Добрый убийца, стр. 29

— Понял, — прервал Ерожин, испугавшись, что мегрел продолжит счет огородов до сотни. — Таким образом, твой сван всю Грузию и обошел задом.

— Молодец. Соображаешь! — похвалил Ерожина бармен.

— Выходит, что сваны — народ темный, земледельцы? — предположил Петр Григорьевич.

— Почему темный? Это поговорка очень старинная. А в начале века, еще до революции, сваны своих детей в Париж учиться отправляли. Потом их пастухи с коровами по-французски говорили. Сваны во всей Грузии живут.

Они детей в институтах обучают. В деревне в горах теперь больше остались старики. Вот только обычай кровной мести у них сохранился. До сих пор друг друга убивают.

Ерожин насторожился, но вида не подал.

— Теперь скажи, что в автографе вашего знаменитого пианиста тебя удивило. Что он такого Нодару Местия пишет?

Бармен снова уткнулся в книжку:

— Пишет: «Дорогому и любимому Нодару Местия, от его учителя и обожателя». Понимаешь, по-русски это звучит, а по-грузински так мужчине сказать нельзя. Только женщине.

Ерожин кивнул и подал бармену свадебную карточку обратной стороной:

— Можешь фамилии тут разобрать?

Молодой человек наморщил лоб, потом полез в карман и достал лупу.

— Лупу держишь, чтобы чаевые разглядеть? — сострил Ерожин.

— Зря смеешься. Иногда деньги фальшивые дают. Без лупы не поймешь. А фамилии тут такие. Опять Местия Нодар и Нателла.

И еще двое Ахалшвили. Карло и Отарий.

Ерожин записал фамилии в блокнот и подал бармену вторую фотографию, где был изображен известный пианист Гоги Абашидзе.

— Тут еще один автограф вашей знаменитости. Переведи, и больше приставать не буду.

— Приставай на здоровье. В баре с тоски ночью помрешь, а о родине мне поговорить — сердцу радость, — ответил мегрел и взял в руки портрет пианиста. По мере того как он читал автограф, улыбка с его лица исчезала — Не хочу переводить. Противно.

— Хоть объясни почему, — удивился Ерожин.

— Не хочу и все, — уперся парень.

Петр Григорьевич поблагодарил, допил коньяк и хотел прощаться со своим случайным переводчиком. Но передумал, полез в карман, добыл телефонные счета и попросил бармена посмотреть, нет ли в них кода Грузии.

Тот снова взял лупу, пробежал глазами несколько счетов и уверенно сообщил:

— Тут код Тбилиси стоит. У меня там сестра замужем. Я ей часто звоню.

Петр расплатился, пожелал бармену богатых ночных гуляк и, вернув сонному администратору телефонный справочник, поднялся к себе. Аккуратно убрав книги и фотографии в портфель, Петр Григорьевич разделся и потушил свет. Угрызения совести отступили, и он моментально уснул.

21

Глеб Михеев не имел никаких указаний от шефа. Парень собирался в Новгород, но в последний момент подполковник надумал ехать сам. Михеев с утра отправился в офис.

Дубовую дверь на Чистых прудах он открыл в половине девятого и застал Грыжина. Генерал сидел за своим столом и одним пальцем печатал что-то на компьютере.

— Хорошо, что ты приехал. Ерожин уже звонил. Сгоняй на Петровку, возьми у Боброва фотографии, что Петр из Новгорода факсом перегнал, и возвращайся.

— Слушаюсь, товарищ генерал, — ответил Глеб и вернулся в свой жигуленок. С Бобровым он связался из проходной по внутреннему телефону. Полковник был занят и велел ждать.

— Посиди внизу. Я освобожусь и поеду в город. По дороге получишь снимки. — Никита Васильевич спустился минут через двадцать.

Он выдал Михееву конверт и побежал к машине:

— Все вопросы к генералу Грыжину.

У меня убийство, — бросил Бобров на ходу.

Глеб проводил глазами полковника, проследил, как он прыгнул в черную «Волгу» и та с визгом рванула с места.

— Привез? — спросил генерал, когда Михеев вернулся в офис.

Грыжин сидел в той же позе и так же одним пальцем тыкал в клавиатуру компьютера. Иван Григорьевич очень гордился, что начал осваивать с помощью Нади этот современный ящик, и хоть справлялся лишь с несколькими простейшими операциями, уже чувствовал себя профессионалом.

