни единого слова из того, что кричал Цзин-Ли, ибо он говорил с акцентом, которого она не понимала. Чжи-Ган вскочил с кровати и начал быстро одеваться.

— Пистолеты? — тихо прошипел он скорее для себя, чем для Анны. — Чьи пистолеты? — Затем он перевел взгляд на нее и сказал: — Одевайся.

Анна уже встала с кровати и схватила свою шелковую юбку. Но Чжи-Ган, наблюдавший за ней, тут же закричал:

— Только не это! Что-нибудь такое, в чем бы ты была похожа на служанку.

Она с сожалением посмотрела на юбку, которую держала в руках, а потом огляделась по сторонам. Здесь не было никакой другой одежды.

Чжи-Ган, похоже, понял причину ее замешательства и тихо выругался.

— Надень на себя все, что сможешь найти, — сказал он. Сам он уже почти оделся, только не успел застегнуть тунику.

Быстро подойдя к двери и открыв ее, Чжи-Ган громко закричал:

— У кого пистолеты?

Анна подумала, что он, вероятно, обращался к Цзин-Ли, который, громко стуча каблуками, подбежал к их комнате. Она быстро натянула юбку, обулась и теперь напряженно вслушивалась, пытаясь что-нибудь понять.

— Белые люди, — тяжело дыша, сказал Цзин-Ли. — Они говорят на шанхайском диалекте. Они убили охранников, которые стояли у ворот.

У Анны мурашки побежали по спине, а руки так задрожали, что она никак не могла застегнуть последнюю пуговицу на воротнике своей блузы. Люди из Шанхая? Может, это люди ее отца? В Шанхае много торговцев опиумом, но не каждый из них может заехать так далеко вглубь страны. Пожалуй, только Сэмюель и, возможно, еще пара человек, но не больше.

— Сколько их? — спросил Чжи-Ган.

— У ворот было пятеро, но я видел, что вокруг дома ходят еще как минимум четверо.

«Нет, — подумала Анна. — Наверняка ты видел мальчиков или набитые соломой чучела, но не живых людей».

— У них пистолеты, которыми обычно пользуются белые люди, — продолжал рассказывать Цзин-Ли. — Сейчас с ними разговаривает первая жена губернатора, но они не верят, что губернатор мертв.

— Ей нужно показать его тело.

Цзин-Ли, который еще не успел отдышаться, пробормотал:

— Жены Бая боятся, что их изнасилуют. Они требуют, чтобы мы защитили их.

— В том, что здесь произошло, виноват их глупый муж. Я уверен, что это его шанхайский поставщик. Бай, наверное, крал у него деньги. Все они время от времени занимаются воровством.

«И это правда», — подумала Анна. Однажды Сэмюель признался ей, что воровство для него является самой большой проблемой. Она вздрогнула от ужаса, вспомнив, что он обычно делал с ворами. Если Бай действительно крал у него деньги, то сейчас он собирался продемонстрировать вору свою силу и показать, каким ужасным будет возмездие за воровство. Все будет зависеть от того, как много Бай украл у него денег. Если достаточно много, то всех женщин в доме изнасилуют, мужчин жестоко изобьют, а потом всех заживо сожгут.

— Сколько их? — пробормотал Чжи-Ган и, резко повернувшись к другу, приказал: — Найди жен губернатора. Скажи им, чтобы они спрятали детей, а сами оделись как служанки...

Чжи-Ган замолчал и перевел взгляд на Анну. Он так пристально смотрел нее, что ей захотелось ответить ему, но она не могла оторвать глаз от двери. Она неподвижно сидела на кровати, так и не застегнув верхнюю пуговицу на воротнике блузы. Анна словно окаменела — она не могла даже пошевелить рукой, не то чтобы бежать куда-то сломя голову. Она понимала, что ситуация требует немедленных действий с ее стороны, но ничего не могла с собой поделать.

