Милые Крошки, стр. 35

Будущее выглядело безоблачным.

* * *

Маргаритка уходила всё глубже и глубже, и наконец всё вокруг неё сделалось чёрным. Как самой чёрной ночью. Но она не беспокоилась. Она думала о том, как огорчен, наверное, бедный маленький Шнифер, беспомощно барахтавшийся после такого блестящего боя в холодной мокрой воде. Как будто какой-то могучий древний инстинкт гнал её вниз. Шнифер был членом её… её семьи.

Её чего?!

В чёрной глубине канала она вдруг растерялась. Её так долго воспитывали няни, что само понятие семьи стало чуждым и далеким. А сейчас, как это ни странно, оно связалась с Капитаном и, конечно же, с дорогими братом и сестрой, и ещё с чем-то маленьким и зыбким где-то далеко-далеко на заднем плане — с папой Крошки…

Тут Маргаритка перестала думать. Потому что высоко у себя над головой, в мерцающем проблеске дневного света, она увидела две крохотных, беспорядочно дергавшихся ножки.

Они лихорадочно дрыгались, пытаясь удержать своего обладателя на плаву.

Но тщетно.

Маргаритка стремительно всплыла на поверхность и набрала полную грудь воздуха. «Клептоман» громоздился над ней, словно утёс Строители, которым не досталось места в спасательной шлюпке Дала и Гильдии, сыпались с борта, как яблоки с яблони. Взглянув на них с презрением тяжёлого водолаза, Маргаритка отвернулась и стала искать Шнифера. Но кругом плескалась только тёмная холодная вода.

В десяти метрах от неё на поверхность вырвались пузырьки.

Маргаритка нырнула.

Серебристая, зыбкая цепочка пузырьков тянулась к крохотной белой лягушечке, опускавшейся всё ниже и ниже, к илу и старым холодильникам на дне канала. Лягушечка в просторных боксерских трусах была Шнифером.

Маргаритка никогда ещё не спасала утопающих. Но она точно знала, как это делается. Энергично работая руками и ногами, она ушла на глубину, схватила лягушечку за трусы и устремилась наверх.

Её голова появилась над водой. Она крикнула:

— Помогите!

И вдоль поручней «Клептомана» прокатился долгий приветственный крик.

* * *

Дальше всё было довольно просто. Надувная лодка с Питом Фраером у румпеля подобрала их. Перевёрнутый вверх ногами, Шнифер изверг из себя большое количество воды и тут же захрапел. Мимо на спасательной шлюпке проплывали покинувшие судно строители. Они делали непристойные жесты. Маргаритка задрала нос.

— Брань на вороту не виснет, и обезьяньи ужимки тоже, — сказала она.

Шнифер открыл глаза и сказал:

— Правильно.

— Ты был сильнее! — воскликнула Маргаритка, порозовев от удовольствия.

— Ражделал его, как Бог черепаху, — сказал Шнифер. — У меня украли победу!

Потом они подплыли к борту, их подцепил кран и вознёс на посадочную площадку «ягуара», где их поджидала Капитан с Примулой и Кассианом.

— Дорогие мои! — сказала Капитан.

— Плёвое дело, — сказал Шнифер, скромно улыбаясь на уровне капитанского колена и не замечая, что отнюдь не он находится в центре всеобщего внимания. Грабители с красными крестами унесли его в лазарет. Капитан нежно улыбнулась вслед носилкам и вынула подзорную трубу.

Канал сделался шире. «Клептоман» плыл прямо в открытое море.

— Так держать! — сказала Капитан. — Ну, Маргаритка, давай поговорим. Вы умницы, ребята! — это относилось к Кассиану, который притащил громадное пышное полотенце из сушилки первого класса, и к Примуле — та приготовила большую чашку тёмного крепкого какао, чтобы отбить вкус морской воды.

— Ты показала себя молодцом, — сказала Капитан. — Никогда бы не подумала, что ты такой великолепный спасатель.

— Это не я, — ответила Маргаритка. Тёмная вода канала смыла с неё последние остатки няниных манер. Сейчас она скромно улыбалась, совсем как девочки в её «Большой доброй книге для девочек». — Это, наверное, в крови.

— В крови?

