Хранящие тепло, стр. 61

В тот же миг все изменилось. Ужас, сжимающий горло, отступил, сдал свои позиции. Его место занял привычный расчет — расчет скорости полета и угла падения. Все стало понятно, привычно. День за днем, месяц за месяцем — годами отрабатывал на тренировках Денис этот прыжок. Пятнадцать лет ежедневных тренировок — теперь он знал, ради чего он обливался потом, ради чего не уходил с поля даже тогда, когда уходили все. Ему нужно было подготовиться, как следует подготовиться к этому решающему прыжку. Потому что он просто не имеет права не взять этот мяч.

И он его взял, пошатнувшись от удара уже в тот момент, когда все было кончено, уступив силе притяжения земли, которая теперь тянула к себе их двоих. Теперь их было двое, они были вместе… Падая, Денис успел подумать о том, что эта девочка удивительно на него похожа. Похожа, как две капли воды…

Через пару минут послышались звуки милицейской сирены. Когда опергруппа выскочила из машины, Денис все еще продолжал лежать на сером асфальте, прижимая к себе невесомое тело своей дочери.

ЭПИЛОГ

Марина спала, отвернувшись к стене, как обычно, обняв плюшевого медведя. Во сне она чему-то улыбалась. Любимая сказка «Синяя птица» с торчащей из-под корешка закладкой лежала на полу, возле кровати.

Саша сидела в кресле, подобрав под себя ноги в серых вязаных ночках, и читала книгу. Из кухни доносился приглушенный голос Дениса.

— Я понимаю, Виктор Петрович. Понимаю. Да, перспективы. Да, зарплата. Но в данное время для меня этот вопрос существовать не может. Возможно, быть в следующем сезоне, если они не передумают. Я понимаю, Виктор Петрович…

Денис наконец закончил разговор и появился в комнате, с улыбкой переводя взгляд то на спящую Марину, то на Сашу с серьезным лицом, в очках, спустившихся до самого кончика носа.

— Ну, что ты там опять читаешь, Сашенька?

— Вот послушай, — задумчиво произнесла Саша и принялась цитировать отрывок из книги. Денис внимательно слушал.

— «Уроды — то просто разной степени отклонения от признанной номы. И если один ребенок может появиться на свет без руки, другой может точно так же родиться без зачатков доброты и совести…» Может быть, старик Стейнбек прав — в это-то все и дело?

— Ты опять об этом, — вздохнул Денис. Подойдя ближе, он бережно взял из рук Саши пятый том Стейнбека. — Перестань, прошу тебя. Старик Стейнбек прав — на все сто процентов. Ты никогда не смогла бы сделать человеком того, кто не был им рожден. Пойми, Саша. Ведь следователь все рассказал тебе о нем. Отец — убийца, мать — алкоголичка. Старший брат сидит в тюрьме за изнасилование с тяжкими последствиями. Ты сделала для него все, что могла. Нет и не может быть твоей вины в том, что человек родился на свет уродом. Не думай об этом, прошу тебя.

— Хорошо, — покорно согласилась Саша. — Придется согласиться с тем, что Макаренко из меня не получилось.

— Ошибаешься, — возразил Денис, — Я же сам вчера читал письма от Кристины. За эти пять лет те, остальные — Мишка Андреев, Валера Иванов… Как там их еще звали. Работают, семьями обзавелись. Твои дети выросли нормальными, добрыми людьми. Разве это не твоя заслуга?

— Может быть, отчасти, — неуверенно согласилась Саша. — Знаешь, — тут же загорелась она, — а у меня есть их фотографии. Хочешь, покажу?

— Ну, покажи, — согласился Денис, усаживаясь в кресло.

— Сейчас, — Саша встала, быстро открыла шкаф, выдвинула ящик. Где-то здесь должен был быть альбом.

В полумраке она нащупала пальцами что-то гладкое. Потянула — и извлекла на свет фотографию Марины, ту самую, которую в тот злополучный день собиралась оправить в рамку. Она сдунула с блестящей поверхности невидимые пылинки и, улыбнувшись, протянула фотографию Денису.

— Как тебе?

Денис некоторое время молчал, а потом немного неуверенно спросил:

— Кто это?

— Не узнаешь? — не удивившись, спросила Саша. — На самом деле, не слишком удачная фотография. Это же Марина.

И, улыбнувшись чему-то, какому-то далекому воспоминанию, снова повторила:

— Марина.

×
×