Глеб протянул Грыжину конверт и устроился рядом. Иван Григорьевич с сожалением оторвался от своего занятия, сдвинул на лоб очки и вынул из конверта снимки. Их было шесть. Грыжин внимательно рассмотрел каждый, пять спрятал обратно, а один протянул Михееву:

— Этого парня Петр в чем-то подозревает.

Михеев увидел портрет молодого южанина. Его лицо словно нимб святого на иконе очерчивал круг. После сильного увеличения снимок особой четкостью не отличался.

— Что я должен сделать? — спросил Глеб.

— Помолчать и ждать, что скажут старшие, — рявкнул Иван Григорьевич.

— Слушаюсь, товарищ генерал.

— Так-то лучше, — согласился Грыжин и подобрел. — Наберись терпения и запоминай.

Нашего Анвара Чакнава на самом деле звали Нодар Местия. По профессии он вовсе не спецагент, а музыкант. Пройдись по московским концертным залам, театрам, консерваториям.

Поговори с охраной у служебных входов. Кабаки и казино оставь напоследок. Местия — пианист. Классическую музыку играл, а не песенки «Ксюша в юбочке из плюша». Поинтересуйся, не искал ли кто Нодара Местия.

Если кого припомнят, покажи этот снимочек.

Вдруг опознают. Шансов немного, но Петро очень просил проработать эту версию. Ерожин считает, что убийца долго искал жертву, а Анвар, он же Нодар, зная об этом, сменил фамилию и профессию.

Глеб собрался уходить, но Иван Григорьевич его остановил:

— Ты с этой публикой общался мало. Послушай моего совета. В таких местах обычно сидят администраторши. Это старые, но активно молодящиеся мымры. Они давно забыли, когда их трахали, но делают вид, что все мужики перед ними стоят на коленях. Поэтому внимание противоположного пола для них все.

Перед тем как с такой кикиморой начать разговор, скажи ей комплиментик и всучи какой-нибудь подарочек. К примеру, шоколадку или цветочек. Можешь невзначай хлопнуть по жопе, но не слишком сильно. А потом приставай с вопросами. Для мужиков-охранников накупи маленьких коньячков или водки. Есть такие детские бутылочки в любом винном отделе. Вот тебе на это пятьсот рублей, и ни в чем себе не отказывай.

Глеб хохотнул, взял деньги и, поблагодарив генерала за науку, направился к выходу.

Возле дверей офиса он столкнулся с Надей.

— Привет, Глеб. Я думала, что ты с Петром в Новгороде. А ты, оказывается, в Москве, — удивилась она.

— Петр Григорьевич мне тут работу нашел. В Новгороде жилье Анвара — кстати, он уже не Анвар, а Нодар, — твой муж отыскал без меня. Таня Назарова помогла, — сообщил Глеб и, оглядев молодую женщину, спросил:

— Ты, часом, не больна? Очень бледная.

— Готовься, Глеб, скоро дядей будешь, — смущенно улыбнулась Надя.

— Ой, Надька, поздравляю! А Люба знает?

Вот обрадуется! — Михеев расплылся в улыбке и стал сам похож на огромного доброго ребенка.

— И Любе, и Вере, и родителям — сегодня всем скажу. Я только пришла от врача и теперь знаю точно. Раньше боялась сглазить, — сказала Надя и скрылась в офисе.

Глеб, продолжая улыбаться, зашагал к машине, но, подойдя к своему жигуленку, садиться в него не стал. Постоял, подумал и двинулся к площади. Там возле метро продавалась разная мелочевка: шоколадки, цветочки, сувенирчики. Там же у театральной кассы он выписал с десяток адресов. Начать Михеев решил с зала имени Чайковского на Тверской.

Он оставил машину в переулке и довольно быстро отыскал служебный вход концертного зала.

Два парня в камуфляжной форме несли вахту на площадке перед лестницей.

— Я ищу друга — музыканта. Пропустите, ребята, к администратору. Поговорю, может, помогут… — врал Глеб, импровизируя на ходу.

— Тут тебе Москва, а не Трижополь. Музыкантов — тыщи, — ответил один из охранников, преграждая Михееву проход. Глеб вспомнил наказ генерала и вынул из кармана два мерзавчика.

— Да пусти его, раз друга ищет, — смилостивился второй, катая на ладони сувенирную бутылочку с водкой.

×
×