Добрый убийца, стр. 53

— Вы можете перевести ее в отдельную палату? — спросил подполковник.

— Можем. У нас есть коммерческое отделение. Но ваша супруга этого не хочет, — ответил гинеколог. — Сейчас она к вам сама выйдет.

Петр Григорьевич устроился в кресле и стал, не отрываясь смотреть на дверь. При виде жены, бледной, похудевшей, в несуразном больничном халате, у Ерожина сжалось сердце.

— Петя, у меня теперь, возможно, вообще не будет детей. Ты меня прогонишь? — не здороваясь, спросила Надя тихим голосом.

Петр долго клялся, что по-прежнему любит и обожает жену. И что, наоборот, теперь она ему еще дороже. Рассказал, как они обнимались с Алексеем и перевернули автобус. Старался ее развеселить и ободрить. В конце концов Надя улыбнулась, но ее огромные темные глаза продолжали тосковать. В отдельную палату она переходить не хотела, потому что соседки опекали ее и рассказывали о себе. Надя наслушалась такого, о чем раньше и думать не могла. Ерожин оставил для супруги мешок деликатесов и покатил на фирму к Аксенову.

Иван Вячеславович играл с Петровичем в шахматы. У него еще не закончился перерыв, и он перед очередными переговорами хотел расслабиться.

— Уделите мне десять минут, — попросил Ерожин.

— Сдаюсь. Ты, Петрович, выиграл, — сказал Аксенов старому водителю и пригласил зятя в кабинет.

— Я нашел отца Нади, — сообщил Ерожин и увидел, что лицо хозяина кабинета вытягивается. — Я не спятил. Я нашел настоящего ее отца. Нам надо договориться, как с этим жить, — сказал подполковник.

Наконец Аксенов понял:

— Хоть мужик нормальный?

— Классный мужик, — улыбнулся Ерожин. — Вы подружитесь.

— Что же делать. Жизнь — странная штука, — вздохнул Аксенов. Он давно привык к мысли, что Надя не родная дочка, но сердцем этого не воспринимал. А тут — другой отец.

— Девочка очень удручена случившимся.

Я вас прошу: сделайте вид, что для вас это не очень большая, а главное, не слишком горькая неожиданность.

— У твоего сына два папочки, пусть и у Надюхи будет два. Знакомь, даже любопытно, — согласился Аксенов после некоторого раздумья.

— Алексей не москвич. Он живет в Самаре. Приедет — познакомлю. Кстати, у него крупная строительная фирма. Может быть, еще дела вместе закрутите?

Оставив Аксенова переваривать новость, Ерожин сел в машину и покатил в Гнездниковгский к Кроткину.

Сева беседовал через переводчика с китайцами, и Ерожину пришлось ждать. Петр Григорьевич сел в кресло рядом с секретарем Рудиком и подумал: «Какое счастье, что мне больше не надо изображать директора фонда».

Время, когда он замещал болезного Севу, Ерожин вспоминал с ужасом.

— Я на секунду, — успокоил он Кроткина, когда тот проводил гостей и полез в свой холодильник.

— Я тебя рад видеть, Петр. Откушай со мной лососинки. Вчера финны приволокли.

Хороша, — сообщил Сева, выкладывая на стол увесистый сверток в пергаменте.

— Спасибо, ел, — отказался Ерожин. — Слышал, что, пока я сидел в Новгороде, вы для меня квартирку побольше подыскали. У меня деньги есть. Хочу выкупить.

— Да. Было. Хорошая квартира из двух комнат, приличного холла и темного чуланчика. Рядом с Аксеновыми.

— Годится, — улыбнулся Ерожин, записал телефон фирмы, с которой шел разговор о квартире, и, оставив Кроткина лакомиться рыбой, покатил на Чистые пруды.

В свой офис он попал к часу. Грыжин разогревал супчик, и Ерожин с удовольствием разделил трапезу генерала. Фирменные супы домработницы Вари подполковник уважая.

— Иван Григорьевич, а ты живешь и не знаешь, что богат. Я тебе наследство привез, да вручить все времени не было. — Ерожин с удовольствием смотрел, как в руках генерала замерла ложка.

— Ты что-то, Петро, хреновину несешь, — проворчал Грыжин, возвращая внимание к тарелке.

Петр Григорьевич высыпал на стол золото и камни Кадкова.

— Что это, Петя? — Грыжин едва не подавился.

— Тайничок твоего покойного зятя, — пояснил Ерожин.

