Избранник сердца, стр. 13

Ее собственное желание быть с ним вместе, хотя оно, возможно, не совсем такое, как у него, жгло ее тело, скручивало внутренности, горячило кровь. Клэр понадеялась, что он не видит, как густо она покраснела.

– Да, – прошептала она, хотя к горлу подступил комок и она едва могла говорить.

– Спасибо.

На мгновение воздух вокруг них словно застыл и сгустился. Клэр сидела не шевелясь и боялась, что первые же его слова разобьют ее надежды и мечты. Фрэнк поднялся на ноги и потянул ее за собой. Сердце ее снова бешено забилось. Он отпустил ее руку, и она решила, что он хочет ее обнять. Ей самой так отчаянно хотелось этого, что она забыла обо всякой осторожности.

Она слышала его хриплое, учащенное дыхание, видела, как вздымается его грудь, а когда подняла на него взгляд, то заметила, что он пристально смотрит на нее. Руки его сомкнулись у нее на плечах. Он не сводил взгляда с ее губ. Ее собственное учащенное дыхание разомкнуло ее губы. Предвкушение радости молнией пронзило мозг. Сейчас он ее поцелует! Фрэнк Фиорентино ее поцелует!

Но вместо этого он заговорил:

– Я всегда считал тебя кем-то вроде младшей сестренки…

Нет! Нет! Только не это!

– Если ты сумеешь думать обо мне, как о своем старшем брате, который всегда рядом…

Нет! Нет! Ни за что!

– Мне кажется, твоему отцу это бы понравилось.

То, что происходит с ними, не имеет никакого отношения к отцу.

– А сейчас ложись и постарайся заснуть, – с нежной братской улыбкой продолжал он. Потом наклонился и поцеловал ее – в лоб! – Спокойной ночи, Клэр. – Он отпустил ее, отступил на шаг, повернулся и зашагал к гостевому крылу дома.

9

Клэр в бессильной ярости сжала кулаки. Ей хотелось броситься за ним вдогонку и выколотить из него дурацкие мысли о братской дружбе. И только гордость заставила ее остаться на месте. Благоразумие подсказывало, что ей сейчас следует подняться к себе в комнату, закрыть дверь и подождать до завтра.

Завтра она докажет ему, что она женщина, а не маленькая девочка. Завтра ее женственность не будет спрятана под мужской одеждой. А волосы…

Она ему покажет!

Она ни в коем случае не позволит ему обращаться с собой, как с младшей сестренкой!

Когда Фрэнк на следующее утро увидел Клэр, он буквально лишился дара речи. Она не только надела облегающий, потрясающе женственный черный костюм с отороченной кружевами юбкой, который привлекал внимание к ее круглым коленям, стройным лодыжкам, не только надела туфли на высоком каблуке, зрительно удлиняющие и без того длинные ноги, но ее волосы… Они просто завораживали.

За завтраком он не сводил с нее взгляда. Обычно Клэр заплетала косу или стягивала волосы на макушке в тугой узел, а сверху еще прикрывала их шляпой. Он даже не мог припомнить, когда видел ее такой – роскошные, вьющиеся волосы волнами спадали на плечи, оттеняя благородную бледность лица и придавая ей, несмотря на траурный наряд, необычайно чувственный вид.

И лицо ее стало как будто совершенно другим. Может быть, все дело было в обрамляющих его волнах цвета меда, а может быть, в умело наложенном макияже – она подвела брови на тон темнее, положила на веки серебристо-голубые тени, подчеркнув выразительность глаз, и ее взгляд стал особенно загадочным. А от красно-коричневой помады губы стали еще полнее и чувственнее. Фрэнк и раньше подозревал, что, захоти Клэр, она сумеет выглядеть настоящей красавицей. Но к такому потрясению он был не готов.

На шее у нее он заметил жемчужное колье. Оно было похоже на то, что он прислал ей на совершеннолетие. Он специально тогда выбрал для нее настоящее «взрослое» украшение – чтобы Клэр запомнила тот день, когда стала взрослой. Младшая дочь Кэмерона… Он специально пошел к Тиффани и выбрал самый лучший жемчуг, какой у них был. Он собирался сам преподнести подарок, но вмешалась судьба в лице Мэг. Тогда невозможно было оставить ее одну хотя бы на день.

С тех пор как Клэр исполнилось восемнадцать, прошло уже восемь лет.

