Инопланетное вторжение: Битва за Россию (сборник), стр. 2

Тем временем, когда Гинта полезла смотреть пилотскую кабину, я заинтересовалась оружием, висевшим у них на поясах. Нечто похожее на энергетический бластер и короткая сабля. Престранное соседство. Хотя, если подумать, эти, как их, ас-шииш-а тоже повсюду свои мечи таскают и при случае умело пускают в дело. Но те почти обезьяны, а эти вроде цивилизованные, на кораблях с маленькую луну размером меж звезд летали и с кем-то тут воевали. Решила забрать себе и то и другое и уже потом разбираться, что в каюте на стену вешать, а из чего попробовать пострелять.

Пока размышляла, неожиданно почувствовала дрожь под ногами. Напарница явно что-то без меня нажала. Само по себе такое произойти никак не могло. Бросилась в сторону пилотского отсека, даже не подумав, что говорить можно и так, все равно по связи, а не напрямую.

– Гин! Нарушать уставы – это одно, считай, почти святое, а самое главное правило игнорировать нельзя ни в коем случае!

– Это какое? – не поняла ашу.

– Находясь в пилотском кресле чужого космического корабля, ничего руками не трогать! – процитировала я.

– Так я и не трогала, – не моргнув глазом соврала напарница.

– Да?!

– Почти.

– Надеюсь, мы еще не летим? – на всякий случай спросила я.

– Да за кого ты меня принимаешь? – возмутилась ашу.

– За лучшего во флоте пилота, дорвавшегося до новой игрушки.

– Я потому и являюсь лучшей, что никогда не полечу на незнакомом корабле.

– Так значит, мы все-таки не летим? Уже хорошо.

– Мы нет, – подчеркнув первое слово, ответила она.

– Тогда кто?

Вместо ответа Гинта указала на лобовое стекло. Далеко в глубине темного ангара появилась медленно расширяющаяся светящаяся полоса. Открывались внешние врата, и свет давали прожектора собравшихся по ту сторону истребителей. Нашим одиночным исследованиям пришел конец.

Пролог 3

Республика Куршская коса

Примерно наши дни или за одиннадцать лет до описываемых в книге событий

Даля. Латышский стрелок

Вообще-то я не латышка. Совсем. Но стоило один раз сказать, что мама рижский институт еще при Советах закончила, как сразу и обозвали. Русские! Литовцы бы до такого не додумались. Поначалу обижалась, а они еще и удивлялись. Девушка с винтовкой, на счету имею гориллоидов больше, чем любой, кого я тут знаю, так как меня еще называть? Я и говорю, что русские.

Правда, они не только обидные прозвища придумывают, но еще и сражаются с гориллоидами. В отличие от литовцев, а вернее, литовского сейма. Как только выяснилось, что связи с внешним миром нет и ждать помощи от НАТО бесполезно (неизвестно, существует ли оно еще вообще, это НАТО), так сразу же в экстренном порядке созвали внеочередное заседание и практически единогласно приняли закон о капитуляции. Потом называли себя спасителями Литвы и всего демократического сообщества, а по всем каналам крутили, как колонна из пяти необычного вида танков едет по улицам Вильнюса. Кадры на первый взгляд мало чем отличались от таких же с русскими танками, но тогда обычно говорят об оккупации.

Сама я в подобной технике не разбираюсь, танки и танки, ничего особенного, кроме синего цвета, но в нашем отряде нашелся специалист, который и объяснил, что нигде и никогда ничего подобного не видел. Это потом стало известно, что мы имеем дело с инопланетянами, а тогда еще никто ничего не знал. Да и не любой поверил бы.

Особенно мне запомнился момент, как маленькая перепуганная девочка в ярком национальном костюме и с огромными бантами в соломенных волосах была выпихнута вперед двумя здоровыми дядями и бросила на броню букет каких-то цветов. Теперь русские чуть не каждый день рассказывают, что прибалты ЛЮБЫЕ танки цветами встречают, национальная традиция у нас такая. И ответить нечего. Вернее, большинству нечего, а я предлагаю острякам сначала убить хотя бы столько пришельцев, сколько я, и уже потом языками чесать. Затыкаются. Уважают. Один даже где-то старый значок раздобыл «Ворошиловский стрелок» и мне подарил. Теперь всегда ношу, имею право.