— Анна? Что с тобой? — спросил Чжи-Ган. Она не ответила, и тогда он быстро подошел и, схватив ее за плечи, встряхнул что есть силы. Она сразу подняла голову и посмотрела на него. — Ты что-то знаешь?

Анна покачала головой, и Чжи-Ган увидел в ее глазах слезы.

— Я ничего не знаю... Я не уверена.

Он продолжал внимательно смотреть на нее. Она же пыталась унять волнение и подобрать нужные слова.

— Ты видишь, как они передвигаются? — наконец спросила она. — Видишь тех людей, которые сидят на деревьях вокруг дома? Что они сейчас делают?

Чжи-Ган подозрительно прищурился.

— Мы не говорили, что они на деревьях, — сказал он.

Анна внезапно вздрогнула и кивнула.

— Их тела, руки... они двигаются?

В этот момент в комнату снова вошел Цзин-Ли и, бросив на нее снисходительный взгляд, заявил:

— Все это не имеет никакого значения. Если они пустились на такие хитрости... Солдаты приучены передвигаться тихо и незаметно.

— Это просто соломенные чучела, которые они выдают за солдат, — сказала Анна, опустив голову. — Это излюбленная уловка всех торговцев опиумом. Они... мы не можем разъезжать по Китаю целыми толпами, и если нужно показать свою силу... — Она пожала плечами. — Белые люди думают, что соломенное чучело может напугать так же сильно, как настоящий солдат. Иногда мы нанимаем для этого местных мальчишек за пару пенсов на каждого. Им выдают специальную одежду и заставляют сидеть на деревьях.

Цзин-Ли нахмурился и внимательно осмотрел центральную часть дома.

— Я проверю, — коротко бросил он и уже хотел уйти, но вдруг остановился. Подойдя к Чжи-Гану, Цзин-Ли коснулся его руки и сказал: — Первая жена не сможет задержать их надолго. Как ты думаешь, они могут ее убить? — Он вопросительно посмотрел на Анну.

Она пожала плечами. Некоторые из людей ее отца действительно способны на такое. Торговцы опиумом — народ непредсказуемый.

— Иди, — твердо произнес Чжи-Ган, обращаясь к Цзин-Ли. — И постарайся узнать, кто нас пытается запугать — дети или соломенные чучела.

— Погляди, нет ли там повозки! — крикнула ему Анна. — Настоящие солдаты не пользуются крестьянской повозкой, чтобы спрятать свой реквизит. Найди самого зоркого человека, и пусть он внимательно посмотрит, нет ли в этой повозке травы.

— Нужен ребенок, — сказал Чжи-Ган, засунув руку в карман. — Дети — самые лучшие шпионы. Найди какого-нибудь мальчишку, который быстрее всех бегает.

Цзин-Ли ушел, так и не дослушав его. Анна все это время смотрела на Чжи-Гана и видела, как он постепенно превращается из нежного любовника в императорского палача. Интересно, что он задумал? Признаться, она уже догадалась, что именно, и содрогнулась, вспомнив его ножи с рукоятками из оленьего рога, кровь и того беспощадного убийцу, которого она впервые увидела в саду губернатора Ваня. Однако то, что он вытащил из кармана, полностью развеяло ее опасения, а ужасная картина, которую она нарисовала себе, исчезла.

Это были очки. Чжи-Ган вытащил из кармана туники обычные европейские очки и водрузил их себе на нос. Анна удивленно уставилась на него, захлопав ресницами. Она уже видела эти очки. Он надевал их, когда они были на корабле. Но она совершенно забыла о том, что он носит очки.

— Ты — ученый, — задумчиво произнесла Анна, обращаясь скорее к себе самой, чем к нему. Еще недавно она воспринимала его только как императорского палача — солдата и убийцу. Поэтому, увидев его без оружия и в очках в тонкой металлической оправе, которые сидели на самом кончике носа, она была явно озадачена.