— Не знаю, быть может, вы слышали когда-нибудь о Грейс Крошки? — сказала Маргаритка. — Дочь смотрителя Лонгстоунского маяка. Однажды в страшный шторм она поплыла на лодке вместе с папой и спасла из моря целую кучу людей у берегов Шотландии. Её папа был моим прапрапрадедушкой. Так что, наверное, можно сказать, это в крови… Что это с вами?

Капитан, внезапно сделавшаяся белой, как брюхо чайки, едва стояла на своих десятисантиметровых каблуках. Непривычным, задыхающимся голосом она произнесла:

— Как, говоришь, твоя фамилия?

— Крошки.

Наступила тишина. Потом Маргаритка сказала:

— Дер-р-рево!

И Кассиан с Примулой, за долгие годы издевательств над нянями поднаторевшие в совместной работе, встали позади Капитана и подхватили несчастную женщину, падавшую, как дерево, без чувств.

— А? — сказал Кассиан.

— Что-то тут чудно, мне кажется, — сказала Примула.

Маргаритке тоже так казалось. Маргаритка смотрела на брата и сестру, поддерживавших бледную, бесчувственную Капитана: три их лица были рядом.

За вычетом грима и возраста, три лица были похожи. Как три капли воды — такое приходило в голову сравнение.

— Приведите-ка её в чувство, — угрюмо сказала Маргаритка.

На Капитана вылили ведро воды. Глаза открылись. Глядели они не сонно. Наоборот, подумала Маргаритка: они глядят так, как будто она притворяется, а сама обдумывает тем временем, что сказать.

Но когда глаза остановились на детях, они наполнились слезами.

— Ах, — сказала Маргаритка. — Вы что-то хотели нам сказать?

— Не надо, — вмешалась жалостливая Примула и взяла Капитана за руку. — Пусть сперва подкрепится гоголь-моголем или чем-нибудь ещё.

— Чего?.. — сказал Кассиан.

— Идиот! — возмутились сёстры. — Ты так ничего и не понял?

Кассиан наморщил лоб.

— А что?

— От Любопытства Кошка Сдохла, — сказала Маргаритка.

— Вырастешь — поймешь, — сказала Примула.

— Прошу извинить, — сказал Палец, бригадир кочегаров-грабителей, — но у нас на втором валу греется подшипник. А Старшой говорит, что занят беседой с Михаилом.

— Иду, — сказал Кассиан. И ушёл.

— Вы уверены? — спросила Капитан у сестёр, когда брат удалился.

— На сто процентов.

— Но…

Сёстры фыркнули.

Капитан умолкла.

Они даже не заметили, что держатся за руки.

* * *

Это были трудные три недели.

Кассиан совсем не спал: он наблюдал за машинами, двигавшими судно на юго-запад. Он перенёс свой матрас в тёплый уголок котельного отделения и дал ясно понять, что не желает разговаривать с девочками ни о чём, даже самом важном. И сёстры, естественно, предоставили ему вариться в собственном соку.

Становилось всё жарче, и Примула обнаружила, что Шеф, привыкший к прохладному северному климату, стоит перед плитами в луже пота, с красным как помидор лицом. Теперь она сама распоряжалась на кухне. Морской воздух способствовал аппетиту. Грабителей разбили на две вахты, или бригады (дневную и ночную), потому что судно никогда не останавливается, ни днём, ни ночью, и всегда кто-то должен бодрствовать, хотя бы для того, чтобы таскать вниз летучих рыб для жарки. А когда кто-то бодрствует, он, как известно, хочет есть. Значит, если не обильный обед, то ночная трапеза — без остановки. Так и работала Примула, без остановки.

А что до Маргаритки, она проводила много времени за разговорами с Капитаном.

* * *

На двадцать второй день плавания Шнифер Брякнулл, благодаря своей лёгкости умевший взобраться на мачту выше всех остальных, крикнул: «Земля на носу!»

Никто не обратил на него внимания. То же самое Шнифер Брякнулл говорил по три раза в день вот уже две недели, решив, что после того, как чуть было не утонул, сделался морским волком и может разглядеть чёрную кошку ночью в чёрной комнате. Но если говорить одно и то же достаточно часто, рано или поздно ты окажешься прав. И в этот день, получасом позже, на горизонте действительно показался заросший пальмами бережок. А вскоре «Клептоман» плавно вошёл в лагуну, и его ржавые якоря с грохотом упали в воду, чистую и прозрачную, как изумруд.