Тогда он послал колье по почте и вскоре забыл о нем. Через два месяца Мэг умерла и похоронила свой талант и все надежды.

А теперь умер Кэмерон.

Ему следует думать об отце, а не о дочери!

Фрэнк попытался сосредоточиться. Он приехал, чтобы отдать последний долг Кэмерону Келли. Но даже во время похоронной церемонии его внимание постоянно раздваивалось. Клэр сидела в церкви рядом с ним, и всякий раз, как она склоняла голову, он невольно восхищался ее волосами, вдыхал ее легкий, свежий, какой-то весенний аромат, совершенно не похожий на терпкие, тяжелые запахи духов других женщин.

Она стояла рядом с ним и на кладбище, когда гроб с телом Кэмерона опускали в землю рядом с гробом его жены. Даже на высоких каблуках Клэр едва доставала ему до подбородка. И все же она оказалась не такой маленькой, как ему представлялось. Она держалась очень прямо, с достоинством. Кэмерон сейчас гордился бы ею.

И позже, когда они вернулись домой, Фрэнк невольно следил за каждым ее движением. Он смотрел, как она выслушивает слова соболезнования от соседей и знакомых, которые проходили мимо нее длинной вереницей. На похороны съехалось много незнакомых ему людей, которых хорошо знала Клэр. Все очень любили Кэмерона. Фрэнку пришлось с горечью напомнить себе: в Буэна-Виста протекает вся ее жизнь, а он здесь только гость. Всего лишь гость.

Соседи, разумеется, знали его, радовались, что он нашел время приехать, охотно заговаривали с ним. Однако ему почему-то этого было мало. Он хотел все время стоять рядом с Клэр, разделять с ней хозяйские обязанности, выслушивать слова соболезнования, знать всех ее знакомых. Его мучило сознание того, что здесь он только гость – залетная пташка. Особенно неприятно ему было, когда Клэр разговаривала с молодыми людьми, сыновьями владельцев соседних ранчо.

Он заметил, что все мужчины – и молодежь и их отцы – не сводят с нее глаз.

А Клэр ласково улыбалась всем им.

Наверняка каждый из соседских парней горит желанием разделить с ней ее заботы. Щелкни она пальцами – и женихи выстроятся в очередь.

Слава и обаяние Фрэнка здесь не имели значения.

Прежде неведомое чувство кольнуло его. Он постоянно одергивал себя, так ему хотелось вмешаться в беседу Клэр с молодыми соседями, подчеркнуть, что он – на особом положении. Хотя хорошо ли это? Фрэнк заметил, что на него бросают любопытные взгляды, однако сегодня он вовсе не являлся центром внимания. Очевидно, местные молодые люди не считают его серьезным соперником.

Ему с трудом удалось удержаться от того, чтобы громко не объявить, что отныне он владелец сорока девяти процентов Буэна-Виста, что он фактически спас ранчо от банкротства. Дочь Кэмерона Келли вовсе не такая выгодная партия, как могут вообразить некоторые. Но все бесполезно, увещевал он себя. Сегодня она выглядит так, что могла бы быть и вовсе бесприданницей – все равно любой рад был бы стать ее мужем.

Возможно, он излишне резко отодвинул плечом одного парня, который определенно собирался заговорить с Клэр. Заметив его маневр, она сквозь зубы проговорила:

– Фрэнк, мне не нужен старший брат, который постоянно опекает меня.

Сейчас его меньше всего можно было заподозрить в том, что он ведет себя по-братски.

– Кажется, ты все же не такая мужененавистница, какой хотела себя изобразить, – огрызнулся он в ответ.

Глаза ее изумленно расширились.

Внезапно Фрэнк осознал: в нем говорит ревность. Он действительно ее ревнует! Жаль, что вчера ночью он не поддался искушению и не поцеловал ее – так, чтобы она и думать забыла флиртовать с соседскими парнями. Ему захотелось схватить ее в охапку и утащить отсюда прямо сейчас, остаться с ней наедине и убедить в том, что он – тот мужчина, который ей нужен.

Но так ли это?

Один неверный шаг – и их будущим партнерским отношениям будет нанесен непоправимый вред.

– Я всего лишь пытаюсь быть такой же гостеприимной хозяйкой, какой в свое время была мама, – заявила она, упрямо задирая вверх подбородок.

×
×