История и легенды древнего Рима, стр. 9

При возникновении внешней или внутренней опасности, сенат мог принять специальное решение. Произносилась формула: «Да примут консулы меры, чтобы государство не понесло никакого ущерба», после чего один из консулов назначал диктатора, а когда должность диктатора была упразднена, консулы сами получали чрезвычайные полномочия — высшую военную и судебную власть в Риме, вплоть до права казнить граждан без суда.

Глава 2

Публикола, Гораций Коклес и Муций Сцевола

Не во власти царей, но во власти свободы находится римский народ.

Тит Ливий

Итак, после гибели Брута Публий Валерий остался консулом в единственном числе и не торопился с избранием сотоварища. Естественно, что Валерия немедленно стали подозревать в стремлении к царской власти. К тому же он построил на холме богатый дом и свысока взирал на жителей Города. Однако, услышав эти обвинения, Валерий снес прежний дом и построил новый у подножия холма, гораздо скромнее предыдущего. Пока у Валерия не было товарища по должности, консул решил заняться законотворчеством, чтобы никто ему не мешал.

Валерий приказал вынуть топоры из ликторских связок, а ставшие лишь мирным символом власти связки опускать перед народом, когда консул входит в собрание. Валерий отменил налоги, основал казначейство и предложил народу выбрать двух квесторов (казначеев). Всеми этими действиями он снискал себе любовь народа и прозвище Публикола, или Попликола (друг народа).

После проведения вышеперечисленных реформ Публикола занялся выборами. В товарищи ему избрали престарелого Лукреция, отца несчастной женщины, покончившей собой, но тот после стольких переживаний умер, и консулом был избран Марк Гораций.

Тем временем Тарквиний в Этрурии готовил новую войну.

Царь этрусского города Клузия Порсена внял уговорам изгнанника и двинулся с войском на Рим. В Риме началась паника, срочно послали за хлебом на случай осады к вольскам и в Кумы (город на территории Италии, основанный греками). Государство спешно ввело монополию на торговлю солью.

А Порсена был уже близко. Этруски выбили караульных с Яникула (холм на правом берегу Тибра). Теперь этруски легко могли прорваться на Палатин и Капитолий через свайный мост. Римляне пытались обороняться, но, когда оба консула были ранены в сражении, римляне пали духом и пустились бежать. Только Гораций Коклес сначала с двумя друзьями, а потом один защищал мост, пока за его спиной ломали сваи, отрезая путь неприятелю. Когда мост разрушили, Коклес, как был в доспехах, бросился в Тибр и поплыл на римский берег. По одной версии он погиб в схватке, по другой — был ранен копьем в ягодицу и, наконец, по третьей — спасся целым и невредимым.

После отражения первого натиска Порсена перешел к осаде, разбив лагерь на берегу Тибра.

Положение было отчаянное. И тогда герой-одиночка решил спасти Рим. Юноша из знатной семьи Гай Муций решил убить Порсену. Однако он действовал отнюдь не безрассудно. Первым делом он явился в сенат и сообщил о своем плане, чтобы сограждане не убили его как перебежчика. Потом, спрятав под одеждой меч, он перебрался через Тибр и явился в лагерь этрусков. В тот день как раз происходила раздача денег войску, была толчея, большая неразбериха, рядом сидели царь и писец, оба почти в одинаковой одежде. Муций, хотя и понимал язык этрусков, никак не мог решить, кто есть кто, а спросить боялся. Он решил действовать наугад и убил писца. После чего попытался вырваться из лагеря, но был схвачен и приведен к царю. Порсена стал грозить пленнику пыткой — что еще может придумать царь? Но Муций, желая показать, что пыток не боится, подошел к жертвеннику, на котором пылал огонь, и держал правую руку над огнем до тех пор, пока царь самолично не оттащил юношу от жертвенника.

Пораженный храбростью римлянина (так гласит легенда) Порсена отпустил пленника, и с тех пор Гай Муций и его потомки носили прозвище Сцевола, что значит Левша. И если царь этрусков даровал ему жизнь, то римляне в награду за подвиг пожаловали юному герою поле за Тибром.

