Найти себя, стр. 48

— А первородный огонь…, его кто-нибудь видел?

— Нет, я уже говорил, что неизвестно точно, что это такое. Что известно наверняка, так это то, что он был утрачен во время Великой Битвы Богов, поэтому, естественно, его никто не мог видеть. Отдыхай, я ухожу.

Граф ушел, а Медведь пошел в свою комнату. Чего делать, он не знал. Был еще день, до завтрашнего дня полно времени. Походить по замку? Но сейчас, после покушения на герцога вряд ли это было правильно. Все нервничали, и лишнее праздное мелькание людей наверняка не приветствовалось. Недаром граф Зануил настойчиво выпроваживал его в комнату.

Медведь сел на свою кровать, та жалобно заскрипела.

«Полежу, подумаю», — решил юноша, и растянулся на кровати. Та заскрипела еще больше, но выдержала.

«Первородный огонь, — размышлял юноша. — Та женщина сказала, чтобы я искал первородный огонь. Но, по словам графа, первородный огонь давно пропал. И вообще, как его искать, если не знать, что это такое? Но, похоже, женщина считает, что он существует. И вероятно знает, где его найти, и, главное, что это такое. Кто она? Кстати, вот уже несколько дней, как мне никто из них не является, не молоденькая, ни та… Вряд ли их образ — плод моего воображения. Особенно та, кто всё время пытается со мной поговорить. Первородный огонь… Первородный огонь… Зачем он мне?.. Может, если им действительно когда-то лечили любые раны и болезни, первородный огонь поможет вернуть мне память? А женщина? А что, если он жрица Древних Богов, или Старых Богов, как их там правильно называть? Или потомок жрецов? Если тех Богов нет, зачем нужны их жрецы? А может я тоже потомок этих жрецов? А вдруг, первородный огонь еще существует? Если она жрица или их потомок, она может знать, где огонь. Да и наверняка, от этих жрецов сохранились какие-то знания. А что могли знать и уметь эти жрецы? Вдруг, они все были великие воины? Или знали, как воспитывать таких воинов? Тогда, если я их потомок, не удивительно, что я так силен и быстр. Похоже на то… Если это действительно так, об этом надо помалкивать. Хотя, чего это я?! Какие жрецы Старых Богов? Какие их потомки? Так можно додуматься, что я внебрачный сын Императора. Это будет вероятнее. Попробую опять вызвать своих женщин».

Решив так, Медведь поудобнее устроился на кровати, и стал вводить себя в необходимое состояние.

Время шло, ничего не происходило. Юноша незаметно заснул. И во сне к нему явились обе женщины. Молодая опять не радовала его и снова словно ничего не замечала вокруг. Может, она ему действительно просто снилась? Вторая же, как только появился ее образ, явно обрадовалась и принялась за свое обычное занятие — пытаться что-то ему сказать. Женщина открывала рот, что-то говорила… Нет, не понятно. Но женщина продолжала говорить и говорить, ее губы двигались. На этот раз стало заметно, что женщина либо очень устала, либо была чем-то больна — уж больно измождено она выглядела. Но она все равно говорила, говорила… и до юноши откуда-то издалека, наконец, донеслось: «Ищи первородный огонь… Ищи первородный огонь… Иди к Морю Слёз… К Морю Слёз».

«К Морю Слёз?», — прошептал во сне юноша.

«Ты слышишь меня!? Наконец-то! Да, иди к Морю Слёз!»

«Ты жрица Старых Богов?»

«Ты еще не помнишь? Я…»

Что-то случилось, и их связь прервалась.

Кто-то сильно стучал в дверь. Оказалось, что Медведь заснул и на этот раз впервые смог общаться с женщиной во сне.

Главное он понял, женщина знала, где искать первородный огонь. И наверняка знала, кто он такой.

Стуки в дверь продолжались.

— Господин, господин, вставайте! Скоро Вы потребуетесь графу Зануилу! Уже утро! — раздался из-за дверей голос молодого служки, приставленного к Медведю на время его пребывания в замке.

— Я понял, не стучи, — ответил юноша. — Уже встаю.

«Идти к Морю Слёз? Где оно? И как мне туда идти, я ведь личный телохранитель графа. Должен быть всегда при нем. Но что-то делать нужно. Первородный огонь! Мне обязательно нужно его найти! И почему всё время получается так, что наше общение с ней прерывается на самом важном?! Но из ее слов следует, что я ее хорошо знаю, вернее, должен знать,» — размышляя, юноша встал с кровати, умылся из стоящего в комнате чана с водой, взял котомки с оружием и вышел к встречающему его служке.