— Добрался-таки, сукин ты сын, — восторженно проговорил генерал. В восторг его привели не сами сокровища, а работа своего молодого шефа.

— Слушай, Григорич, по совести это надо делить так. Тебе, сыну Коле и твоей суженой.

Затем няньке Кадкова Дарье и ее дочери с внучкой. Ну и мне чуть-чуть за труды.

— Как скажешь, Петро. Для меня это как с неба, поэтому решай сам, — высказался Грыжин и полез в карман за фляжкой. — Это дело надо обмыть. Ты на свадьбу-то к актерке не поехал?

— Нет, Глеба послал с подарком. Пусть к светским тусовкам привыкает. А то как был лесной мужик, так и есть. Пиши, генерал, в Питер. Пусть за наш счет на выходные приезжают и Халита захватят.

— Кому писать? — засопел Иван Григорьевич и достал листок бумаги.

— Пиши Вере Никитиной. Пусть она и организует выезд матери с мужем. Ее адрес у тебя в компьютере есть.

Генерал отложил листок, разлил коньяк и, не дожидаясь Петра, залпом выпил.

— Я, конечно, написать могу. Но они не приедут.

— Почему, мы же дорогу оплатим? — не понял подполковник.

— Ты, Петро, забыл, что такое деревенские люди, а я помню. Их с места можно только войной или холерой снять. А твой Халит небось вообще документов не имеет. Как они поедут? Теперь без паспорта билета и на поезд не купишь.

— Надо помочь ему с документами.

— Поможем, но не в один день. Документы — штука волокитная.

— Алеша, у нас больше ребенка нет. Надя в больнице. У нее был выкидыш. Выезжай.

— Первым рейсом, — ответил Ростоцкий.

Ерожин положил трубку и потряс фляжку генерала. Коньяк в ней закончился.

— Что будем пить, Григория?

— Ты пошарь у меня за компьютером. Там еще пара бутылочек сохранилась, — ответил генерал и ухмыльнулся.

Ерожин вышел в соседнюю комнату. Не успел он протянуть руку за бутылкой, как в дверь позвонили.

— Кто? — не очень ласково спросил Грыжин.

— Григорий Петрович Ерожин, — ответили в микрофон с улицы.

— Кто, кто? — не понял генерал.

— Это я, сын Петра Григорьевича. Гриша Ерожин.

— Петро, открывай, к тебе сынок из Новгорода явился, — крикнул Грыжин и стал быстро прятать в сейф деньги и драгоценности.

Подполковник вышел в переднюю и отпер дверь. На пороге стояли его сын Гриша и Таня Назарова.

— Знакомься, отец, моя невеста.

— Мы, кажется, уже знакомы, — невесело улыбнулся Петр Григорьевич и впустил сына с девушкой в офис.

39

— Какой ты у меня бравый красавец! — восторженно оглядев мужа, воскликнула Кира.

В форме она своего полковника видела впервые До этого, открывая шкаф, Кира иногда поглядывала на китель, таинственно мерцающий погонами, но на супруге форменного прикида не наблюдала никогда.

Никита Васильевич Бобров парадную форму надевал три раза. Один — когда примерял, получив звание. А это было еще до второго брака. Другой раз — когда шел на вызов к министру принимать поздравления и третий раз — сегодня.

Водитель Коля спросил шефа, как его везти: гнать или катить медленно.

— Мы должны быть у подъезда в шестнадцать ноль-ноль, — приказал полковник, назвал адрес и затих на заднем сиденье.

Утром Никита Васильевич составил вместе с пресс-атташе Петровки бумагу и отослал ее в грузинское посольство. Кроме этого он дал факс в Министерство внутренних дел Грузии с ориентировкой на Карло Ахалшвили как подозреваемого в убийстве знаменитого пианиста.

Реакция последовала незамедлительно.

3-Боброва пригласили в посольство, предупредив, что его официально примет сам посол.

Ехать на протокольный прием в штатском Бобров не имел права, поэтому пришлось заскочить домой и переодеться. Миновав Патриаршие пруды, где булгаковский Воланд предсказал смерть Берлиоза, машина свернула и через минуту остановилась у парадного старинного особняка. Бобров вышел, глянул на флаг независимой Грузии и позвонил.

Посетителя моментально впустили, и высокий молодой человек в безупречном черном костюме и сияющих лаком черных ботинках повел его вверх по широкой лестнице. Перед высокими двойными дверьми молодой проводник на минуту задержался, затем распахнул обе двери и пропустил в них гостя.

×
×