Однако подвиг Сцеволы мало помог Риму. Город был взят (хотя почти все римские историографы пытаются замолчать этот факт). По договору с этрусками Рим выдал Порсене заложников, уступил часть земель и обязался употреблять железо только для плугов (!). Однако этруски решили продолжить войну, отправились дальше в Лаций и осадили Арицию. Но осажденным пришла помощь из Кум, и этрускам пришлось убраться восвояси. Интересный факт: разбитые под Арицией войска вернулись не к себе, а в Рим, что лишний раз подтверждает, что римляне были стороной проигравшей.

Скорее всего, условия мирного договора никогда полностью не соблюдались Римом (особенно, насчет железа), ибо уже в 505 г. до н. э. римляне сообщают о победе над сабинянами — консулы отпраздновали триумф.

А консул Валерий Публикола умер в 503 г. до н. э., и на похороны ему собирали всем миром.

Триумф

По легенде, первое шествие, послужившее прообразом триумфа, устроил Ромул. Сначала триумф был частью искупительных обрядов — пролитая человеческая кровь оскверняла воина. Постепенно триумф из культовой церемонии превратился в светское шествие, хотя и заканчивался по-прежнему жертвоприношением.

В Риме, в черте городских стен, власть принадлежала гражданским лицам. Находиться вооруженной армии в пределах священного померил было запрещено. Полководец, прежде чем вступить в Город, должен был сложить с себя властные полномочия командующего. Победитель, ожидая триумфа вместе с войском, оставался за городской чертой и ждал решения сената.

Считается, что первым из консулов триумф получил Публий Валерий Публикола, во время церемонии он въехал в Рим на квадриге. Триумф был честью не только для полководца, но и для его воинов, для всего народа.

Во времена Республики триумф полководцу давал сенат по просьбе победителя. В случае, если сенат противодействовал, триумф полководцу-победителю имело право предоставить народное собрание. Триумф мог получить полководец, обладавший империем и связанным с ним правом ауспиций, то есть диктатор, консул или претор, одержавший победу в войне. Во II веке до н. э. было принято решение, что для получения триумфа надо перебить не менее 5000 врагов. Точное количество убитых полководец подтверждал клятвой. Триумфатор получал из храма Юпитера Капитолийского специальное облачение — ту нику, расшитую золотыми пальмовыми ветвями и поверх — тогу, украшенную золотыми звездами. На ноги он надевал позолоченную обувь, а на голову лавровый венок. Лицом триумфатор был красен в прямом смысле слова — лицо покрывали киноварью, как у статуи Юпитера. В момент триумфа триумфатор отождествлялся с самим Юпитером: римляне считали, что боги даровали полководцу победу не за его личные заслуги, а как знак покровительства всему римскому народу.

Полководец ехал в запряженной четырьмя конями колеснице. С собой на колесницу триумфатор мог взять малолетних детей: пусть с детства мечтают о подобной чести для себя. Сзади на колеснице стоял государственный раб, он держал над триумфатором золотой венок

Юпитера, взятый из храмовой сокровищницы Юпитера Капитолийского у и время от времени шептал на ухо: «Оглянись и помни, что ты — человек». Открывали шествие сенаторы и магистраты, потом шли воины, несущие добычу, изображения взятых городов и покоренных страну иногда несли произведения искусства, чаще — драгоценную утварь. Далее следовала вереница быков с вызолоченными рогами — животные предназначались в жертву на Капитолии. За быками вели знатных пленников в оковах, (они, в отличие от быков, до Капитолия не доходили; их путь кончался у подножия Капитолийского холма — в тюрьме). После триумфа пленного царя или полководца, как правило, ждала казнь: вражеский полководец считался в глазах римлян преступником. Непосредственно перед колесницей шли одетые в пурпур ликторы в окружении музыкантов и певцов, вокруг колесницы теснились родственники в белых тогах, а за колесницей шествовали легаты (назначенные сенатом уполномоченные) и военные трибуны, и, наконец, войско триумфатора. Зрители вокруг кричали «О, триумф!», а солдаты распевали язвительные песни — пусть гордость победителя не будет чрезмерной и не раздражит богов.