— Господин! Вам велели передать, — сказал служка, протягивая Медведю перевязь для метательных ножей и пояс для шестопера.

— А! Это от графа? Сейчас одену.

Медведь вернулся в комнату, оставил там свои котомки, нацепил перевязь, запихнул туда ножи, но парочку по обыкновению всё равно оставил в кармашках на куртке, надел пояс, вставил в кольцо шестопер, и вновь вышел из комнаты.

— Я готов!

— Господин, следуйте во двор и ждите графа Зануила.

— Хорошо!

Медведь вышел во двор, там уже стояло две кареты с гербами герцога, каждая запряженная парой белоснежных лошадей. Одна карета, видимо, предназначалась для графа Зануила, а вторая — для двух благородных дам.

Оказывается, под утро прошел сильный дождь, и вода еще не успела полностью впитаться в почву. Хотя двор частично для удобства передвижения вокруг донжона и был покрыт деревянным настилом, но этот настил был не таким большим — шага четыре в ширину, и сейчас кареты, подъехав к нему вплотную, стояли в лужах.

В качестве возничих-кучеров карет были легковооруженные воины в кольчужных доспехах, подпоясанные недлинными саблями. Барон Густас решил взять с собой побольше воинов даже таким способом — взамен возничих.

У внутренних ворот замка уже выстроился отряд сопровождения, состоящий из трех десятков копейщиков и двух десятков арбалетчиков с тяжелыми арбалетами. Всей этой пешей ратью командовал усатый бывалый воин, имевший чин сотника. Конные воины ожидали за стенами замка.

Вскоре появился граф Зануил и одетые в дорожные костюмы леди Еления и леди Катарина, как всегда в окружении трех своих слуг-телохранителей, да еще служанки, взятой в Благоде.

— В путь, — сказал граф Зануил. — Леди, занимайте свои места. Ваша карета, конечно, вторая.

Леди Еления, бросив мимолетный взгляд на Медведя, пошла первой.

Тут ее нога внезапно поехала по мокрому дереву, и леди Еления стала падать прямо на юношу. Тот ловко поймал девушку и, подхватив на руки, не дал упасть и испачкать ее, безусловно, безумно дорогой костюм.

— Милый брат, тут очень скользко! Раз уж твой телохранитель позволил себе дотронуться до меня, вели ему донести меня до кареты.

— Медведь, помоги леди, — сказал граф юноше. Он прекрасно всё видел. Сестричка решила затеять какую-то игру с его телохранителем. Она был слишком ловка, чтобы поскользнуться на не таком уж и мокром деревянном настиле. Граф Зануил заметил, что леди Еления старается поближе прильнуть к Медведю, да еще так, чтобы ее стройные ножки, отчетливо выступающие через сильно натянувшуюся узкую юбку, поплотнее прижались бы к рукам юноши.

«Нам еще в пути женских игр не хватает», — с некоторым раздражением подумал граф.

Но Медведь как будто не обращал внимания на то, что держит в руках красивую девушку. Он, как пушинку, отнес ее к карете и поставил прямо перед опущенной ступенькой-подножкой.

Леди Еления чуть томно потянулась и, шагнув на ступеньку, проворно нырнула внутрь кареты.

Потом в карету, уже без приключений, села леди Катарина, а затем и ее служанка.

Граф Зануил только покачал головой и пошел к своей карете.

— Медведь, займи место на задней подножке моей кареты.

— Поехали, — дал команду граф.

Процессия, не торопясь, двинулась к уже открытым воротам замкам. Вот она уже и за его стенами.

Снаружи их встречал барон Густас, ловко восседая на гнедом жеребце. Чуть поодаль, поднявши длинные копья, стоял десяток конных латников. Легкая конница кочевников уже сновала впереди и разведывала дорогу.

— Милорд, у Вас всё в порядке?

— Да, барон! Не задерживаемся, в путь!

Глава 8

Шел седьмой день пути. Слава Великому Лику, никаких происшествий за это время не произошло, и граф Зануил со своими спутницами, да с небольшим войском, служащим всем им охраной, довольно споро передвигался вперед. Дело шло настолько хорошо, что они уже опережали свой предполагаемый график передвижения почти на два дня. Видимо, подобная скорость их движения была связана с тем, что им совершенно не мешали кареты. Граф Зануил к своему удивлению понял, что первый раз направляется в Агрель в карете. До этого он всегда ездил в столицу Империи верхом на лошадях, а опыт его передвижения в карете ограничивался поездками к соседям или вассалам Герцога Алого Плаща, когда карета представляла собой не столько способ передвижения, а указывала на статус ее пассажира.