На том берегу зашевелились, пора мне браться за свою ижмашевскую винтовку СВ-98. Вес шесть с половиной килограммов, длина тысяча двести семьдесят миллиметров без штатного глушителя ТГП-В. Десять патронов в магазине. Оптика переменной 3—10-кратности 1 П69 «Гиперон» позволяет укладывать все выстрелы в круг диаметром 120–130 мм на 300 м. Ударно-спусковой механизм с изменяемым от полутора до двух кгс. Регулируемое ложе из прочнейшей авиационной фанеры, приклад с регулируемыми упорами под щеку и затыльник, телескопические сошки.

Еще совсем недавно я не только ничего этого не знала, но даже не подозревала, что есть такие слова, но теперь аккуратно наизусть выучила. Я вообще все делаю аккуратно. Ну, а запомнить сведения об оружии, от которого не только зависит жизнь, но которое еще и неплохо по нынешним временам кормит, оказалось совсем не сложно.

Во всем виновата мама. Вернее, ее желание записать меня на уроки фортепиано. Мне эта идея тогда ужасно не понравилась, а папе еще больше. Он категорически заявил, что у нас в квартире и так места мало и пианино ставить просто некуда. Вообще-то в таких случаях предки идут на компромисс и папа обычно уступает, но не на этот раз. В детстве его родители тоже мучили музыкой, пускай это была скрипка, он не сдался и вместо маминых курсов записал меня на стрельбу. Пострелять час в неделю в тире из пневматической винтовки не так уж и обременительно, поэтому я аккуратно посещала занятия. Мало ли что, вдруг мама опять про пианино вспомнит. А мне такая идея не нравилась, да и места в квартире действительно маловато было.

Литовцы занимают одно из первых мест в мире по количеству самоубийств. Но это не про меня. Поняв, что выжить вряд ли удастся, весь мир молчит, будто его уже нет, а Литва с пришельцами, кем бы они ни были, точно не справится, я решила непременно прожить все, что мне осталось, и по возможности лучше других. А кто у нас сейчас живет лучше? Правильно, те, кто воюет. У них и пайки больше, и спирт, и сигареты, и шоколад. Вот я первым делом и направилась в приемный пункт добровольцев.

– И что ты умеешь, девочка? – спросил меня там усталый пожилой мужчина.

– Стрелять из снайперской винтовки, – нагло соврала я.

И свой абонемент предъявила в стрелковый клуб. А что? На нем ведь не написано, что только пневматика. Да и не проверить уже.

Никто и не собирался проверять. Выдали мне тогда «ижевку» и даже инструкцию к ней. На русском языке! Была бы она хотя бы на английском. По-русски я с трудом и не все понимаю, когда говорят, а читать не умею совсем. И вообще, по закону все инструкции должны быть с переводом на литовский язык, и даже у любого самого китайского товара такие имеются, пускай неточные и очень сокращенные, а тут никакой. Но возмущаться я тогда не стала, а быстро нашла того, кто мне все прочитал и перевел.

Сейчас я даже не представляю, как выжила в первые дни. Быть снайпером и стрелять во врага издалека оказалось вовсе не таким безопасным занятием, как я поначалу думала. Но выжила. И выяснила, что стрелять я все-таки умею, и получше многих. И то, что правое плечо – один сплошной синяк от приклада, не самая большая цена. Я вон даже на пляж ходить не стесняюсь. Когда рядом на одеяле лежит винтовка с оптикой (никогда с ней не расстаюсь), а на бикини пристегнут «Ворошиловский стрелок», такой синяк не уродство, а отличительный знак.

Враг уже в пределах моей уверенной стрельбы, так что хватит воспоминаний. Очередная попытка занять плацдарм на нашем берегу, неотличимая от многих других. Странные какие-то эти попытки, складывается впечатление, что пришельцы с нами просто играют. И если бы не одно «но», то это и было бы единственным объяснением. А что еще можно подумать? Прилетели из огромной звездной империи, если верить допрошенным пленным, а как минимум сам факт прилета не вызывает сомнения, шутя уничтожили базу НАТО, без труда справились со всеми военными из тех, которые вопреки приказам сейма и президента попытались оказать сопротивление, потопили чем-то дальнобойным корабли береговой охраны, а теперь упорно штурмуют Куршский залив на самодельных паромах, вооруженные исключительно стрелковым оружием, а некоторые еще и мечами. Что же это, если не игра? Только вот реальные потери с обеих сторон заставляют отбросить такую версию.

×
×